Юлия В. Славачевская Марина Б. Рыбицкая 
Люблю. Целую. Ненавижу. Кэмерон

«Юлия Славачевская, Марина Рыбицкая «Люблю. Целую. Ненавижу. Кэмерон»»: Альфа-книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2360-6
Аннотация

Можно ли жить без эмоций? Стоит ли любить без надежды? Возможно ли рассказать правду, если она опасна?
Множество вопросов для Джейн и Кэмерона, а будут ли ответы? И будут ли влюбленные вместе? Это решат судьба и время…

Юлия Славачевская, Марина Рыбицкая
ЛЮБЛЮ. ЦЕЛУЮ. НЕНАВИЖУ. КЭМЕРОН

Мечты тоже разбиваются на счастье.
NN

ПРОЛОГ

Двадцать восемь лет назад 

Грохот китайских шутих, фейерверков и петард буйствовал за окном. Окружающие дом деревья и кусты купались в лучах прожекторов и мягком сиянии новогодних электрических гирлянд.
Бомм! Бомм! — пробили старинные часы, и за столом раздался звон бокалов с шампанским. В доме царила радость: ожидали появления наследника хозяина дома!
Гости вкушали дорогие вина из хрустальных бокалов, деликатесы на серебряных блюдах и вполголоса переговаривались между собой, ощущая атмосферу празднества.
Первый крик новорожденного раздался в богатом особняке с колоннами на фасаде как раз в то мгновение, когда старый год сменяет новый и наступает минута безвременья. За окном мягко падал снег, засыпая землю белым пуховым одеялом, вдалеке раздавался разухабистый свист и гремела музыка.
— Что вы скажете, любезнейший? — поинтересовался гордый отец у известного астролога, стоя в щупальцах яркого заоконного света и прижимая к груди долгожданного сына. — Что сулят планеты моему ребенку?
— Это очень странно, — бормотал индийский астролог, полностью погруженный в расчеты. — Но у вашего сына нет предписанного пути. — Он поднял на молодого отца ошарашенные глаза. — Все перечеркнула падающая звезда…
— Вы шарлатан! — сдвинул темные брови мужчина, глядя на безмятежное личико младенца. — У всех есть своя предписанная судьбой дорога в жизни, и звезды обязательно отображают этот путь.
— Только не у этого ребенка, сэр, — поправил на носу очки астролог. — У вашего сына нет ничего определенного, лишь путеводная звезда, к которой его будет тянуть всю его жизнь, и…
— Немедленно покиньте мой дом! — приказал багровый от злости мужчина, выходя из комнаты с сыном. — Вам пришлют чек на оплату ваших неоказанных услуг, но не надейтесь на рекомендации!
— Первый раз такое вижу, — бубнил астролог, не обращая внимания на угрозу и рассеянно вращая в руках листок с натальной картой. — Где же я ошибся? Как можно быть одновременно счастливым и несчастным? Победителем и проигравшим? Ничего не понимаю…

Наше время 

Быстрые шаги за моей спиной. Шаги, переходящие в тяжелый топот. Мне опять, уже в который раз, снился странный сон: я в легком струящемся платье и летних босоножках стремительно убегала по темной аллее, а за мной кто-то гнался следом. Я точно знала, что он, этот безликий некто, кричит, зовет меня в ночи, но вот имени, что произносил, как ни старалась, расслышать не могла.
Я убегала от этой темной фигуры, мчалась изо всех сил прочь в липкую тьму. В этом месте после перекрестка в меня всегда больно врезалось что-то огромное, и я бесконечно долго падала-падала-падала на землю, через мгновение ощущая холодный асфальт под щекой…
— Мисс Доусон, — разбудил меня скрипучий голос сто раз перепроверенной спецслужбами горничной. — Пора вставать, если хотите успеть на все встречи.
Я медленно открыла глаза и обвела взглядом унылую безликую спальню. Ну вот. Начался еще один напряженный трудовой день.
И хотя я в принципе не хотела ничего, кроме пары дополнительных часов сна, тренированный мозг уже приступил к своей ежеутренней загрузке, сканируя доступную информацию и размещая ее по ячейкам памяти.
Итак, меня зовут Джейн Доусон. Это для публики. И «объект Ди» — для всего остального мира. Поясню: остальной мир — это спецслужбы, секретные службы и сверхсекретные службы, которые презирают первые две категории, но ничем особым от них не отличаются. Кстати, в каком качестве я представлена президенту и его советникам — не знаю. Если честно, просто не интересовалась. Это последнее, что меня волнует на данный отрезок времени.
Вот что меня действительно беспокоит — это полнейшая безэмоциональность. Я, как оказалось, совершенно неспособна испытывать хоть какие-то чувства. Вообще. Но намереваюсь это исправить, начиная с сегодняшнего дня. Потому что у меня состоялся весьма странный разговор с одним из советников президента.

Вчера 

— Мисс Доусон, — спросил меня советник по государственной безопасности, разглядывая из-под насупленных кустистых седых бровей, — вам действительно абсолютно безразлично, когда вы озвучиваете количество жертв, которые может повлечь за собой то или иное решение? Или вас так хорошо натренировали?
— Если вы читали мое досье, мистер Кречет, — равнодушно ответила я на этот выпад, — то вы уже знаете, что я не дружу с эмоциями. Проще говоря, у меня их просто нет. Есть факты и прогнозы — а чувства, с ними связанные, для меня невозможны и совершенно неуместны.
— Но это как-то неправильно, — сложил пальцы домиком советник, глядя на меня исподлобья и пожевывая седой ус. — Как можно так сухо прогнозировать человеческие жизни? Вы же не машина, мисс Доусон.
— Иногда я в этом сомневаюсь, сэр, — пробормотала я, испытывая странное ощущение неловкости. Как будто он пытался вскрыть мой мозг и посмотреть на него изнутри.
— В вашем досье написано, мэм, — не отставал от меня мистер Кречет, — что вы способны просчитать со стопроцентной вероятностью любую проблему и выдать несколько путей ее решения. Но я, — он подчеркнул «я» интонацией, — сомневаюсь, что мы можем использовать ваши рекомендации, если они сделаны без учета человеческого фактора. — Он поднялся. — Простите, мисс Доусон, но я буду ставить вопрос ребром о вашей непригодности для этой работы. Потому что то же самое нам может просчитать и компьютер. Но компьютер, как и вы, безэмоционален — а следовательно, не человек.
— Как вам будет угодно, — кивнула я холодно советнику и покинула кабинет в сопровождении агентов охраны, размышляя над словами высшего чиновника. Во мне зародились сомнения, если так правильно назвать сосущее чувство неуверенности в своей правоте. Может, это начало постижения новой для меня отрасли науки — человеческих эмоций и чувств?
Почему я такая — не знает никто. Почему действую и живу, как хорошо запрограммированный робот? Интересный вопрос или, скорее, загадка века. Чувства умерли во мне, не родившись, или я не способна их воспроизводить?
— Мне нужны ДВД-проигрыватель и диски во всеми романтическими или остроэмоциональными фильмами, — бросила я агентам, открывая дверь в свой гостиничный номер. — Срочно!
— Что вы подразумеваете под «романтическими или остроэмоциональными»? — полюбопытствовал один из моих безликих теней.
— Все, что может вызвать слезы и затронуть душу, — отрезала я, скрываясь внутри. Для особо «продвинутых» пояснила: — Чем больше слез и соплей, тем лучше!
— Да нет ни одного фильма в мире, способного растопить эту глыбу льда, — пробурчал мне вслед второй, такой же безликий, агент. — Если только поставить ей под задницу раскаленную плиту и включить автоген!
Я пожала плечами. Я такая, какая есть, но мне не нравится, когда меня уличают в некомпетентности. Прогнозирование — это то, что составляет мою жизнь, и в чем я полностью уверена. И если для этого мне нужно проливать горючие слезы в три ручья и изящно сморкаться в носовой платочек, говоря о жертвах, — значит, так и будет.
Через час в моем номере было требуемое. Мне принесли и подключили проигрыватель и выдали сто тридцать два диска и коробку бумажных носовых платков в придачу.
— Приятного просмотра, — ядовито пожелал мне агент, выходя из номера. Не оборачиваясь, присовокупил к сказанному: — Надеюсь, вам хоть что-то понравится, мисс Доусон. По крайней мере, мы все обзвонили своих жен, подруг и сестер, чтобы подобрать вам эту коллекцию.
— Благодарю! — кивнула я, засовывая в проигрыватель первый диск и включая ускоренный показ.
— У вас есть ровно два часа до следующей встречи! — строго заявила мне секретная горничная, поправляя на бедре пистолет под форменным платьем. — Поторопитесь!
— Непременно, — согласилась я, отключаясь от внешнего мира и погружаясь в мир кинематографа и выдуманных историй.
Пока я смотрела и впитывала в себя весь спектр человеческих проблем и переживаний, под дверью моего номера слонялись толпы агентов, периодически заглядывая и проверяя меня и коробку носовых платков.
— Все бесполезно, — заявил один из них. — Ее ничто не может сдвинуть с мертвой точки. Это не женщина, это скала. Наверняка сейчас уже плюнула и давно спит.
— Скала может раскрошиться, — возразил второй. — А наш объект — именно что объект, а не живой организм.
— Мисс Доусон, — снова нарисовалась настырная горничная, почесываясь через отверстия на месте рукавов бронежилета. Напомнила, вызывая мерзким тоном своего голоса зубовный скрежет, как от бормашины: — Вы опаздываете на совещание.
— Потом досмотрю, — встала я с кресла и внимательно взглянула на оставшиеся тридцать восемь дисков.
Несмотря на скептицизм агентов, вчерашний вечерний просмотр для меня даром не прошел. Пару вещей я уяснила точно: в основном все героини получали свои переживания либо через секс, либо в процессе побега откуда-то. Осталось лишь выбрать для себя, что из списка я попробую первым. Потому что хоть мне и нравилось решать множество проблем одновременно, но кое-что оставалось за кадром моей жизни. И я намеревалась это исправить!

А сегодня… 

— Мисс Доусон! — заорал у меня над ухом мой персональный неугомонный дятел и будильник в одном лице в форменном платье и при пистолетах. — Не придуривайтесь! Вы уже давно проснулись!
Да, я проснулась. Сейчас встану, доползу в ванную и узрю в зеркале одну и ту же картину, которую вижу на протяжении последнего года, — смазливую мордашку с гладкой фарфоровой кожей. Девушку лет двадцати, с идеальными чертами лица, великолепными белоснежными зубами и не менее идеальными пепельными вьющимися волосами, ниспадающими до самой талии. Просто-таки идеал белой леди-переселенки!
Во мне нет изъянов. А очень хочется, чтобы были. Хотя бы один и мелкий, но мой. Но нет. Яркие бирюзовые глаза, брови вразлет, скульптурно вылепленное лицо, точеная фигура. Сплошное слюноотделение и мужской восторг. Хотелось бы его разделить, но у меня восторгов не бывает.
— Мисс Доусон! — никак не могла успокоиться неутомимая дама с тонкими губами, постоянно сжатыми в куриную гузку. — Вы не можете опаздывать! Это не принято в высшем обществе!
Вообще-то в высшем обществе принято еще и не то. За год я внимательно изучила этот социальный пласт и узнала все его потайные стороны и грязные мыслишки. Меня постоянно выводят туда на променад. Там на меня глазеют, вполне искренне вожделеют и жадно представляют, каково это — трахнуть национальное достояние. Но все это тщательно скрывается под лощеными манерами и непроницаемыми масками.
— Мисс Доусон! — верещала моя суперпупергорничная с вечно насупленными бровями и нездоровым зеленым цветом лица. — Даже ваша уникальность не заменит вам хороших манер!
Я вздохнула и выпрямилась. Да, я уникальна. Мой мозг — самый совершенный компьютер. Я могу просчитывать все: ситуации, инвестиции и последствия любых поступков. По моему желанию падают или поднимаются биржевые акции. Все крупные финансовые вложения обычно одобряются мной. По моим советам и консультациям оценивается политическая обстановка. В общем, я знаю все, кроме…
Я не знаю, кто я. Откуда взялась. Как на самом деле зовут. И зачем живу. Зачем каждая минута моего дня расписана на много лет вперед. Почему ни в одном засекреченном архиве я не могу найти даже упоминание о себе. Вернее, не так — есть куча файлов, но самый ранний из них датирован прошлым годом. А дальше только гриф «Сверхсекретно». Ну не могла же я в самом деле родиться от союза этого грифа и бумаги, на которой он поставлен!
— Мисс Доусон! — снова занудила горничная ноль-ноль-семь, имени которой я принципиально не хотела запоминать. — Через пятнадцать минут у вас завтрак. И если вы не хотите вкушать пищу неумытой и в пижаме, то вам пора вставать.
— Доброе утро, — мужественно запретив себе дальше симулировать, вновь открыла я глаза. Все как всегда — безликий роскошный гостиничный номер, недружелюбные лица служащих и внутренняя пустота.
Помпезная кровать с кожаной коричневой обивкой изножья и изголовья, стены в оранжево-коричнево-бежевой гамме, клетчатый ковер на полу (не будем вспоминать, какого оттенка!), большие стеклянные окна, темные серые гардины из дамаста со светлыми узорами. Белый столик у одного из окон с намеком на аристократичность. Пузатые терракотовые кресла. Примитивная люстра с белыми плафонами. Такие же бра. Рядом уныло-помпезный кабинет а-ля чиппендейл, узкая гардеробная… бодряще-голубая кухня с видом на Вашингтон (единственное исключение из пятизвездочного стандарта, подозреваю, за нее государству приходится прилично доплачивать). Туалет для дальтоников — черно-сине-золотой. Ванна для них же — бело-розовая.
Если бы я была более эмоциональна, то от одного вида осточертевшего гостиничного дизайна могла бы завыть. Но если вспомнить в придачу ко всему забитую дешевыми синтетическими ароматизаторами слабую вонь химчистки, полиролей, запах антисептиков и казенной пыли, которые приходится вдыхать день за днем, гостиничный быт становится вообще тяжело переносить.
Я потянулась, встала и пошлепала в ванную. Равнодушно уставилась на себя в зеркало. Все как всегда. Идеально. Ясные глаза, свежая кожа, прическа — волосок к волоску. М-да, а хотелось бы хоть раз проснуться опухшей и растрепанной с мужчиной в обнимку. Покосилась на унитаз. Честное слово, не удивлюсь, если открою крышку и оттуда вылезет бравый агент спецслужб, контролирующий канализацию.
И именно в этот момент я решила, с чего начну свое путешествие в нормальный человеческий мир! Выбор сделан!
— Позовите мне мистера Паррота! — крикнула я своей надзирательнице, как всегда караулящей под дверью. — Мне нужно срочно с ним поговорить!
— Это невозможно! — откликнулась горничная, скрипя зубами и ненавидя меня, себя и заодно весь мир. — Вы и так опаздываете!
— Или я поговорю с главой секретной службы и опоздаю, — заявила я в ответ, выдавливая пасту из тюбика на зубную щетку, — или не пойду совсем!
— С жиру бесится! — тихо пробурчала в сторонку рьяная служака, но что-то прокричала в рацию на своей личной азбуке Морзе. Типа Пятачок вызывает Винни Пуха, потому что Крошка Ру хочет десерта. Хм… Очень глубокомысленный шифр. Враги ни за что не догадаются.
— Мистер Паррот спрашивает, — через пару минут заорала горничная, когда я полоскала рот, — по какому вопросу?
— Скажите, что меня не устраивает отсутствие личной жизни, — любезно пояснила я, выплывая из ванной и двигаясь к накрытому для меня столику с завтраком. — Хочу разнообразить свое пребывание здесь.
И новая порция бреда по рации, что нужен ослик Иа и горшочек с медом. Первое навевало мысль о слабоумии, второе о диабете.
Пока я жевала условно съедобный завтрак, трудолюбиво перерабатывая безвкусную тепличную клубнику и резиновые оладьи с кленовым сиропом, и заодно выстраивала свою линию поведения, в номер стремительно ворвался мистер Паррот.
— В чем проблема, мисс Доусон? — делано изумился высокий тощий мужчина, нависнув надо мной знаком вопроса. — Любой из охраняющих вас агентов будет счастлив удовлетворить любую вашу потребность.
— Да неужели? — ехидно сощурилась я, скопировав мимику одного из множества крутившихся в моей голове фильмов. Надеюсь, сейчас я не стала напоминать улыбающегося Шварценеггера-Терминатора!
— Конечно, — подтверждающе кивнул суперпуперначальник в черном пиджаке. Дернул плечом. — Я немедленно отдам соответствующее распоряжение.
— А камеры? — изогнула я бровь, следуя тактике героини из фильма. Топнула ножкой и состроила подходящее выражение физиономии. — Я не собираюсь предаваться своей личной жизни под прицелом камер и множества наблюдателей.
— Если вы выберете одного из наших агентов, мисс Доусон, — неискренне заверил меня собеседник, — камеры будут отключены.
— Я проверю и удостоверюсь, — уменьшила его фальшивый восторг подопечная.
— Всенепременно, — скис начальник. Он был прекрасно осведомлен о моих возможностях.
На том наш спор и закончился. Мне как-то не очень светило получить заработанное многомесячной службой свидание под принуждением. Но пусть меня простят будущие подопытные, я его выстрадала и заслужила.
— Отдайте, пожалуйста, все необходимые распоряжения, — заявила я мистеру Парроту, моделируя ситуацию и начиная ощущать настоящий азарт. Впервые с того момента, как я открыла глаза и узнала, что я мисс Джейн Доусон. Имя «Джейн» мне нравилось, а вот фамилия… Но еще хуже была кличка «объект Ди»! Но разве кто-то спрашивал моего мнения, когда составлял секретную директиву? Нет. И совсем зря…
— У вас сегодня важная встреча, — напомнил мне начальник всех агентов.
— И что? — буркнула я в ответ. — У меня сегодня слегка изменились планы.
Планы у меня действительно изменились, и даже не слегка. Но кому нужны детали?
— Это недопустимо, мисс Доусон! — завопила резаным подсвинком или, скорее, свиньей сверхсекретная горничная с шестым уровнем доступа, не сумев удержаться от критики в присутствии начальства. — У вас сегодня встреча с самим президентом!!!
— Это у него сегодня встреча с самой мной! — ядовито отрезала я. — И ему это гораздо нужнее, чем мне! — Встала из-за стола. Пристально посмотрела на стремительно бледнеющего мистера Паррота. — Вы ничего не хотите узнать по поводу этой встречи, которую вы перенесете через десять минут на основании того, что у меня свиной грипп и вирусная пневмония?
Начальник застыл с миной беженца-погорельца и памятником всеамериканскому стихийному бедствию и уже мысленно оформлял себе пособие по безработице. Молча, но по виду вполне красноречиво. Я решила, что мне нравится такое положение дел. Но отдавала себе отчет, что людям нужно давать возможность осмыслить все последствия. И потому особо не давила, сами из себя все выдавят.
Я направилась в гардеробную, при этом полностью игнорируя беснующуюся каргу и соляной столп.
— Если сам президент будет обо мне спрашивать… — Тут я на минуту задумалась. — Скажите, что на интересующий его вопрос ответ — «нет». — Я потерла пальцем нос. — И еще… Не надо принимать последний закон — это надолго подорвет экономику страны.
— Но-о, — испуганно уставилась на меня негласная надсмотрщица, — повестка вашей беседы еще не получила огласки…
Я обернулась и пристально посмотрела. В упор. Все! Вопросов и реплик в мою сторону в ближайшие полминуты не последовало. На большее нечего и рассчитывать, наша грымза весьма вынослива, у нее иммунитет к любым моим действиям. А зря, кстати. Зря.
Мистер Паррот начал возвращать себе краски и подавать признаки жизни. Все же в чем-то фильмы оказались правы: женщины всегда выносливей мужчин. Вон горничная скачет резвой жучкой, пока начальник только прокручивает в голове сто пятый способ его устранения с должности.
И опять перезагрузка Терминатора в прямом эфире.
— Но… — вякнула горничная.
— Это вы мне? — насмешливо подняла я брови, полная решимости начать испытывать хоть какие-то чувства и ощущения. Презрительно фыркнула, поправляя утренний пеньюар: — Вы серьезно думаете, что я не знаю, по какому поводу меня беспокоят?
— Ик! Но это неслыханно! — слегка оправилась от первоначального шока икающая горничная, следуя за мной по пятам. — Ик! Что мы скажем президенту?
— Я все передам сам! — выскочил в коридор мистер Паррот. — И отдам необходимые распоряжения! Но поблажка будет исключительно сегодня, и у вас потом совсем не останется времени из-за сдвинувшегося расписания!
Ой-ой-ой, у меня уже просто дрожат коленки от такой угрозы. Интересно, что они придумают, если я откажусь сотрудничать? Лишат меня кофеина или сладкого? Им же хуже: и то и другое работает как стимуляторы мозга!
— Скажите, что я отправилась искать личную жизнь! — бесцеремонно захлопнула я у нее перед носом дверь в гардеробную. И сморщилась, с неудовольствием озирая начинку узкой комнатки. — Фу, какая гадость!
Отведенное под одежду пространство гардеробной было занято либо типичными офисными деловыми костюмами, либо вечерними платьями, отделанными стразами и перьями, мехом и кружевами. Ткани — бархат и гипюр, атлас и трикотаж. Все страшно дорогое, безумно элегантное и в реальной бытовой обстановке абсолютное неприменимое, как, например, то платье с глубоким вырезом на спине до самых ягодиц. Что поделать, другой смысл жизни объекта моей охраной просто не предусматривался.
— Наивные, — дернула я плечом и достала с нижней полки маленький, запертый на замок чемоданчик, набирая секретный код. Вытянула оттуда белую майку и потертые джинсы, приобретенные под пристальными осуждающими взглядами в одном из аэропортов. Хотя взгляды тогда относились не к джинсам, а лично ко мне, поскольку, каюсь, сбежала от охраны и послонялась по аэропорту полчаса чисто для отдохновения.
Вины за эту выходку я за собой не чувствовала, поскольку до этого по-хорошему просила провести меня по магазинчикам. Три раза просила. Но меня усадили в зале для важных персон и окружили плотной стеной из спин и задниц агентов. Через десять минут мне надоело рассматривать мужские задницы, упакованные в одинаковые черные брюки, и я попросилась в туалет. А оттуда ускользнула, смешавшись с толпой шумных туристов, и отправилась бродить по магазинам.
Пока я получала свое маленькое удовольствие, одна половина агентов поседела, вторая рвала на себе волосы, приближаясь к облысению. А у единственного лысого агента, который не мог соответствовать, затряслись руки и чуть не началась истерика. В общем, когда меня все же обнаружили меряющей джинсы, они уже были морально готовы меня убить с особой жестокостью, расчленить и свалить все на террористов.
Я загладила свою вину предсказанием о продвижении основных акций фондового рынка, и мы остались почти друзьями. Теоретически. Практически мне оплатили джинсы, майку и кроссовки — только для того, чтобы я не саботировала свое расписание и все же дошла до самолета своими ногами.
Даже секретным службам трудно объяснить, почему важную пассажирку доставляют на борт аэробуса в наручниках и под мышкой.
— Зачем вам эти дешевые шмотки? — полюбопытствовал один из агентов, быстро набирая на телефоне сообщение жене о том, какие акции нужно срочно купить.
— Чтобы было, — пожала я плечами, прижимая к себе чемоданчик. — Я так хочу. — Просто в аэропорту я остро ощутила, что мне позарез нужен именно этот комплект. Скажем, в определенный судьбоносный момент сработала моя идеальная, будь она неладна, интуиция.
— Мы должны все передвинуть! — истерично вопила в рацию красная от возбуждения горничная ноль-ноль-семь, попутно закидываясь сердечными таблетками. — Мы полностью выбиваемся из расписания!
Я фыркнула и сложила приготовленную одежду аккуратной стопкой, прикрыв одним из деловых костюмов. После чего защелкнула чемодан и снова запихнула его на место.
Все так предсказуемо… Сейчас самое высшее начальство побежит докладывать более высшему, которое в этот судьбоносный момент слегка размякло в объятиях молодой любовницы и стало более добродушным. На это сверхвысокое начальство пропыхтит в трубку, что оно согласно предоставить мне отпуск… аж на полтора часа, но потом мне будет нужно наверстать все, что я так бессовестно пропустила. Дальше все пойдет по обратной цепочке и…
— Слушаюсь! — ответила на поступившее распоряжение надзирательница и устроилась под дверью, чтобы не пропустить мой торжественный выход.
Я хмыкнула и выбрала для себя обольстительный комплект: черную шелковую сорочку, отделанную золотыми кружевами. И такой же пеньюар сверху. И быстро переоделась, попутно расчесав волосы, пощипав себя за щеки для сексуального румянца стыдливости. Все же выбор партнера предусматривал некоторое смущение, которого у меня не было и в помине, но если по сценарию положено…
— Мисс Доусон, — завелась карга, как только я открыла дверь и переступила порог. Она уже успела оправиться от первоначального шока из-за моего неподобающего наряда. — Вам дается, — посмотрела на часы, до секунды засекая время, — один час двадцать девять минут на устройство своей личной жизни…
— Как мило, — иронично ответила я, отодвигая ее со своей дороги и направляясь на выход. Заметила сухо: — Надеюсь, на сей раз вы оставите свои дурные привычки и не станете за мной подглядывать.
— Мисс Доусон, — скрипнула коронками горничная ноль-ноль-семь, — я не делаю ничего, что мне не было бы предписано. И хочу вам напомнить, что все неженатые агенты ждут вас в соседнем номере.
Воистину фантастическая оперативность! Или они к этому заранее готовились? Я напряглась, направляя свое внимание к данному вопросу, и удивленно хмыкнула: и впрямь готовились!
— Еще милее, — уныло констатировала я факт государственной случки. Ну, не так чтобы очень уныло, но я активно постаралась это чувство сгенерировать.
— Мисс?.. — Служащая снова попыталась мне намекнуть, что время пошло. Хорошо, что я не способна испытывать раздражение! Почти не способна!
Я остановилась, окинула женщину пристальным взглядом и спокойно заметила, причем не сказав ни грана неправды:
— Мисс Розен, если вы будет настолько сильно отдаваться своей службе, то вас через три года с воинскими почестями похоронят на маленьком кладбище вашего родного городка. Так что сделайте выводы и отдайтесь лучше мужчине. — После чего взялась за ручку двери и добавила: — Я вернусь ровно через три с половиной минуты, и вас здесь быть не должно! Иначе я поставлю в известность руководство, что вы срываете мой краткосрочный отдых и мешаете устройству моей личной жизни! — И вышла в коридор, не отказав себе в удовольствии хлопнуть дверью.
В соседнем номере, похожем на мой, как однояйцевые близнецы, только без кухни, меня ждали пять мужчин примерно одного возраста: от двадцати восьми до тридцати пяти. Блондин, брюнет, шатен, лысый и с дредами. Скандинав, итальянец, англичанин, бразилец и афроамериканец.
Лица у всех пятерых непроницаемые. Костюмы по крою одинаковые. Даже позы идентичны. Манекены, застывшие, чтобы показать все свои лучшие стороны.
Интересно, чем руководствовались мои кураторы при критериях отбора? Неужели последней полицейской программой MG 909, которая с помощью мини-камеры отслеживает симпатию или антипатию по движениям глазного яблока донора в направлении реципиента? И что им за это пообещали?
Впрочем, я сейчас по-любому все узнаю.
Мужчины развернулись ко мне и замерли в ожидании.
Итак…
Скандинав. Был обручен. Помолвка расторгнута по его вине. Невеста вышла замуж за другого. Нетороплив и основателен. Но! Несостоятелен. Как… ну и так понятно, если невеста ушла к другому. Тщательно скрывает свой недуг и постоянно всем врет о своей неопадающей эрекции. Надо думать, если перманентно закидываться возбуждающим в конских дозах! Интерес ко мне больше для своего раздутого эго и хвастовства между своими. Награда: повышение зарплаты.
Англичанин. Ни с кем не встречается из-за того, что тщательно скрывает свои предпочтения и очень боится, что его раскроют. Вон как потеет при включенном кондиционере. Опасается, что его любовник узнает и бросит его, а еще хуже — разболтает всем. Интереса нет никакого, просто боязнь отказаться и поставить себя под сомнение. Награда: перевод в другое подразделение.
Бразилец. Меняет девушек раз в неделю. Два раза лечился от неприятностей. Дальше можно не продолжать. Интерес количественный, поскольку все очень быстро происходит и постоянно требуется новизна. Причем не важно, как выглядит партнерша, главное, чтобы у него с ней до этого ничего не было. Награда: бесплатное обучение для его внебрачного ребенка, на которого он платит алименты.
Афроамериканец. Мускулистый красавец, но в последний раз мыл свои дреды и был в душе неделю назад, когда вернулся с задания. После этого позволил себе расслабиться и сейчас размышляет, удивят ли меня, если я его выберу, боксеры с сердечком на самом интересном месте, на котором вышито «Я люблю тебя, малыш!».
Ответ прост: не удивят, ибо мне представляется, что в его случае это не прикол или шутка, а честная констатация факта. М-да-а-а-а. Заядлый фетишист, который мечтает узнать, какое белье я ношу и как оно пахнет. Награда: повышение по службе.
И наконец, итальянец. Высокий, еще по-юношески поджарый. Черные, слегка взлохмаченные волосы. Синие глаза с длинными ресницами. Родинка над верхней пухлой губой и… страстное, неподдельное желание оказаться тем самым счастливчиком. Он единственный хотел меня ради меня и не просил за это никакой награды.
Да, я должна была выбрать не его. Кого угодно, лишь бы не его, чтобы не портить ему жизнь и не убивать мечты. Но что-то необъяснимо дрогнуло внутри…
— Агент Мано, — обратилась я к нему, заставив слегка вздрогнуть. — Следуйте за мной. — И развернулась на выход, полностью уверенная, что он неукоснительно выполнит мое указание.
Так и случилось. Следует еще упомянуть: когда мы покидали номер, раздался тихий коллективный выдох. И как тут не воспользоваться моментом?
Я глянула через плечо на четырех расслабившихся мужчин и, мило улыбнувшись, пропела:
— А вы в следующий раз! — не уточняя, кто из них именно и когда. Пусть получат заряд бодрости.
— Джейн, — начал говорить мужчина, как только за нами закрылась дверь моего временного обиталища.
— Тсс! — приложила я палец к его губам. — Не надо слов, Кэмерон. Просто раздевайся. — И взглянула в ближайший угол. Красный огонек камеры погас. Молодцы, благоразумно не стали меня дразнить. Впрочем… Я пробежалась глазами по номеру. В одном случае плеснула в угол виски и заклеила любопытствующее окошко жвачкой. В другом — вырвала и наступила каблуком. Потом, тяжело вздохнув, собрала в горсть пучок остальных записывающих устройств и смыла в унитаз. Еще раз обвела взглядом помещение: ничего не упустила? Чисто.
Значит, сейчас за нами наблюдения нет. Прекрасно, не будем терять время.
— Ди, — снова попытал счастья мой избранник, не сводя с меня напряженного взгляда и стаскивая с себя пиджак. — Нам…
Я глубоко вздохнула, толкнула Кэмерона на уже заботливо расстеленную постель и запрыгнула на него, неумело прижимаясь губами к слегка приоткрывшемуся от удивления рту. И пока агент ловил кайф, драйв или еще что-то там — быстро нажала на специальные точки, вырубая его сознание.
Зря мне подсунули для просмотра несколько боевиков. Там были такие возможности выучить кучу грязных приемов. Да что это… Я сейчас точно знала, как и когда делают сеппуку и как перерезают горло. Как свернуть шею противнику, попасть по гениталиям, вырубить или убить. Умение пользоваться автоматическим оружием я даже не считаю, это само собой.
— Прости, — прошептала я, отстраняясь и прикрывая его простыней, — но это мой единственный шанс побыть одной и хоть как-то изучить окружающий мир.
Конечно, очень глупо что-либо объяснять бессознательному человеку, но мне было не все равно. В груди защемило от незнакомого чувства сожаления, во рту появился привкус вины. Допускаю, что я не так безнадежна. Но если секс в моей жизни все еще предусматривался, то побег был возможен исключительно сегодня.
Я быстро спрыгнула с кровати, мотнулась в гардеробную, где мигом переоделась и схватила маленький, заранее подготовленный рюкзачок, в котором до этого хранилась моя косметика. После выскочила на балкон, бросив последний грустный взгляд на мужчину, раскинувшегося на моей кровати.
На балконе я оценила ситуацию и довольно усмехнулась.
Вот зря они выбрали суперзащищенный отель с кучей украшений на фасаде. Естественно, я без проблем залезла на крышу, пробежала наискосок и спустилась в подсобные помещения. Там быстро натянула на голову бейсболку с логотипом отеля и такую же курточку и преспокойно отправилась вниз, выйдя через черный ход.
Конечно, я пропускаю кучу просчитанных или созданных мной сторонних моментов и действий, как то: суп, случайно пролитый официантом, что на долю секунды отвлекло моего бодигарда, а также привлекло внимание охраны при видеопросмотре. Закоротившую розетку в девяносто девятом номере. Скандал между супругами этажом ниже моего в номере напротив, недоразумение между постояльцами в холле, время прохода всех спутников-шпионов и невозможность увидеть меня с помощью их камер… и так далее.
И меня никто не остановил. Хотя разглядывали. Но все больше грудь и филейную часть, которой я резво покачивала, увеличивая скорость шага, пока не скрылась на ближайших улицах.
Я медленно шла, зная, что у меня есть время, и крутила во все стороны головой, рассматривая город, в котором оказалась. Как много городов я знала лишь по отелям и видела из окошка быстро едущей по центральным улицам машины!
— Эй! — окликнул меня разухабистый развозчик пиццы в лихо заломленной кепке, симпатичный и непосредственный. — Куда спешит такая привлекательная девушка?
— Девушка еще не знает, — широко улыбнулась я, демонстрируя дружелюбие. — Она только приехала в ваш город и хотела бы осмотреть достопримечательности. Посоветуешь, с чего начать?
— Начни с меня, а? — усмехнулся паренек, шутливо кланяясь. — Я — Марио. Через полчаса освобожусь и могу показать тебе город. Если, конечно, захочешь.
— Почему нет? Я… — Хотела назвать чужое имя, но уже сорвалось с языка невольное: — Ди. — Я пожала плечами в недоумении на такую личную глупость, принимая протянутый мотоциклетный шлем и усаживаясь сзади парня. Приключение началось. И тут кольнуло незнакомое ощущение, похожее на чувство… вины? — Но у меня нет денег.
Вот как знала: что-то забыла! Я отмахнулась от назойливо жужжащей мысли, не желая сейчас портить себе маленький отпуск. Конечно, мне придется вернуться назад, иначе меня будут искать все, кто может, и еще вдогонку припрягут тех, кто не может, чтобы те сделали за первых всю работу и отдали честно заработанную славу. И случится это ровно через двадцать два часа, а до той поры я пока могу наслаждаться тем, чего у меня никогда не было… или я просто этого не помнила.
— А у кого из нас они есть? — весело рассмеялся Марио, показывая белые крупные зубы. Залихватски подмигнул. — Может, я и не миллионер, но для красивой девушки у меня хватит на мороженое и бокал кьянти!
— Тогда вперед! — обняла я его за талию, прижимаясь к легкому, сухощавому торсу и зная, что с ним я получу замечательное приключение, ничем не грозившее моей безопасности. — Покажи мне этот мир, красавчик!
— Держись крепче! — предупредил меня юноша, срываясь с места. — Мы полетим, чтобы стать свободными!
Мне в лицо бил ветер, оставляя на губах вкус дорожной пыли, морского бриза и свободы. Сейчас мне было хорошо. Нет! — замечательно, восхитительно и великолепно! Как будто пали стены тюрьмы и горизонт стал чистым и практически безоблачным. И только одно омрачало это светлое чувство. Кэмерон.
— Хочешь что-то выпить? — полюбопытствовал Марио, подъезжая к небольшому бару на набережной.
— Вишневый сок, пожалуйста, — сделала я свой выбор.
— Для такой красивой девушки хоть звезду с пальмы, — улыбнулся паренек, помогая мне сойти с мотоцикла и препровождая в бар, где сделал заказ. И я тут же облила свою белую майку красным соком.
— Боже! — воззрилась я в ужасе на расплывающееся красное пятно. — Как я теперь буду ходить?!!
— Да не нервничай ты так, — утешил меня Марио. — У меня в сумке есть запасная чистая футболка. Тебе, конечно, будет великовата, но это лучше, чем ходить в мокром.
Вот так я обзавелась темно-синей футболкой с принтом «Хочешь поесть? Спроси меня где!» на груди. А в баре мне подарили роскошную широкополую шляпу из белой соломки после того, как я обыграла бармена в дартс и переорала музыкальный автомат.
— Хочешь мороженое? — протянул мне начинающий подтаивать рожок с лакомством Марио. — Ванильно-шоколадное.
— Спасибо, — поблагодарила я, благоговейно разворачивая золотистую липкую обертку.
Я, которую кормили из самых дорогих и шикарных ресторанов, которая перепробовала все мыслимые и немыслимые деликатесы, перед которой заискивали знаменитые шеф-повара, соревнуясь в высоком искусстве кулинарии, слизывала с пальцев тающее дешевое мороженое за доллар и наслаждалась так, как будто ничего в своей жизни слаще не ела.
Этот бар, напоминавший собой старую хижину, где на потрескавшихся, потемневших от времени бревенчатых стенах висели тканные вручную яркие разноцветные коврики, а с потолка свешивались плетеные корзины с чесноком, луком и яблоками, стал оплотом моей свободы на почти целые сутки. Он не был моим домом, и не мог им быть, но стал временным безопасным пристанищем моего сердца, которое, оказывается, могло биться гораздо чаще, и не только в силу физиологии.
— Марио! — ввалилась в бар компания шумной молодежи, одетой в пестрые цвета, от которых становилось радостно на душе, но рябило в глазах. Какое отдохновение от черных, синих и серых тонов, принятых в том скучном, унылом мире, куда меня заточили. — Что ты делаешь?
— Учу играть Ди на бильярде, — откликнулся хихикающий юноша, потирая живот, в который я нечаянно заехала кием, отрабатывая удар. — Присоединяйтесь!
День прошел великолепно. Я тусовалась в компании молодежи, готовой на любые приключения, потому что молодость отчаянна и бесшабашна. Перепробовала кучу коктейлей, пару раз затянулась сигаретой, пробежала по кромке воды и намочила джинсы. Выслушала тысячу прикольных историй… и все это время меня изнутри точило чувство вины. Я целенаправленно и достаточно подло подставила Кэмерона. И мне еще предстоит разбираться с последствиями своего поступка.
— Чего скисла? — толкнула меня локтем маленькая веснушчатая Лисса, сидящая рядом со мной на причале, пока остальные мелкие итальянско-англиканские отпрыски пытались поймать рыбу на леску, используя для наживки пиццу.
— Нужно возвращаться, — тяжело вздохнула я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от песка. — Мои опекуны уже наверняка волнуются.
«Опекуны» уже не просто волновались, а должны были стоять на ушах, бровях и всем, что еще у них могло стоять вообще. Разумеется, за исключением того, что было на это действие запрограммировано природой.
— Марио! — крикнула Лисса. — Сможешь отвезти Ди в отель? Ей срочно надо!
— Конечно! — махнул рукой паренек, двигаясь в нашу сторону. Взглянул на меня. — Может, еще останешься? Мы собирались костер разжечь…
— Не могу, — закусила я губу. — Довези меня, пожалуйста, до того места, где подобрал. Дальше я сама дойду, а то тебе попадет от моих опекунов.
И не просто попадет. Тебя схватят, просветят рентгеном и начнут допрашивать с применением спецсредств, какие страшные тайны я тебе на досуге раскрыла.
Как узко мыслит обычный секретный агент… Мне что, больше не о чем было с Марио говорить? Только о государственных тайнах?! Или это единственная приемлемая тема обсуждения? Угу. «А сейчас, в промежутке между двумя коктейлями, я расскажу тебе, Марио, страшную тайну — один из очень высокопоставленных и богатых людей любит носить стринги, когда танцует румбу с одним из дежурящих в это время охранников». Фи. Подумаешь, секрет Полишинеля! Его все горничные отелей страны от Вайоминга до Аляски, не считая иностранных пятизвездочных отелей, знают!
Или что в кабинете у еще одного влиятельного лица есть потайная дверь, ведущая в комнату с кнутами и плетками, в которой он любит развлекаться с дорогими проститутками. И об этом никто-никто не знает, только шепчутся по углам. Ну да… разве что пальцами в него не тычут!
— Тогда поехали, — грустно улыбнулся юноша, провожая меня к своему старенькому мотоциклу и снова протягивая шлем. Он посмотрел на меня и признался: — Мне бы хотелось, чтобы ты осталась со мной, Ди. — И опять печальная усмешка. — Но ты другая. — Он попытался объяснить: — Ты ведешь себя так странно. Как будто никогда ничего такого не пробовала и не испытывала. Хотя при твоей красоте перед тобой должен лежать весь мир.
— Он и лежит, Марио, — тихо сказала я, надевая шлем. — Только я не хочу такого мира. — И уселась к нему за спину, уткнувшись лицом в нагретую солнцем и молодым, разгоряченным телом футболку.
Марио довез меня до места и соскочил с мотоцикла, намереваясь проводить до отеля.
— Не надо, — мотнула я головой, пряча глаза. — Слишком опасно. — И стянула с себя темно-синюю футболку, сунув ему в руки и натягивая свою приметную испачканную майку. — Спасибо.
— Оставь себе, — недоуменно уставился на меня паренек. — Как память.
— Память всегда со мной, — криво улыбнулась я. — Этого никто у меня отнять не сможет. А футболку лучше забери, чтобы через нее на тебя не вышли. Зачем тебе лишние проблемы?
— Проблемы? — поразился Марио. — О чем ты говоришь? Какие могут быть у меня проблемы из-за того, что я одолжил тебе футболку?
— Большие, — подняла я на него глаза. — Поверь, ты не захочешь о них знать. И вообще, спасибо тебе за сегодняшний день. Мне было очень, очень хорошо.
— Всегда пожалуйста, Ди, — воодушевился парень. — Только свистни — и я к твоим услугам.
— Я не умею свистеть, — невольно смутилась я.
Парень стоял, переминаясь с ноги на ногу и глядя на меня влюбленными глазами. Молодой итальянец признался с улыбкой:
— С тобой так хорошо, что не хочется уходить…
Столько душевного света, тепла, бескорыстной симпатии и харизмы, но… Я помолчала, сканируя эфир, и сказала, жестко глядя ему в лицо (надеюсь, парень услышит и поймет):
— Запомни одну вещь, Марио. Через двадцать четыре дня к тебе придет друг и предложит замутить одно выгодное дельце. Если ты откажешься, то проживешь долгую и счастливую жизнь. Если согласишься, то умрешь в возрасте тридцати одного года в тюрьме строгого режима. Помни об этом и сделай правильный выбор, — наклонилась к нему и коснулась губами его небритой щеки. — Прощай, Марио, и будь счастлив.
— Кто ты, Ди? — крикнул он.
— Потом узнаешь, — не оборачиваясь, бросила я через плечо, удаляясь. Махнула рукой. — Забудь, что ты меня когда-нибудь видел.
Я отошла и долго глядела ему вслед, прощаясь не столько с ним, сколько со своей такой короткой свободой. И как только Марио исчез в толпе, я подняла голову к стремительно темнеющему небу и глубоко вздохнула.
Да, мне пора возвращаться, хотя у меня еще было время. Но времени совсем не осталось у группы детей, направляющихся на экскурсию в музей, который злоумышленники намереваются захватить и ограбить. Несмотря на мою кажущуюся бездушность, мне не все равно. Именно поэтому я пожертвовала частью своего побега. Но кто скажет мне за это спасибо, кто? Уж точно не мое начальство.
Я спокойно прошествовала оживленными улицами к отелю, разглядывая зажигающиеся витрины, и вышла на площадь, оцепленную полицией и секретными службами. Все вокруг мигало и переливалось красно-синими огнями полицейских машин. Бегали и суетились люди, надрываясь криками в рации.
— Мэм, — повернулся ко мне один из копов, когда я приблизилась к оцеплению. — Вы ранены? — скользнув взглядом по моей заляпанной соком майке.
— Нет, — качнула я головой. — Это сок. Вишневый.
Полицейский разочарованно отвернулся.
Я осторожно коснулась его рукава:
— Позовите, пожалуйста, любого из агентов. Скажите, что пришла Джейн Доусон.
Темноволосый мужчина средних лет окинул меня суровым взглядом, поджал губы и сердито заявил:
— Не знаю, откуда вы взяли закрытую информацию, мэм, но это не смешно. Идите подобру-поздорову, пока вас не привлекли.
— Офицер Рэй Редсон, — вернула я ему точно такой же взгляд. — Вы родились сорок пять лет назад в тихом местечке под Чикаго. Ваша мама, Лилиан, осталась вдовой в возрасте тридцати восьми лет, потому что ваш отец погиб на службе, закрыв собой маленького мальчика… У вас жена Кимберли и трое детей: Кейт, Мелвин и Вилсон. Есть еще внебрачные дочь Ребекка и сын по имени Квентин, их мать зовут…
Коп поменялся в лице и начал что-то громко орать в рацию, судорожно сжимая ее в руке. И тут все завертелось в мгновение ока.
Меня молниеносно окружила стена из агентов, прикрывших мое тело, как будто на него хоть кто-то покушался, кроме них.
— Мисс Доусон, — прорвался ко мне суперпуперначальник. — Вы ранены?
— В самое сердце, — серьезно ответила я. — Причем исключительно вашим отношением.
— Обследовать! — приказал этот мегазасранец, и меня потащили к докторам, которые радостно потирали ручки в перчатках и нацеливали на меня шприцы, рентген и все, что могли удержать в руках.
— Я в порядке, — сообщила я им. — И если кто-то ко мне подойдет, то я буду считать это насилием над личностью и приму соответствующие меры!
Какие меры я буду принимать — естественно, не сказала, оставляя все на их фантазию. Ибо нет худшего страха, нежели придуманный.
Меня оставили в покое и запихнули в машину, перевозя в другой, еще более секретный отель, где сдали с рук на руки новой горничной ноль-ноль-восемь. Старая три часа назад подала рапорт об отставке и собиралась уехать в свой родной поселок, чтобы выращивать там кукурузу и устраивать свою личную жизнь.
— Мисс Доусон, — таким же противным голосом, как и предыдущая надсмотрщица (это один из негласных критериев отбора), занудила горничная-агент. — Вам следует привести себя в порядок и поужинать. Вечером у вас запланированная встреча, которую невозможно отменить.
— Я хочу, чтобы на эту встречу меня сопровождал агент Мано, — спокойно отразила я ее неприязнь. — Иначе рандеву не состоится.
— Вы не в том положении, — показала мне в оскале фарфоровые коронки дама (второй критерий отбора — вставные зубы. У меня еще не было ни одной горничной со своими кусалками), — чтобы ставить условия.
— Это вы не в том положении, — поставила я ее в известность. — Я могу нагнуть вас в очень неудобную позу, если вы не доложите о моем условии вашему начальству. — И спокойно ушла в ванную.
— Мисс Доусон, — поскреблась она ко мне через семь минут. — Агент Мано был отстранен от службы и находится под следствием. Он обвиняется в пособничестве вашему побегу и ненадлежащем исполнении своих служебных обязанностей.
Это я и так знала.
— Значит, верните его назад! — приказала я ничтоже сумняшеся. — И быстро!
За дверью снова начались переговоры. Через восемь минут, когда я оттуда вышла, меня уже ожидали три взъерошенных начальника и один лысый, но самый важный.
— Мисс Доусон, — завел свою шарманку важный. — Вы ставите под сомнение мое распоряжение по поводу расследования деятельности агента Мано…
— Я ставлю под сомнение, — нагло перебила я его, — не только ваше распоряжение, но и обстоятельства, при которых вы получили вашу должность! — Прищурилась. — Или мне нужно вам напомнить о вашей…
— Нет! — сразу стал покладистым лысый, стремительно краснея и вытирая плешь большим клетчатым платком. — Я еще раз пересмотрю все обстоятельства дела и, возможно, приму другое решение!
— Вы уж постарайтесь, — оскалила я зубы. — И чтобы вам не было скучно совещаться… — Рассказала им о детях и музее. Подождала, когда они переварят, и добила: — Мистер Лестер, ваша внучка, кажется, собралась поступать в колледж?
— Д-да-а-а, — с запинкой подтвердил один из взъерошенных. — А что?
— Вам следует поменять ее выбор, — спокойно ответила я, изучая нервно дергавшегося мужчину. — Иначе она свяжется с поставщиком наркотиков и вместо колледжа окажется в лечебнице. — Я выдержала пару минут в томительной тишине и добавила: — И я не думаю, что хоронить единственную внучку в возрасте двадцати трех лет увлекательное занятие.
— С-с-спасибо, Джейн, — тихо сказал мистер Лестер. — Я учту ваш прогноз.
— Это в ваших интересах, — невозмутимо пожала я плечами, — и лучше учтите мое требование по поводу агента Мано. Иначе я могу ведь и не сказать вам о будущем… — Замолчала, оставив многозначительную паузу.
После моего заявления все четверо переглянулись и умелись на новое совещание. Я воспользовалась моментом и аккуратно уложила себе волосы феном. После этого оделась в легкое шелковое платье. Накрасилась с долей умеренности. Скромно поужинала кусочком сырного пирога с чаем и фруктовым салатом под пристальным присмотром горничной, сопровождавшей глазами каждый съеденный мной кусок. Мне принесли восемь видов сока, но я его даже не пригубила.
— Ваша просьба отклонена, — прискакал ко мне в номер один из безликих взъерошенных начальников, — как недопустимая!
— Это был приказ, — хладнокровно поведала я ему, отодвигая от себя сок. — И скажите своему начальству, что еще один раз они добавят мне в питье средство для подавления воли — и будут очень бледно выглядеть! Напоминаю вам вновь: я хочу, чтобы на встречу меня сопровождал агент Мано. И точка!
Начальник возмущенно хрюкнул и сбежал на доклад.
— Вы еще не поняли, что я говорю серьезно? — бросила я ему вдогонку. — Тогда сами разбирайтесь с хакером, который через три часа взломает охранную систему одного из крупнейших банков и сольет деньги вкладчиков в офшоры.
Но, как я и ожидала, положительное решение важного начальства было блокировано еще более важным начальством, не терпевшим принуждения со стороны подчиненных. Единственное, на что они согласились, — это не привлекать Кэмерона к уголовной ответственности.
— Вам пора на встречу! — возникла рядом со мной седьмым кругом ада Данте горничная с безупречной репутацией, известной нанимателю, и маленькими грязными секретами, ведомыми исключительно мне.
— Ну если так, хорошо… — пошла я на выход в сопровождении других агентов и лысого начальника, державшегося от меня подальше. Правильно, а то я еще и не такое могу о нем озвучить. Могу ведь и что-то перепутать, будучи на нервах. И вот тогда будет взвод спецназа искать пятый угол в Бермудском треугольнике.
— Итак, — сообщила я всем в лимузине, поправляя на себе элегантное серебристо-голубое платье, — вы решили, что можете игнорировать мои требования. Это недопустимо, и вы сегодня в этом убедитесь! — И замолчала.
Конечно, никто не принял меня всерьез, списав все на женскую нелогичность. Я так и видела, как крутятся шестеренки в мозгу у начальства, перебирая все возможности моего саботажа. Они ошиблись. Как всегда.
Когда мы прибыли в назначенное место и над моей рукой склонился импозантный мужчина с финансовым блеском в глазах, я мило улыбнусь и промолчала.
Клиент вежливо сопроводил меня к креслу и задал первый интересующий его вопрос, за который он отвалил немалую сумму. Которая, кстати, не вся шла прямиком в государственный бюджет. Можно сказать, совсем не вся… а если совсем уж точно — большей частью не туда…
Я улыбнулась, хлопнула ресницами и промолчала.
Клиент удивленно воззрился сначала на меня, потом на оцепеневшего начальника, следом на охрану и повторил свой вопрос.
Я улыбнулась, хлопнула ресницами, сложила руки в замок на коленях и опять промолчала.
Мужчина крякнул, наклонился ко мне и спросил:
— Вы хорошо себя чувствуете, мисс Доусон? Может, мне повторить свой вопрос?
Я улыбнулась, хлопнула ресницами, закинула ногу на ногу и промолчала.
— Вы можете мне хоть что-то объяснить? — вскочил с места клиент и потопал к начальнику. — За что я заплатил немыслимую сумму? За ее молчание?
— Мы сейчас уладим этот вопрос, — съежился начальник и бросил в мою сторону затравленный взгляд.
Я улыбнулась, хлопнула ресницами, подмигнула ему и промолчала.
— Разрешите мне поговорить с ней наедине пару минут, — сдался лысый, становясь подобострастным просителем. — И мы все уладим. Обещаю!
Как же! Уладит он.
— Только пару минут, — предупредил его злющий клиент и удалился в другой угол комнаты.
— Мисс Доусон, — наклонился ко мне начальник, — ваше поведение недопустимо! Вы нарушаете наши договоренности!
— Это вы нарушаете свои обязательства! — разомкнула я губы. — Когда мы заключали соглашение о сотрудничестве, мне было обещано выполнение всех моих просьб и требований. За последний год вы восемнадцать раз нарушили это соглашение. Но сейчас я не уступлю. Рядом со мной должен быть агент Мано.
— Это невозможно, — прошептал мне лысый. — Он отказался.
— Прекрасно! — встала я с кресла. — Отвезите меня к нему. Я сообщу адрес водителю.
— Но как же встреча? — опешил лысый. — Мы же…
— Господин Ругал, — обратилась я к грузному клиенту с бриллиантово-белой сединой на половину головы и жесткими глазами профессионального потрошителя чужих кошельков. — У вас есть два варианта: либо мы переносим нашу встречу на другое время, либо вам вернут вашу оплату. И еще… — постучала себя пальчиком по губам и продолжила фальшиво беззаботным тоном: — Совершенно бесплатно рекомендую — не влезайте в предложенную вам сделку. — Скосила глаза в его сторону. — Это не ваш сегмент рынка, и вас ждут большие финансовые, и не только, потери.
— Мы перенесем встречу, — мгновенно отреагировал авантажный мужчина, становясь окончательно похожим на хищника и протягивая руку к телефону. — В любое удобное для вас время.
— Замечательно, — кивнула я. — А теперь прошу меня извинить, но мне нужно уладить кое-какие дела незамедлительно. — И вышла из помещения.
— Вы понимаете, что сейчас поставили под удар свое руководство? — Клетчатый платок уже прописался на лысине моего самого мелкого шефа.
— Я понимаю, — мило улыбнулась я, — что сейчас поставила под удар покупку новой яхты и очередной взнос за миллионный особняк.
После чего лысый замолчал и спрятался за своим носовым платком, как военнопленный за белым флагом или гаремная наложница за чадрой.
В полном молчании мы подъехали к небольшому дому в зажиточном районе. Дом, отделанный на фасаде белым сайдингом и натуральным камнем, даже издали казался уютным и надежным. Покатая розово-серая крыша, стилизованная под черепицу, навевала воспоминания о старинных английских гравюрах восемнадцатого века. Многочисленные выдвижные решетчатые окна с черными ставнями вызывали восторг поклонников викторианского стиля, а добротная каменная кладка — чувство защищенности. Казалось, тут все делалось на века.
Вокруг дома росли аккуратно подстриженные кустарники и яркие цветы.
— Я пойду одна, — бросила я сопровождающим, выбираясь из машины.
— Это… — завел свою надоевшую шарманку начальник.
— Допустимо, — отбрила его я. — Если хоть кто-то последует за мной или нарушит мое уединение, я расторгну наше соглашение немедленно! Это понятно?
— Вполне, — пробурчал лысый, подавая своим подчиненным знак оставаться на месте.
Я твердым шагом подошла к двойной, красиво украшенной металлическими пластинами двери и позвонила.
Спустя несколько минут дверь щелкнула и открылась. На пороге возник агент Мано с влажными после душа волосами, в черной стретчевой футболке, босиком и в незастегнутых джинсах.
У меня началось неконтролируемое слюноотделение.
— Джейн? — уставился он на меня, как на инопланетянку. Провел рукой по лицу, растирая глаза, словно им не верил. — Почему?
— Что ты хочешь, чтобы вернуться? — напрямую спросила я, не желая терять время и играть в игры, в которые никогда не играла.
Он скривил уголок губ, посмотрел мне за плечо и отошел вглубь, впуская меня в дом.
— Я хочу… — Он был сдержанно-спокойным. Гордым. Слишком уверенным в себе. Мне стало как-то неуютно. Обычные телохранители такими не бывают.
Лишь только я вошла, Кэмерон запер замок, включая сигнализацию, чтобы в дом не прорвались настырные агенты, которые, несмотря ни на что, гнались за мной буквально по пятам. Прямо дышали в спину в буквальном смысле этого слова. Видимо, «одна» у них подразумевалось «одна плюс пять агентов для компании».
— Я хочу… — Сглотнул (я будто завороженная проследила за движением его адамова яблока). — Получить то, что мне было обещано. — И подарил голодный напряженный взгляд, без слов говорящий: «Я тебя поймал!»
Я была к этому более чем готова. Кто еще кого ловил, вот вопрос. Подняв руки к шее, расстегнула молнию на спине, позволяя платью упасть на пол. Уверенно переступила через лужицу из голубого шелка, оставаясь в лифчике без бретелек и прозрачных трусиках.
— Джейн… — прошептал агент Мано. В его взгляде взрывом сверхновой вспыхнуло минутное восхищение. И пропало, исчезло, подавляемое железной волей. — Джейн…
Мы стояли в его прихожей, и между нами не было неловкости — только плохо скрываемый накал чувств. Меня стало немножко колотить — не то от холода, не то от страха. А может, от дикого желания? Как классифицировать то, что не поддается классификации?
Он слитным движением небрежно сорвал с себя футболку, позволяя увидеть свой обнаженный торс и сравнивая взаимный счет. Я безмолвно застыла, изумленно рассматривая свой приз. Нет, я знала — точнее, подозревала в глубине души — что Кэмерон Мано красив. Только вот не могла предположить насколько.
Красив как бог! Как воплощение мечты, греза. Прекраснее, чем самый сладкий женский самообман.
Широкие плечи, стройная талия, узкие бедра, отличные от плеч минимум на четыре размера… Кэмерон мог бы продавать свое тело в любом журнале мод. Клянусь, на него бы вешались гроздьями женщины всех возрастов, он мог выйти в топ и стать высокооплачиваемой моделью.
Я взглянула ему в глаза и невольно покачала головой — нет, не стал бы… Это осознанное решение. Внутри Кэма несгибаемый железный стержень, этот мужчина не покупается и не продается. Что ж, с партнером мне повезло, и если он тогда согласился — то был не акт купли-продажи, а полностью осознанный выбор.
Пропорционально длинные, сухие накачанные ноги танцора или теннисиста… В мягком золотистом свете настенных бра и высоких зеркал его тело почти сияло.
Правильные черты лица, высокие скулы, крупный выразительный рот. Чисто мужской волевой подбородок…
Опустив руки, мужчина стоял, безмолвный, словно античная статуя, деликатно позволяя себя рассмотреть. Синеглазый брюнет не красовался, не принимал бодибилдерских поз, не напрягал мышцы. Не кокетничал по-мужски, изгибаясь в наиболее выигрышном ракурсе, — словом, вообще не играл. Просто стоял, глядя мне в глаза, словно спрашивал: «Это оно? Я того стою?»
Видимо, мой чисто женский восторг, немое восхищение я спрятать тоже не смогла, так что он получил ответ на незаданный вопрос: «Да-а-а-а!» — сопровождаемый моим участившимся дыханием и облизыванием враз пересохших губ. Уголки его рта приподнялись в несмелой улыбке. После чего Кэм начал действовать.
Он взвился черной пантерой, пружиной — вот он был там, и вот уже здесь, с жадными руками и голодным ртом. А во мне внезапно, вопреки логике и рассудку сработал инстинкт жертвы: выскользнуть, убежать, спрятаться, укрыться — и я рванула по лестнице на второй этаж, минуя заслон рук. Удирала так, что у меня подошвы задымились. Куда я мчалась сломя голову — даже не успела сообразить, но в итоге попала именно в то самое нужное место — в наглухо зашторенную спальню, на кровать.
Если бы не так хотелось плакать, стоило рассмеяться.
Поздравляю, Джейн! Ты нашла, что искала, — кровать! Широкую двуспальную кровать, сделанную как подарок молодоженам. Видимо, чем дальше ты от этого бежишь, тем быстрее прибегаешь. Как магнитом притягиваешься.
Отключившийся мозг толкнул меня на поиски экстренного пожарного выхода.
— Стой, безумная! — Кэмерон успел поймать меня за ногу, в то время как я высунулась из окна и всерьез рассматривала возможность спуститься вниз по отвесной стене. — Да что с тобой? Ты же сама пришла… Никто не заставлял? — В его голосе было столько обиды и недоумения, что я обмякла.
Куда бы я ни бежала, все равно прибегу к нему. Нет жизни и будущего без него. Все мои внутренности просто вопили об этом, а разум, работающий как хорошо отлаженные сверхточные швейцарские часы, взывал к одиночеству и покою. Впервые с того момента, как я себя помню, тело и разум были в глобальном диссонансе. И мне это нравилось. Вносило нотку смятения в такое размеренное и расписанное заранее бесполое существование.
— Мисс Доусон, — заорали снизу, — у вас точно все в порядке? Нам прислать подкрепление?
— Не надо! — выглянула я из-за шторы. — Это я проверяю физическую подготовку агента Мано и систему безопасности его дома.
— И как? — спросил меня один из тусующихся внизу агентов.
— Вполне, — заверила я его, пока недовольный Кэмерон отодвигал меня от окна и задергивал шторы. — Сейчас стану изучать углубленно. — И попыталась выскользнуть из спальни.
— Куда! — схватил меня Кэм. — Куда ты снова навострилась?
— Куда хочу, туда иду, — обиженно огрызнулась я, пытаясь стряхнуть с себя цепкие мужские руки. Попытка бесславно провалилась, руки Кэмерона Мано напоминали медвежий капкан.
— Значит, любишь побегать? — зарычал он, прищурившись. — Уверена, что хочешь именно этого?
— Не совсем, — смущенно призналась я, глядя на него из-под ресниц. — Можешь предложить что-то другое?
— Вполне, — приподнял краешек порочных губ Кэмерон, осторожно утягивая меня на постель. — От меня не убежишь, Джейн, — прошептал он мне на ухо, посылая дрожь по всему телу. — Я все равно буду тебя всегда ловить…
И я расслабилась.
Мы стояли на коленях на кровати, он удерживал меня напротив себя и очень странно смотрел. Никто и никогда так на меня не смотрел: лед и пламя в одном флаконе. Ненасытная жажда за каменной стеной воли. Он словно оставлял на моей коже жаркий след. Как будто клеймил меня взглядом. Обещал и доказывал право на владение.
Этот мужчина — знак вопроса, парадокс, непостижимая загадка бытия. Но самое страшное не это, меня испугало совсем другое: сейчас я не могла его просчитать. Это безумно привлекало, заводило почище любого афродизиака, настоящий адреналиновый кайф. Мне хотелось петь и плясать: не могу просчитать! Не могу! И не хочу…
Хочу хоть раз, прямо сейчас побыть просто женщиной. Нелогичной, испуганной, ожидающей и возбужденной. Хочу смотреть в его глаза и трепетать от счастья. Хочу чувствовать на себе его руки и млеть от сумасшедшей близости. Хочу быть с ним не потому, что я национальное достояние, женщина-суперкомпьютер, а потому что желанна. Просто хочу его.
Сейчас, в данный отрезок времени, не было здесь «объекта Ди» и агента Мано, были лишь мужчина и женщина, сплоченные единым желанием.
В какой-то момент я ощутила себя беззащитной жертвой, и мгновение спустя — обожествляемой женщиной. Он поклонялся мне взглядом, ласкал не касаясь. Он возносил меня на вершины желания, не трогая даже пальцем.
Я уже была готова склониться и молить о прикосновении, как…
— Ты сама пришла, — сказал Кэм, чуть нахмурившись. — Сама…
— Извини, я… — опустила голову, сгорая от стыда. — Я… возможно, девственница.
— Возможно? — удивленно поднял брови мужчина. Он стиснул пальцами свою переносицу и сощурился, пытаясь постичь логику моих действий, но у него не получалось. Потряс головой. — Как можно быть возможной девственницей? Ты либо она, либо нет.
— Я… — замялась в еще большем смущении. — Я не знаю. Не помню. У меня никого не было, а до этого… — еще ниже опустила голову, нервно комкая в руках тонкое узорчатое покрывало из шелка.
— То есть ты хочешь сказать… — В его глазах забрезжило понимание, густо замешенное на самоиронии. Он мотнул головой. — Не могу поверить! Я стал фигурантом служебного расследования из-за девственницы! — Горько рассмеялся: — Феерично!
— Нет уже никакого служебного расследования, — пробормотала я, начиная тихонько отодвигаться. — Я…
— Ты?!! — вернул он меня обратно. — Ты влезла ко мне под кожу. Я спать нормально не могу. Есть не могу. У меня уже скоро галлюцинации начнутся на почве сексуального неудовлетворения! И вот теперь ты здесь, в моей постели, и… «возможно, девственница»! Издеваешься?!! И что мне с тобой делать? — запустил он пятерню в свои густые волосы. — Меня же потом за тебя кастрируют.
— Они не узнают, — прошептала я, поднимая руку, чтобы коснуться его золотистой кожи, и тут же опуская, так и не осмелившись. — Никто не будет знать…
— Я буду, — посмотрел он на меня голодными глазами, заставляя мое сердце биться сильнее. — И прости, но я не смогу быть джентльменом и отпустить тебя. Только не тебя. — Он грустно улыбнулся. — Однажды я уже отпустил девушку и потерял. Теперь буду держать изо всех сил.
Мои зрачки расширились, и задрожали руки. Тело снова охватила жгучая потребность следовать могучему инстинкту.
Сильные смуглые пальцы сжали мое запястье, рывком притягивая меня к себе.
— Кэмерон, я…
— Тсс… — почти беззвучно произнес Мано.
Шкодно сверкая синими до черноты глазами, он осторожно поднес узкую женскую кисть к своим губам и слегка прикусил подушечку моего безымянного пальца. Чуть-чуть. Очень нежно. Меня с головы до пят пробило током, а в его глазах вспыхнул темный огонь. Не в силах удержаться от соблазна, второй рукой я провела по его груди.
Его кожа была гладкой, будто шелк. Снаружи она казалась прохладной, но внутри Кэм был горячим, раскаленным как печка. Мой мужчина зашипел, словно от боли.
— Попался! — лукаво улыбнулась я ему в сумраке спальни, храбро отправляясь в заветное путешествие, неведомую страну познания чужого тела. Мои руки ласкали крепкие мышцы мужского пресса, напрягающегося у меня под пальцами. Коснулись позвоночника, пробежали по ребрам, достигая расстегнутой молнии джинсов…
И Кэм не выдержал. До этого обманчиво-спокойный, невозмутимо позволяющий мне изучать его, он глубоко вздохнул и потянулся ко мне всем телом, предлагая свою душу. Сейчас он был весь как на ладони. В синих бездонных глазах отражалось все, что он испытывал ко мне. И я задохнулась от такого накала. Потянулась в ответ, стараясь отдать если не столько же, то хотя бы все, на что способна.
Он уверенно наклонил мою голову и низко застонал, начиная целовать легко-легко, словно перышком касаясь губ.
— Хочу… — попыталась я высказать, но он не дал.
Моя голова закружилась, словно от бокала шампанского. Он пробовал меня, изучал и дарил самое незабываемое. А его слегка пробивающаяся щетина лишь усиливала это ощущение всепожирающего огня.
— Хочу, — подтвердил он, прерывая поцелуй и снова возвращаясь ко мне. Его губы легкими поцелуями наметили лоб, виски, веки, затем он спустился ниже и прошелся по горлу. — Ты даже не представляешь себе, Джейн, чего я от тебя хочу. Иначе бы ты бежала отсюда на другой край света.
— Только если на том краю будешь ты, — запрокинула я голову, подставляя ему шею.
Участившееся дыхание и жажда. Страшная, всепоглощающая жажда обладания друг другом.
Кэм осторожно, словно боясь напугать, запустил руки мне за спину.
— Какая ты красивая. — Он на секунду прикрыл глаза, как будто пытался запомнить представшую перед ним картину, а потом бережно меня уложил, отдернув край покрывала.
Как и куда девались мои трусики — не знаю. Просто раз, фьють! — один рывок, и их не стало. Прохладный воздух на контрасте холодил кожу. Я невольно заерзала, ожидая продолжения.
— Тебе понравится, — шепнул Кэм, легко прикусывая кожу предплечья. Он обращался со мной, как с хрупкой стеклянной вазой, опасаясь сделать больно, но ощущение было… волшебным.
От полноты чувств я вскрикнула, и укушенное место нежно зализал шершавый язык.
— Кэм, — всхлипнула я.
— Тсс, моя девочка, — склонился он надо мной. — Все будет, не торопись.
Опасное желание лишало разума.
А его волшебные пальцы не останавливались, и я начала заводиться.
— Не кричи так сладко, — простонал мне в шею Кэм, — или я не выдержу.
Но я не слышала его, не понимала его слов. Я горела, пылала от возбуждения, подаваясь ему навстречу. Все мои нервные синапсы были настроены на удовольствие, а оно все не приходило. Не приходило, черт возьми! Крики стали громче, в них появилась мучительная жажда.
Не останавливаясь, Кэм тихонько сказал мне на ухо:
— Первый раз будет больно, прости.
О чем он? Мне уже больно. Больно от неутоленного, сжигающего кипящей лавой желания.
— Примешь меня, Ди? — сквозь зубы проскрежетал мужчина, сдерживаясь из последних сил.
Он убрал руку, нависая надо мной, и остановился.
— Да что же ты делаешь? — вырвалось у меня, когда я ощутила, как стремительно ускользает удовольствие.
— Мне нужно позаботиться о тебе, — сжал челюсти Кэмерон, отстраняясь и запуская руку в прикроватную тумбочку. Он вытянул оттуда квадратик в фольге, быстро надорвал его зубами и начал раскатывать тонкий латекс.
— Не переживай, Джейн, — поймал мой испуганно-обескураженный взгляд мужчина. — Все будет замечательно.
Я позволила себе усомниться ровно до того момента, когда он снова начал меня целовать.
Я готова отказаться от многого, да практически от всего — огромного количества охраны и слуг, дорогой еды, дизайнерской одежды, роскошных номеров, невероятных способностей и власти серого кардинала. Все это я очень мало ценю, оно приносит только головную боль и ни капельки счастья. Но Кэм мой. От него я не готова отказаться.
Внутри осталось безумное желание получить обещанное — все равно как, любой ценой. Иначе повторения не будет.
— Джейн! — Кэм еще раз поцеловал меня. Его глаза смеялись. — Если бы ты узнала, как сильно я тебя хочу, ты бы скрылась в Антарктиде!
— Нет, — пробормотала я, тесно оплетая его руками и ногами. — Там прятаться будешь ты!
— Маленький воин, — ускорил темп мужчина. — Ты принадлежишь мне…
А вот это тот еще вопрос.
Да, поначалу было немного неприятно. Но… как же хорошо. Как же мне хорошо, хорошо именно с Кэмом. Думаю, он единственный, второго такого нет. Он — моя воплощенная сексуальная жажда, и я сегодня напьюсь допьяна. А ты, сердце, — тебя нет, молчи!
Кэмерон временами глухо стонал, по его вискам бежали дорожки пота… а меня не стало. Превратилась в пыль, исчезла, растворилась и совсем перестала себя осознавать.
Я кричала и стонала, срывая горло? — что вы, то была совсем не я! Это был мой рот. Это мои руки оставили на мужской спине кровавые борозды, совсем не я. Меня нет, я растворилась в удовольствии. Умерла.
Но быстро воскресла, когда меня отнесли в душ, затем снова уложили на кровать и принялись ласкать по новой. Я изумленно ахнула:
— Кэм!!! — и вскоре опять потеряла счет времени.
Но пришло утро. Яркое, солнечное утро, словно омытое росой, когда небо чистое-чистое, весело сияет солнце и поют птицы. Когда воздух чист и свеж, а прекрасное начало дня радует все живое небесной благодатью.
И пришло так быстро, что хотелось повернуть время вспять и начать все заново. Я знаю, что сейчас зазвонит телефон и моя короткая сказка закончится. Не будет больше нас. Будет «объект Ди» и агент Мано.
— Ди, — прижал меня к себе сильнее Кэм. — Я…
Дз-з-з-з! — заорала беспроводная трубка, лежащая на прикроватной тумбочке.
— Черт! — выругался Кэмерон, протягивая к ней руку. Я зажмурилась, испытывая незнакомое мне ранее чувство потери и опустошенности. — Я слушаю. Да. Понял. Выходим. — Положил телефон и посмотрел на меня. — Они требуют, чтобы я доставил тебя в отель.
— Хорошо, — спокойно произнесла я, садясь на кровати и натягивая на себя простыню. — Принеси мое платье снизу, пожалуйста.
— Ты… — Он посмотрел на меня с плохо скрытой душевной болью, прежде чем выйти из спальни. Моргнул, проводя рукой по лицу. — Ты снова стала чужой, принцесса.
— Я никогда не была твоей, — пробормотала я, на секунду прикрывая глаза и возвращаясь к привычной роли робота-всезнайки. — Но очень бы этого хотела.
И все вошло в привычный водоворот. Встречи, новые отели, агенты, одиночество и… пустота. Я отчаянно не понимала вселенского смысла своих Богом данных способностей. Зачем появилась на свет и для чего дышу. Для чего существую. Именно, существую. Потому что такое унылое, монотонное существование — это не жизнь.
Не однажды я ловила на себе пристальный взгляд Кэмерона, следовавшего за мной по пятам. Но он принял условия этой игры и не пытался со мной поговорить или выяснить отношения. Да и отношений, собственно, никаких не было.
Был лишь секс каждую ночь. Прекрасный, напрочь сносящий крышу секс. И ничего больше. По крайней мере, я в это старалась верить. Убеждала себя в это верить. Заставляла.
Все изменилось, когда мы с Кэмом увлеченно исследовали тела друг друга в одном из безликих гостиничных номеров, где меня преследовал едкий запах химчистки и горький — полыни.
— Мне хочется, чтобы это продолжалось вечность, — прошептал мне любовник, нежно проводя кончиками пальцев по моей спине. — Чтобы не было…
В мозгу зазвенел тревожный звоночек… Дурное предчувствие… Дыхание смерти…
Буквально за секунду до того, как распахнулась дверь нашего номера и началась беспорядочная стрельба, я успела спихнуть Кэмерона с кровати и упасть сама.
— Ах ты, бессердечная сука! — орал высоким голосом стрелявший, приближаясь к кровати, за которой мы прятались. — Ты за все ответишь! Я вышибу твои драгоценные мозги, и ты больше никому не сможешь навредить, дрянь!
— Ди, — начал запихивать меня под кровать Кэмерон, прикрывая своим телом, — просто не высовывайся!
— Прекрати, — отпихивала я его. — Не нужно жертвовать своей жизнью ради меня…
— Заткнись, — огрызнулся Кэм, превращаясь в собранного защитника, хотя в обнаженном виде и не такого грозного. — Лезь куда я сказал…
Топот множества ног в коридоре…
— Опустите оружие, — крикнул один из агентов, — если хотите остаться в живых!
— Зачем мне жить? — истерично орал неудавшийся киллер. — Эта слишком умная сучка меня разорила!
— Ты его знаешь? — полюбопытствовал у меня Кэмерон, все так же закрывая собой, но уже, слава богу, прекратив трамбовать в очень узкое пространство между полом и мебелью.
— Понятия не имею, — пожала я плечами. — По голосу вроде бы незнаком. А вижу я исключительно тебя, потолок и пыль под кроватью.
И начала на скорую руку собирать информацию об этом типе, мысленно перелистывая тома досье и векторы событий.
Ага, понятно. Так, этот психопат — беспринципный мошенник, у него мать-инвалид, которую он обижает наедине, куча любовниц, но нет жены. Собирался провернуть аферу века, но благодаря мне и нескольким бизнесменам, которые обратились за советом, дельце сорвалось. Вот и вся история.
— Еще раз предлагаем бросить оружие, — напряженно сказал агент. — Иначе будем вынуждены стрелять на поражение!
— Мне и так остается только сдохнуть! — заорал в ответ мужчина. — Но прежде, чем я сдохну, я пристрелю эту бешеную суку! — И сделал рывок к кровати, за которой мы скрывались.
Два выстрела раздались одновременно. Один убил несчастного, второй ушел в стену чуть выше того места, где мы прятались.
Стук упавшего тела и топот множества ботинок.
— Ди, — стянул с постели простыни Кэм. Слава богу, одна из них валялась на кровати скомканной в сторонке и не была залита чужой кровью, ею меня он и прикрыл, — тебе сейчас, скорей всего, придется его опознавать. Выдержишь?
— Есть варианты? — изогнула я бровь. — Ты сможешь это сделать за меня?
— Мисс Доусон! — крикнул кто-то из агентов. — Агент Мано! Вы там как?
— Неплохо! — крикнула я в ответ. — Только моя голая задница примерзла к полу, а сверху на меня смотрит мертвец!
— Это ты меня так назвала? — изумленно открыл глаза Кэм.
— Это я его так назвала, — кивнула я на заливавшего мою временную постель кровью мужика, слегка нависающего над нами. — Но с этого ракурса я его точно не узнаю…
Еще бы! Я ж его вживую и не видела никогда! Но моим тюремщикам знать все наперед необязательно, пусть теперь побегают и поволнуются.
— Я хочу услышать, как он тут очутился! — ворвался к нам негодующий мистер Паррот. Ну еще бы, теперь можно и поорать, все самое страшное уже позади. — И каким образом пронес оружие?
С собой. Ты об этом не догадываешься, офисный удод? Мы вместе с Кэмом от злости заскрипели зубами.
— Мы же никогда не проверяем клиентов на ношение оружия, — возразили ему. — И он был в листе встреч, который, кстати, вы подписали…
— Странно, — пробормотал раздосадованный начальник. Подставлять свой хвост под очередное служебное расследование ему не улыбалось. Шеф вскинул голову, принимая непривычно умный вид. — Быстро собрать все данные и представить мне. Будем разбираться!
И все закрутилось очень быстро.
Меня и Кэмерона подняли с пола, напоили горячим чаем (хотя то, что было в чашке у Кэма, чай напоминало только по цвету, а мне спиртное нахально зажали) и осторожно показали убитого (как будто он мой ближайший родственник и я его в любом виде, даже без половины головы, узнаю), после чего развели по новым спальням. В течение часа мы покинули отель и переехали в другой.
Нам с Кэмом так и не удалось ни поговорить, ни остаться наедине. Теперь под моей дверью всегда дежурили три агента — двое в коридоре и один в номере. Еще пытались заставить меня носить двадцать четыре часа в сутки бронежилет и каску. Я посоветовала в этом случае просто упрятать меня с охраной в бетонный бункер и выкинуть ключ наружу. После чего от меня отстали. Наверное, финансирования не хватило…

Я скучала и по этому случаю уничтожала горы фруктов и тонны мороженого. Я отчаянно тосковала по Кэму. По его задорной улыбке, ласковым рукам, сильному телу. Постоянно напоминала себе, что секс — это всего лишь секс, но мне все равно было тошно без Кэмерона, и мороженое тут не помогало.
И, помимо всего прочего, меня зудящим москитом, червем под кожей неотступно мучила тревога. Постоянно. Кусала, грызла, доставала, лишая бодрости и сна. Он мог погибнуть, и погибнуть из-за меня. Это было страшно.
Я не должна была помнить об этом, но все равно вспоминала. Я не должна была думать о Кэмероне, но думала. Я не должна была его желать, а все равно желала. Только в эти редкие моменты, оставаясь одна, я ощущала себя человеком, способным испытывать нормальные человеческие чувства.
— Вы меня слышите, мисс Доусон? — наклонился ко мне поближе политик, довольно известный. — Вы так внезапно побледнели… Вам плохо? Воды? — Он потянулся за хрустальным графином.
— Все хорошо, — чуть слышно прошептала я, еле ворочая распухшим в одночасье языком и напряженно выискивая взглядом Кэмерона, который стоял в сторонке и не отсвечивал, как и положено грамотному телохранителю. Потому что я увидела и услышала… брызги крови, застывший взгляд любимых глаз и мой звериный вой… черный мешок на молнии… залп над могилой… обелиск…
Я увидела, куда приведет мой эгоизм и… Нет! Я не смогу с этим жить. Только не с этим!
Решение пришло мгновенно. Я должна его отпустить. Отпустить, чтобы не погубить. Чтобы эти синие глаза и дальше видели мир, в котором я, словно каторжница с тяжеленной гирей на цепи, влачила свое жалкое существование. Пусть мы и расстанемся надолго. Очень надолго.
Я отчетливо и ясно видела его судьбу со мной и без меня. И осознанно выбирала одиночество. Потому что в любом случае я останусь без него. Одна. Но во втором случае он будет жить. А я буду жить, зная, что он есть на этом свете. Просто знать.
Пусть будут прокляты мои способности, потому что они оставляют меня без него! Пусть будут они благословенны, потому что дают ему возможность остаться в живых!
Но просто так я не могла его отпустить. Не могла — и все. Я эгоистично хотела испытать еще хоть один раз его поцелуи и тяжесть сильного мужского тела. Пусть кто может — кинет в меня камень, но я от этого не откажусь.
— Извините, — посмотрела я на политика, опуская веки и пряча свою боль. — Мне действительно нехорошо. Мы можем закончить нашу встречу? Или у вас еще остались незаданные вопросы?
— Ну что вы, мисс Доусон, — проявил милосердие мужчина, в то время как Кэмерон еле сдерживался, чтобы не броситься ко мне.
Он всегда был очень чутким, угадывая мое малейшее душевное движение, даже слишком чутким. Я остановила Кэма еле заметным жестом. Все потом.
— …Я не настолько зверь, чтобы удерживать очаровательную девушку в таком состоянии. — Мой собеседник помог мне подняться и добавил: — И не настолько беден, чтобы бояться потерять свои деньги. Уже того, что вы мне сказали, вполне достаточно…
Хороший человек, но не умеет задавать правильные вопросы. Ну что ж, своим ответом он сдвинул чашу весов и выиграл у судьбы несоизмеримо больше. А у меня, хвала Всевышнему, для него припасен туз в рукаве.
— Мистер Такоро, — посмотрела я на него в упор, медленно качая головой. — Именно потому, что вы действительно прекрасный и удивительный человек, я хочу сделать вам бескорыстный подарок. — Я наклонилась к его уху и произнесла тихонько: — Не ездите завтра никуда. И ваша жена не останется вдовой. — И позволила ему чинно проводить себя к выходу. — Ваш крепкий бизнес будет спокойно существовать и без вас, и его не сомнут никакие ураганы. Но будет ли так же счастлива без вас ваша семья?
— Спасибо, Джейн, — поцеловал он на прощанье мои пальцы, в темных глазах трепетал огонек теплого человеческого чувства. — Вы самая красивая девушка, которую я знаю. Но еще больше, чем ваша красота, ваше сердце. Спасибо, я никогда этого не забуду.
— Благодарю, — слабо улыбнулась я и развернулась в сторону выхода, следуя в сопровождении охраны. Как всегда, одна среди толпы. Без вины виноватая, без счастья несчастная, без… Просто без всего.
— Убил бы его, — прошептал еле слышно Кэмерон сзади, обдавая будоражащим запахом мускуса и любимого одеколона. От одних только нот цитруса и секвойи у меня подкосились ноги и тело слегка повело. Рефлекс, наверно. — За то, что доконал тебя своими вопросами. Ты еле на ногах держишься.
Я промолчала. Что я могла ему сказать — правду?
Меня привезли в отель, показали докторам, которые вынесли вердикт «переутомление» и постановили: «отдых и положительные эмоции». Слепая медицинская авторитарность окончательно взбесила, этак и я могу раздавать кому попало диагнозы, мало того — спорим! — мой диагноз, в отличие от их, будет на сто процентов верным.
И вот я осталась почти одна и была полностью готова испытать положительные, в прямом смысле этого слова, эмоции. Я хотела, чтобы меня уложили в постель знакомые сильные руки. Очень хотела.
Для исполнения этого плана я зашла в соседнюю комнату охраны, предварительно отправив свою надсмотрщицу на поиски мороженого, сделанного из персиков, собранных в феврале этого года во Флориде, с четким указанием без оного не возвращаться. Думаю, если она вернется с искомым, то я узнаю о себе много нового в некоторых областях науки зоологии, а также заодно генетики.
— Агент Мано, — сделала я непроницаемое лицо, — мне срочно нужна ваша помощь. Следуйте за мной!
Трое мужчин в комнате синхронно повернули головы к замершему от неожиданности Кэму и ухмыльнулись. Эти сплетники! Всегда все знают наперед. С этим мужским всезнайством порой невозможно бороться! Ох, если бы они знали, как далеки от правды их догадки…
— Еще одна усмешка, — со взглядом анаконды пообещала им я, — и у меня будет повод отправить вас искать на Аляске крокодилов! И я гарантирую, — нажала я голосом и прищурилась, — вы их там найдете!
После чего все замерли калифорнийскими тушканчиками и притворились египетскими мумиями.
— Долго мне еще ждать? — уставилась я на Кэмерона.
— Извините, — пробормотал тот, устремляясь к двери. — Мне казалось…
— Зря! — заверила я, одной рукой утаскивая его в номер за отвороты пиджака, а другой развязывая галстук. — Ты только теряешь время, которого у нас нет!
— Джейн… — помогал он мне раздеваться.
— Молчи, — шепнула я ему в губы, сгорая от нетерпения, оно прямо выжигало все внутри, окрашивая окружающее алым. Мне внезапно стало мало Кэмерона, так мало! Хочу его на целую вечность! — Потом поговорим.
— Принцесса, ты ошеломительно пахнешь, — говорил он мне, прижавшись носом к чувствительному местечку за ухом. — Ты пахнешь, как Рождество… — Потерся носом о шейный изгиб. — Как распустившийся свежий бутон, словно раннее утро возле моря. Как легкий бриз.
— Скорее, как ураган, — хихикнула я, опираясь на Кэма спиной, пока его жадные руки ласкали перед зеркалом грудь. — Смерч. Торнадо.
— Закрути меня, — предложил он, начиная рассчитанное наступление.
Я прикусила губу, сопротивляясь рвущемуся наружу стону. Кэмерон усилил нажим и прихватил зубами мочку уха. Желание застонать стало непреодолимым.
Темп плавных движений постепенно ускорялся, движения стали более резкими.
Глаза молодого красивого итальянца закрылись, над губой появилась испарина, голова откинулась назад. У меня внутри все задрожало, от возбуждения стали подгибаться колени.
— Я весь твой, — прохрипел Мано. Вздернул меня, удерживая под грудь и заставляя держаться более горизонтально. Шепнул в порозовевшее ушко: — Бери и владей.
— Кэ-э-эм. — Я пошевелила головой, проводя волосами по его лицу. Взглянула с укоризной: времени и так ничтожно мало, а кому-то вздумалось поиграться!
— Не дразни меня, Кэм…
Агент Мано не внял мольбе. Брал, гад, меня измором за недостаточное в последнее время внимание.
Он потребовал:
— Скажи, что ты меня хочешь, принцесса.
— Скажу, — согласилась я. — Повернула к нему голову и произнесла с томной поволокой в глазах: — Ты меня хочешь…
Из чьей-то груди раздался грозный звериный рык. Я хихикнула.
— Это само собой, — не стал зря спорить мой любовник. Боднул. — Вот так… — Поинтересовался с ехидцей в голосе: — Тебе нравится? — И убрал то, на что я претендовала.
Я пожаловалась со смехом и слезами:
— Агент Мано, не будь сволочью. Не отодвигайся! Кэ-э-э-эм… — Жалобный стон перешел в исступленный мяв восторга, когда мой мужчина мгновенно разодрал алюминиевый квадрат, используя по назначению. Черт его побери, настоящий фокусник, словно для цирка тренировался!
— Ой! — Пока я пялилась в зеркало, застигнутая врасплох, Кэм начал завоевание.
— Хочу, чтобы ты стонала подо мной, надо мной, рядом со мной!
Моя улыбка погасла и стала невеселой:
— Скажи еще «всегда!» Вечно!
— И скажу, — непокорно взмахнул Мано головой.
Я вздохнула. Дикое, рвущее нутро желание стало постепенно исчезать. Потихоньку навалилась тоска.
— Не бывает ничего вечного, Кэм. И «всегда» тоже не бывает. Все, что нам дано, — это словно крылья бабочки… Пока порхает — все хорошо, завтра крылья осыпались — и ничего нет.
Он развернул меня лицом к себе, внимательно всматриваясь в глаза.
— С ума сошла! Ты завтра умирать собралась?
— Нет!
— Тогда о чем разговор? Бери от жизни все! — И сразу предусмотрительно добавил: — Но только со мной. — Шутливо подмигнул. — Я совсем безвредный и неопасный, мне можно.
Мой «неопасный и безвредный» за пару часов заездил меня вконец, до полной потери сил.
Поддерживая за талию, Кэм уложил меня боком на диван и, уютно расположившись лицом к спине, притянул меня к себе. Надежный, как скала, молчаливый Кэм. Теплый, красивый… чужой. Единственный человек, которого я хочу до потемнения в глазах… И единственный, которого не могу получить…
Он заставил меня кричать от удовольствия так громко, что, наверное, в соседних номерах вызывали обслугу или полицию. А вот о собственном решил забыть.
Ненавижу свою слабость, эту резь в груди от мучительно пробуждающихся эмоций. Совсем недавно я не знала мужчин, все было более-менее хорошо. Я жила себе, как у Христа за пазухой, как ноутбук на двух ногах, словно компьютер с видеокамерой, совмещенный модемом с Вышним. Так какого черта я решила все эго изменить? Неужели теперь мне легче или лучше? Когда я каждую минуту думаю — как он, где он, что с ним… каждое мгновение мечтаю быть с ним. Это безумие, наваждение, черное колдовство.
— Джейн, ты сладкая, как мед… — Когда он успел слезть с кровати, начиная целовать меня со спины?
— Пчелка. — Я хохотнула, но мой смех сразу перетек в низкий стон, потому что этот сукин сын прошелся пальцами вдоль чувствительного места у поясницы, и мое тело пронизал ток. И уже через мгновение я вскрикивала от переживаемого сильнейшего наслаждения. Вскоре мое тело завибрировало от чисто кошачьего басовитого мурлыканья, которое звучало в его груди.
После короткой прелюдии я лежу на животе, он опять во мне. Сильные руки обхватили мою талию, стискивая ее при каждом толчке. Грубом, сильном, желанном… Технически я — позавчерашняя девственница, так отчего же мне все время мало секса?
— Принцесса, ты нечто. Малышка, ты наркотик! — От его бархатистого голоса я таю, как сливочное мороженое.
Когда вижу его, мои аналитические способности и все связи с Господом Богом, весь этот пар мощных энергетических турбин превращается в бесполезный свисток, в неутолимую жажду любви.
Кэмерон определенно решил сделать меня сексзависимой. Или я уже до него была такой? Пряный вкус его губ заставляет слабеть мои коленки, звук голоса вводит в транс, лицо Кэмерона снится мне ночами — то ли это, чего я для себя хотела?
Время, украденное у работы, одарило нас смехом и радостью. Мы умотались до чертиков, даже многожильный Кэм. У нас даже в душ сгонять сил не оставалось, так и рухнули где стояли, сидели, лежали… одним словом, паслись.
Когда Кэм задремал, я не отрываясь смотрела на него, в безумии своем пытаясь просчитать все варианты, найти хоть одну, самую малюсенькую щелочку, чтобы оставить нам малейшую возможность быть рядом. Чтобы хотя бы иногда видеть блеск его глаз, ощущать рядом крепкое плечо, слышать голос, от которого у меня по спине мурашки.
Но все тщетно! Кэмерона Мано как заколдовали.
Что бы я ни предпринимала, как ни пыталась перехитрить судьбу, итог был всегда один и тот же — его смерть. Иногда мгновенная, иногда мучительная, но неизменная.
— Кэм! — взмолилась я, лихорадочно рассматривая отдыхающего мужчину, неожиданно ставшего необходимым и близким. — Прости меня за то, что я сейчас сделаю! — И, собрав все свои силы, я отдала ему часть себя, делясь даром предвидения и предчувствия.
Конечно, мой ум уже подсчитал все вероятностные линии этого подарка. И я точно знала, что у Кэмерона никогда не будет моих способностей. Все, что ему угрожает в результате, — это повышенная интуиция и обостренное предчувствие беды. Немного. Но и эта сущая малость будет спасать его жизнь неоднократно.
— Ди? — проснулся он. — Принцесса? Что случилось, Ди? Почему мне так… — Его согнуло. — Плохо?..
— Сейчас пройдет, — пообещала я, испытывая внутри гулкую пустоту и беспросветное отчаяние. Жалко улыбнулась. — Скоро.
— Ди, — отдышался Кэмерон, протягивая ко мне руку. — Иди сюда. Нам следует поговорить… надо решить, как нам быть дальше…
Меня прожгло до самых пяток морозным холодом: вот! Уже начинается. Вот оно, наше начало конца.
— Нет никаких «нас», — выдавила я из себя, из последних сил борясь с отчаянием и желанием обнять его за шею, чтобы в поцелуе стать с ним единым целым. — Есть «объект Ди» и агент Мано.
— Ты действительно так думаешь? — сел на кровати мужчина, внимательно в меня вглядываясь, словно выискивая доказательства моих слов. Он не верил. Все еще не верил. — Что же тогда происходит между нами?
— Обычный секс, — ответила я, стараясь не опустить глаза и не испортить все окончательно. — Ничего особенного или неповторимого. У меня есть чисто физиологические потребности, и ты их вполне сносно удовлетворяешь.
— Значит, потребности… — скривился Кэм, потирая виски, будто у него начался мучительный приступ головной боли. — А что, если я тебя люблю?
— Ты любишь не меня, — незаметно сглотнула я, пытаясь протолкнуть застрявший в горле ком.
Кэм внимательно слушал меня с каменным выражением лица и, кажется, перестал дышать.
Я фривольно взмахнула руками, обозначая похабный жест:
— Ты любишь себя во мне. Это разные вещи. Тебе нужно повзрослеть, Кэмерон.
Его щека задергалась.
— И сколько ты отводишь мне на взросление? — резко встал он с постели, начиная быстро одеваться. — Какой срок ты отмерила нам?
— Два года, — выдержала я его пристальный взгляд. — Если ты за это время меня не разлюбишь — то возвращайся, и мы поговорим.
— О-о-о! — скривился он, остановившись на пороге. Шевельнул плечом, будто стряхивая невидимую тяжесть. — Будь уверена, я вернусь. Будь уверена, Джейни! — аккуратно закрывая за собой дверь. Я успела услышать только: — И тогда нам не о чем будет разговаривать!
Для меня этот звук прозвучал как выстрел, пробивший насквозь сердце.
«Будь уверена, Джейни!» — отдавались у меня в мозгу его слова, произнесенные таким уязвленным тоном, что вызвали у меня всплеск воспоминаний…

Два года назад, Принстонский университет 

— Будь уверена, Джейни! — толкнул меня локтем Кэм Маноло, в которого я была влюблена с первого курса. Мы часто встречались, несмотря на то, что он был старше меня и учился сейчас на пятом курсе. — Кто, как не ты, сможет выполнить эту курсовую!
— Но она для выпускников, — защищалась я, испытывая азарт и обоснованные опасения. — А я еще только на третьем.
— С твоими-то способностями, Ди… — широко улыбнулся Кэм, потягивая колу из соломинки. Даже в черной стретчевой футболке без рисунка и черных джинсах из супермаркета он был воплощенный грех и был сногсшибателен. Один только вид сухих, рельефных мускулов, гибкого, сильного мужского тела заставлял думать совсем не о науках. Дает же людям Бог чертову бездну обаяния! А мне вот, кроме мозгов, — ничего, иначе мы бы с Кэмероном где-нибудь за углом уже исступленно целовались, а не решали посторонние вопросы, связанные с его или моей учебой. — Ты сделаешь докторскую диссертацию и посчитаешь, что она для детского сада.
— Не преувеличивай, — расцвела я. — Конечно, у меня достаточно высокий уровень интеллекта, но не стоит забывать, что нельзя объять необъятное. А эта работа из области, которую я никогда углубленно не изучала.
— Какая тема? — подсела к нам моя сокурсница Майя, староста группы и по совместительству капитан группы поддержки сборной университета.
— Возможности человеческого мозга, — сообщила ей я, зная, что вгоню ее в уныние. Ее возможности еще только начали зарождаться, а способности развиваться.
— Ди, — кивнул Майе Кэм. — Ты слишком об этом волнуешься.
— Тебе хорошо говорить, — надулась я, отодвигая свою содовую. — Тебе учебу оплачивают родители. А я стипендиат. И совет Принстонского университета в любой момент может отобрать у меня…
— Свою учебу, — неожиданно вспылил Кэмерон, вскакивая со стула в ярости, — я оплачиваю сам! Из государственных займов на обучение! И, к твоему сведению, у меня тоже есть частичная стипендия, покрывающая обучение! Все, что за двадцать с лишним лет я получил сверх обычного от своего отца-военного, — бесчисленные закрытые интернаты и каждый день каникул, проведенный в детских военизированных лагерях, где нас муштровали как будущих солдат и дрессировали, как обезьян! Свой интеллект я развивал сам. И прекрати мерить всех деньгами, Джейни! — Он выскочил из кафе.
— Ну надо же, — откинулась на спинку сиденья Майя. — Как наш красавчик не любит, когда его тыкают носом в денежки его отца.
— Зато ты любишь в них валяться, — парировала я, подцепляя ремешок поношенной сумки и выскакивая вслед за парнем. — Кэм, подожди меня! Ну подожди, пожалуйста!

Наше время 

Я съежилась на кровати, старательно пытаясь выудить из памяти еще хоть что-то о своей прошлой жизни. Как уже стало понятно, мы были знакомы с Кэмероном раньше. Только тогда он носил полную фамилию. Ничего удивительного, что он предпочел ее сократить и не афишировать высокопоставленного отца, занимающего немалый пост в вооруженных силах в недалеком прошлом.
Но как мы встретились с Кэмом? Какие между нами были отношения? Кто мои родители и где они? Великое множество вопросов и молчащая в ответ память, настырно подсовывающая биржевые сводки. И почему я сейчас выгляжу несколько иначе? Более пепельный цвет волос. Слегка изменившаяся структура лица. И цвет глаз стал поярче, что ли…
— Мисс Доусон, — ворвалась ко мне горничная. — У вас… — Затормозила около кровати. Обеспокоенно спросила: — Мисс, вам плохо? Мисс?.. У вас кровь идет носом, вся наволочка испачкана! Вызвать бригаду парамедиков? Вы выглядите нездоровой.
— Мне хорошо, — с трудом разомкнула я губы, корчась от внутренней боли. Утерла предложенной бумажной салфеткой кровавую юшку и отвернулась. — Сообщите руководству, что мне нужно срочно с ними переговорить!

Месяц спустя 

— Мисс Доусон, — постучал по столу карандашом один из беседующих со мной переговорщиков. — Если я вас правильно понял, то вы утверждаете, что лишились части вашего дара прогнозирования и не можете больше ставить нас в известность о катастрофах или покушениях.
— Вы меня неправильно поняли, мистер Рассел, — ответила я, выпрямляя спину. — Я сказала, что больше не буду об этом извещать вас. Поскольку в последний раз, когда я сообщила о предстоящем покушении на… ну, вы помните как зовут эту важную персону, ваша команда спасла одного человека и… тогда же она уничтожила школьный автобус, полный подростков.
— Это была нелепая случайность! — встрял второй переговорщик, нервно перебирая бумаги. — Никто не ожидал, что шофер автобуса свернет с привычного маршрута…
— Я ожидала! — отрезала я, наклоняясь к нему. — Я!!! Вам было заранее сказано об этом. На трассе велись дорожные работы, и водитель обязан был выбрать именно тот путь! Но вы решили, что вы умнее, чем я, и лучше знаете обстановку. Вот и умничайте теперь в одиночестве.
— Мисс Доусон, — влез третий, до того сладко улыбающийся мне мужчина, — не преувеличивайте, это всего лишь единичный случай…
— Замолчите! — тонким срывающимся голосом оборвала его я. Выпрямилась, оскорбленная и гневная, и отчеканила: — Дело даже не в том, что за эти месяцы я перегорела и почти утратила возможность анализировать и просчитывать! Насчет неоправданных потерь вы можете заливать кому угодно, только не мне! За четырнадцать месяцев нашего сотрудничества вы, ловко и умело прикрываясь высшими интересами, умудрились угробить сто восемьдесят пять человек. Хотя в моих прогнозах и рекомендациях было четко сказано, как  этого избежать и свести количество погибших в спецоперациях к минимуму. Если бы следовали моим предписаниям, то потери на сегодняшний момент составляли бы четыре человека. Четыре, — потрясла я у них перед носом четырьмя пальцами, — а не сто восемьдесят пять. Чувствуете разницу?
— И все же, — поспешил уйти от неприятного разговора мистер Рассел, — это непатриотично с вашей стороны…
— Давайте не будем, — мстительно зыркнула я на него, — говорить о патриотизме. Это звучит лживо, особенно из ваших уст. — Лениво подчеркнула: — То, что вы сорвались с крючка расследования внутренних служб, еще не значит, что вы не виноваты!
— Меня по всем предъявленным эпизодам полностью оправдали, — быстро сообщил мужчина то бледнея, то краснея.
— Это только потому, что я не сочла нужным вмешаться, — спокойно парировала я, вставая и направляясь на выход. Со зловещим смешком горбатой темной колдуньи: — Но могу и передумать.
Тройка высокопоставленных службистов тревожно переглянулась. Господин Рассел схватился за сердце. Два остальных моих бывших начальника вообще не знали, за что хвататься. Сердец у них не было от рождения, а совесть — понятие эфемерное.
Я с чувством громадного морального удовлетворения помахала уважаемому обществу ручкой:
— Итак, джентльмены, с этого дня я разрываю контракт с вашим ведомством и оставляю за собой право делать с собой все, что считаю нужным. Угрожать и задерживать не советую. Вы знаете, кто я, и знаете также то, какими  методами я могу таким угрозам противостоять.
Все присутствующие вздрогнули. О да! Они знали, прекрасно представляли мои возможности! Но есть одно но! — эти люди знают, но не верят, что я решусь открыто себя защищать. Они больше года наблюдали возле себя временами стервозное, но все еще тепличное растение. Уверены, что сумеют меня убрать быстро и по-тихому, очень уж соблазнительно прихватить все заработанные «объектом Ди» засекреченные суммы с десятью и одиннадцатью нулями и сделать вид — их никогда не было.
Оставшуюся от меня информацию тоже можно было бы долго и задорого продавать. Остается перебросить с одного счета на Каймановых островах на десяток других — вот и все. Данные подтереть и зашифровать.
Хм, святая наивность. Через полчаса комнатная собачка-шпиц неудачно попадет под ноги жене президента, та упадет, и у первой леди внезапно начнется мигрень. Мучимый бессонницей, господин президент в отсутствие жены проявит повышенную бдительность и вызовет к себе кое-кого в погонах на доклад с отчетом для сенатской комиссии. Этот кое-кто с бодуна будет блеять и мычать, отчего недовольный босс затребует другого докладчика. Вызванный ночью, срочно, тот попадет в автомобильную аварию — ничего смертельного! — но с переломами рук и челюсти люди не пишут и не говорят. Президент, имеющий претензии к качеству работы военного ведомства, даст указание сделать доклад по заданной тематике некоему адмиралу.
После того как я вчера умело поломала кофейный автомат на этаже, один заслуженный адмирал поскользнется на пролитом кофе и сломает ногу, а человек, которого поставят его временным заместителем, поведет себя настолько непрофессионально и топорно, сцепившись со спецслужбами, что на волне разгорающегося конфликта под повторное расследование угодит не только Рассел, но и весь его отдел. И два соседних в придачу.
Я точно знаю: проверяющим будет чем себя занять! Коррупционные скандалы, физическое устранение неугодных, нецелевые траты казенных средств, кое-что другое… список длиной в милю. Несколько миль.
Вследствие этой цепочки событий те, кто мог бы реально угрожать моей жизни, спокойствию и здоровью, еще лет пять будут заняты абсолютно другими делами, а кое-кто даже за решеткой, в чем я им помогу всеми силами, потому как мне совершенно не хочется погибать. И в течение ближайших лет произойдут новые события на политической арене, которые окончательно снимут пристальное внимание спецслужб к моей персоне.
Но сейчас этим троим неоткуда и незачем все это знать.
— Если вам понадобится моя консультация, — скучным голосом продолжила я монолог, — у вас будет приоритет перед частными лицами. Также обязуюсь уведомлять правительство о всех грядущих катастрофах, если мне станет о них известно. — Пожала плечами. — Остальное расхлебывайте сами…
И меня согнуло в дугу. Тряхнуло так, что стукнули зубы.
Во рту пересохло, голова будто свинцом налилась, ноги стали медленно подгибаться. Сквозь кровавый липкий туман перед глазами появился образ дерущегося с тремя солдатами Кэмерона. Он пригнулся в боевой стойке и сплевывал кровь из разбитой губы, подавая ладонью сигнал к продолжению мордобоя, который я бы назвала избиением младенцев. Боевое крещение в учебном лагере. Кэм решил уравновесить ад в душе адом снаружи. Именно там он пытался меня забыть.
Я глубоко втянула в себя воздух, готовясь к нападению. И оно произошло…
А дальше многочисленные удары и боль-боль-боль… Сплошная боль.

Пятью годами раньше 

— Джейни! — рявкнула Марисса, помахивая у меня перед носом ладошкой. — Долго ты еще будешь стоять истуканом и глазеть на этого красавчика?
— А?.. — отвлеклась я от лицезрения высокого черноволосого парня, окруженного стайкой девушек. — Ты что-то хотела?
— Я хотела, — окончательно разозлилась моя соседка по комнате и подруга, — чтобы ты взяла свою тощую задницу и потащила ее на занятия в ускоренном темпе! Пока нам не влетело за опоздание!
— Правда, он красивый? — негромко заметила я, возвращаясь к разглядыванию поразившего меня объекта.
— Лучше бы он был умный! — сердито заметила подруга, волоча меня за собой на буксире. — Тот еще тип. Богатенький сынок, до нас с тобой ни за что не снизойдет — слишком надменный и гордый.
— Это что тут у нас за цыпленок? — перегородили нам дорогу несколько высоких накачанных парней. — Почему такие цыпочки ходят по территории без охраны?
— Отвали! — нагло заявила Марисса, сдувая с лица каштановую прядь. — Мы опаздываем!
— Так опоздаете еще больше, — загоготал самый высокий, хватая меня за руку. Он грубо прижал меня к себе, начиная тискать за грудь поверх футболки с университетской эмблемой. — Зато получите незабываемое удовольствие.
Марисса растерянно застыла, не зная, как реагировать, пока я пыталась выкрутиться из лапающих меня рук. И, что поразительно, на нас многие оборачивались, но никто из ребят не спешил вмешиваться.
— Отойди от них, Кент! — раздался властный голос, и к нам приблизился красавчик, обративший на себя мое внимание. За ним все так же следовала по пятам стайка весело стрекочущих девушек-фанаток. — Видишь, дамы тебя не хотят!
— А ты все так же стараешься заграбастать все лакомые кусочки, Кэмерон! — беззлобно огрызнулся здоровяк, не выпуская меня. — Посмотри, девушка совсем не против такого обращения. Главное, быть решительным!
— Девушка против! — рявкнула я, окончательно разозлившись, и изо всех сил стукнула нахала по голени.
— И эта девушка тоже против! — отмерла Марисса, опустив на коротко стриженную голову нахального приставалы свою сумку с учебниками.
— Ах вы, сучки безмозглые! — взвыл согнувшийся Кент, отпихивая меня и потирая поочередно то ногу, то затылок. — Ну, вам теперь не жить здесь!
— Осторожней, Кент, — холодно сказал Кэмерон, галантно удерживая меня от падения. Искривил красиво очерченный рот: — Не стоит давать обещаний, которые ты не сможешь выполнить.
— Мы еще встретимся, — непонятно кому пригрозил здоровяк, удаляясь. Он похромал в сторону кампуса в сопровождении своей притихшей компании. — Я это так не оставлю.
Наш спаситель с приподнятой бровью насмешливо наблюдал его тактический отход. Судя по бесстрашному поведению, дрался молодой итальянец, невзирая на богатых родителей, довольно часто — в доказательство этому факту костяшки на его руках были деформированы, как у боксера, и кожа на них рассажена.
— Привет! — белозубо улыбнулся Кэмерон, внимательно меня разглядывая. — Я — Кэм.
— Джейни Дайамонд, — еле выдохнула я, неприлично таращась на ошеломляюще красивого парня. — Можно просто Джи…
Он засмеялся:
— Принцесса, я буду звать тебя Ди, как принцессу Диану. Ди-Ди.

Наши дни 

Я вышла из штаб-квартиры, свободная от обязательств, как ветер, и с таким же ветром в кармане. Все, что мне выдали за пятнадцать месяцев службы, — это документы, пятьсот долларов и кучу заверений в уважении и признании заслуг. На фоне заработанных миллионов и сэкономленных миллиардов ничтожно мало, но с учетом моей сохраненной жизни — в самый раз.
— М-да, — скривила я уголок рта, рассматривая желтый пакет в своих руках. — Немногого же я добилась для себя лично. — Пожевала нижнюю губу. — Зато, наверное, меня должна поддерживать гордость за все те прогнозы, которыми я помогла чего-то добиться другим.
Я пожала плечами, плотнее закуталась в толстое пальто, предварительно запихнув конверт во внутренний карман и сунув руки под мышки, после чего решительно пошагала в сторону метро. Не знаю, как кого, а меня точно ждал Нью-Йорк. Вернее, один человек, который еще об этом даже не догадывался, но я к нему двигалась так же неумолимо, как Кларк Кент к работе журналиста и должности Супермена.
И мы встретимся гораздо раньше, чем я до того планировала. Пути Господни неисповедимы.
Я стояла в поезде метро, который вез меня на вокзал, и улыбалась. Улыбалась потому, что была свободна, и рядом не было никаких зомби-агентов в черных костюмах с коротко постриженными или прилизанными волосами. Вокруг меня толпились обычные люди в разноцветных шмотках. С разным выговором, с разными выражениями лиц, приветливые и не очень. У всех у них были свои проблемы — мелкие и крупные. Но все эти люди решали их сами, кто лучше, кто хуже, не прибегая к услугам гадалок, провидиц или вундеркиндов. Они просто жили обычной человеческой жизнью… Как я им завидую!
— Мисс, вы выходите? — покосился на меня высокий афроамериканец в громадном сине-красно-зеленом вязаном берете, из-под которого вываливались неопрятные дреды. — С вами все в порядке, мисс?
— Со мной все в порядке, — кивнула я, подарив ему яркую улыбку. — Теперь со мной все точно будет в порядке!
— Да хранит вас Бог, маленькая мисс, — сверкнул белоснежными зубами случайный попутчик и вышел из поезда, смешавшись с толпой.
— И вас, Джон. И вас… — пожелала я в ответ.
Вскоре была моя остановка. Я купила себе билет на междугородний автобус, хот-дог и бутылку минеральной воды. И сейчас стояла и крутила во все стороны головой, жуя и впитывая в себя новые впечатления и эмоции.
Поездка прошла спокойно. Всю дорогу я не отлипала от окна, пока одышливая женщина рядом безудержно строчила бесконечные эсэмэски детям, мужу, подругам, коллегам и всем, чьи номера были забиты у нее в телефоне.
Когда я прибыла в город Большого Яблока, наступило раннее туманное утро…
Я пошлялась по серым улицам, кишащим хмурыми, спешащими на работу людьми. Бродила по Трафальгар-сквер, обходя лужи и лавируя среди пешеходов, глазела на витрины. Впитывала дух этого вечно юного города, улыбалась, мечтала, размышляла… Все шло, как и должно было. Осталось лишь добраться до нужного места.
Ровно в полдень я входила в один из баров на окраине, где начинали разливать в раннее время и всегда находился тот, кому срочно нужно утопить себя в алкоголе из-за чего-то, что кажется нерешаемым. Втянула ноздрями запах шоколада и свежесмолотого кофе.
Как все же ошибаются люди… Одна встреча, одно случайно брошенное слово, вовремя протянутая рука помощи — и все можно изменить. Все. Неизменна лишь смерть. Это конечный рубеж, через который мы проходим в последней надежде обрести гармонию и покой. Но кто знает, находим ли мы его там?
Внутри модерново оформленного бара на высоком стуле, сверкающем хромированными деталями, сидел изрядно набравшийся здоровяк в помятом пиджаке и сдвинутом набок галстуке и крутил в ладонях стакан, наполовину полный золотистой жидкости.
Шатен с карими глазами и со слегка неправильными чертами лица. Телосложение потомственного крестьянина, строителя или грузчика — мощное, слегка коренастое. Дорогой костюм. В больших натруженных руках стандартный рифленый стакан выглядел игрушечным. На лице мужчины застыло мрачное выражение.
— Вот ты-то мне и нужен, — пробормотала я, направляясь к нему. Присела рядом на такой же стул и приветливо кивнула насупленному бармену, протиравшему бокалы и с раздражением поглядывающему на столь ранних посетителей.
— Чашку черного кофе, пожалуйста, вместе с вашим фирменным кексом, — сделала я свой заказ. И повернулась к мужчине: — Привет!
Он что-то неразборчиво буркнул, не отрываясь от своего занятия. Наверное, это очень увлекательно — искать ответы на свои вопросы в стакане с дешевым виски. Вот только бесперспективно.
— Хороший сегодня день, правда? — еще раз попробовала я привлечь его внимание. Кивнула бармену, поставившему передо мной чашку дрянного кофе с выпечкой. — Спасибо, — потягивая ему купюру. Дождалась сдачи и снова предприняла попытку общения, жуя пересохший кекс с черникой и изюмом (все-таки я не на шутку со всей этой беготней проголодалась): — День, говорю, сегодня хороший.
Долгая-долгая пауза. Наконец я дождалась ответа.
— Серьезно? — фыркнул мужчина, обращая на меня налитые кровью глаза и потирая заросший черной щетиной подбородок. С ошалелым видом пьяница взглянул на улицу, где зарядил нудный моросящий дождик, и перевел недоумевающий взгляд на меня.
— Абсолютно, — заверила я его, размешивая сахар в отвратном кофе, который не собиралась пить в целях самосохранения.
— Вы оптимистка? — скривился мужчина, снова утыкаясь в стакан. — Одна из тех, кто свято верит в лечебные свойства грязи, когда вас обливает проезжающая мимо машина? — Он бил меня наотмашь язвительными словами, грубостью, обидой в надежде вызвать смущение и отступить. Будь я обычной малознакомой собеседницей, так бы и случилось.
Но со мной этот номер не пройдет! Я точно не такая трепетная экзальтированная леди. Мне приходилось видеть и слышать вещи намного хуже, когда со снисходительной улыбкой одним росчерком пера элегантно убивали вагонами людей, прикрываясь мнимой государственной необходимостью. Вот это было страшно. А мой собеседник мысленно стоит на пороге жизни. Он всего лишь раненный в самое сердце, ожесточившийся и отчаявшийся человек, которому протягивают руку дружбы. Хороший человек. Пока — пока! — Он мне еще не верит и немного огрызается, но это поправимо и совсем не страшно.
— Я реалистка, которая верит, что нельзя пасовать перед временными трудностями, — улыбнулась я ему. — И кстати, меня зовут Джейн, если вам интересно. Можно просто Ди, только не Джи. Друзья зовут меня Ди-Ди, можете тоже так называть, если вам так больше нравится.
— Мне неинтересно, — с плохо скрываемой антипатией буркнул мужчина. — И я бы хотел остаться один. Вы мне мешаете, мисс Джейн.
— Мешаю вам готовиться к финальному прыжку с Бруклинского моста? — удивленно подняла я брови. Предположила: — Задержка в пять или десять минут — это для вас действительно так важно перед тем, как вы купите себе билет в один конец? Я ничего не упустила?
Он покосился на меня со злостью и начал, пошатываясь, подниматься со стула, чтобы перейти в другое место, избавившись от моей чересчур навязчивой компании.
— Важнее, чем остаться в живых? — не отставала я, зная, что мне обязательно нужно до него достучаться. Сейчас же! Или… — Важнее, чем исправить ситуацию и снова подняться на верх пищевой пирамиды?
— Да что вы знаете обо мне, маленькая надоеда! — плюхнулся на стул мужчина, взирая на меня с жгучей ненавистью. Можно подумать, в его бедах я одна кругом виновата. — Что вы знаете о моей жизни? О том, как в одночасье потерять все?!!
— Что вы подразумеваете под таким емким «все»? — склонила я голову набок, внимательно разглядывая собеседника.
— Все — значит, все! — отрезал он, махом выпивая свой стакан. Крикнул, надсаживая глотку: — Бартендер, повторить!
— Сначала рассчитайтесь, — фыркнул недовольный бармен из другого угла, даже и не думая наливать. — За последнюю порцию вы уже платили мелочью, выворачивая свои пустые карманы. А ваши кредитки заблокированы, я проверял при вас.
— Черт! — ругнулся мужчина, начиная шарить в пиджаке. — А вы говорите, что не все потеряно. Все! — Он повернулся ко мне. — Только позавчера я был одним из успешных людей этого города… — Крепыш дернул шеей. — У меня было все, что нужно для счастья: любовь, деньги, бизнес… Купите мне выпить, леди?
— Кофе, минералки, воды? — предложила я на выбор.
— Виски! — рявкнул собеседник. — Иначе катитесь к черту!
— Пока что туда катитесь именно вы, — сообщила я ему прописную истину. Пожала плечами. — Не понимаю, почему такой целеустремленный человек впал в уныние от одной мелкой неудачи?
— Мелкой?! Одной?!! — выплюнул мужчина, дергая себя за галстук. — Да за последние двадцать четыре часа на меня свалилось столько! Мой бизнес почти умер без денег, которые украл мой партнер! И чтобы выплыть, мне срочно нужны средства! — Он запустил пятерню во взъерошенные волосы. — Которых просто нет! Я даже не могу продать свою квартиру, потому что она уже заложена в банк моим любовником, который еще и был моим партнером в бизнесе к тому же!
— Это говорит о том, — с намеком пробормотала я, — что не надо совмещать приятное с полезным…
— Что? — отвлекся от своих переживаний мужчина.
— Ничего, — посмотрела я на него. Спокойно заметила: — Все вышеперечисленное — это еще не конец света.
— Да? — удивленно посмотрел он на меня. — У меня нет даже доллара, а подступают сроки выплаты зарплаты рабочим, расчеты с банком по займам, налоги и еще куча всего. Все мои строящиеся проекты будут заморожены… А меня не берут даже на смешные деньги в другие компании. — Он тяжело вздохнул. — Я сегодня от отчаяния был в паре компаний на интервью и услышал: «Простите, но вы нам не подходите», — хотя раньше все они лизали мне пятки в надежде получить хоть крохи с моего стола…
— И что вас больше возмущает? — спросила я его, проверяя свою интуицию. — Что все от вас отвернулись или что вас обобрали?
— Нет, — потер ладонями лицо мужчина. — Больше всего меня беспокоит то, что моя мечта построить комфортный высотный дом в пригороде для престарелых людей канула в Лету… Столько вложено сил, средств и надежд — и все зря… — Он махнул рукой. — Бегите от меня, маленькая Джейн, бегите от такого неудачника, как я.
— Пойдемте, Гарри, — поманила его я. — Пойдемте возвращать в нужное русло наши жизни.
— Откуда вам известно, как меня зовут? — остолбенел мужчина, запуская пятерню в свою всклокоченную прическу. Мое знание предмета его сразило, доказывая, что наша встреча не случайна.
— Поверьте мне, Гарри, — чуточку загадочно улыбнулась я. — Я знаю даже больше. — Заговорщицки подмигнула ему. — Я даже знаю, что у вас еще не отключили телефон!
— Если ты Люцифер в женском обличье, то душу продать могу, но не заинтересую женщин, а они меня… — нес пьяную околесицу несчастный банкрот и выглядел при этом беспомощно и жалко.
— В мужчину, весьма сожалею, превратиться не могу. Но вам это и не понадобится, поверьте, — заверила его я. Уселась, положив ногу на ногу и поднимая в приветствии чашку кофе, словно она была бокалом дорогого шампанского. Подмигнула. — Мистер Фуаррез, вам приходилось в своей жизни сталкиваться с консалтинговыми услугами?
Он сглотнул и резко поднялся.
— В-вы, черт возьми, М-Мефистофель!
Широко улыбаясь, личная посланница не то Бога, не то Сатаны встала со своего стула и взяла Гарри за локоть, увлекая за собой. Промурлыкала:
— Я — ангел… — И мы отправились делать обеспеченное будущее.

Через три месяца 

— Гарри, — укоризненно сказала я, сидя напротив смазливого персонажа в дизайнерском кожаном пиджаке, — пожалуйста, не будь таким грязным.
За каких-то жалких три месяца отчаявшийся грузный мужчина бросил пить, занялся собой и превратился в худощавого лощеного красавца. Жаль, что его красота не для женщин. Обидно. Хотя… я все-таки надеюсь, даже знаю точно, что через семь лет у моего друга появятся дети и он будет очень счастлив в нормальном браке. А пока я могу простить ему некоторые девиации в поведении… в конце концов, все мы небезгрешны.
— Дорогая, — скорчил обиженную гримасу собеседник, — я сегодня уже три раза принимал душ. Так что ты точно не по адресу.
— Я имела в виду твои мысли, Грязный Гарри, — ухмыльнулась я, наслаждаясь беседой. — Прямо вижу, как в твоем маленьком подлом мозгу ворочаются шестеренки по поводу того, как бы меня с кем-нибудь познакомить. Так вот, мон ами, я не приветствую твою роль сводника. Мы с тобой оба преследуем определенные цели, ради которых держимся вместе. Не более того.
— Фуй, как ты неромантична, — надулся Гарри Фуаррез, поднимая свой бокал с шампанским. — Могла бы не быть такой вульгарной.
— Зато я честная, — заверила его я, рассматривая клубнику. — Тебе нужно, чтобы тебя считали натуралом, а мне нужно, чтобы меня не домогались. И потому мы проводим кучу времени вместе. К тому же тебя развлекает вереница просителей у моих дверей. И ты обожаешь снимать телефонную трубку вместо моего секретаря со словами: «Местный сумасшедший дом. Вас записать на прием?»
— Должны же у меня быть хоть какие-то в жизни развлечения? — комично надул губы Гарри. — И ты забыла еще одну вещь. Мне просто нравится отдыхать с тобой от всех этих забот, связанных с бизнесом.
— Гарри, — не удержалась я от подколки, — ты не занимаешься бизнесом. Ты его продал за большие деньги, когда выплатил свои долги. И теперь ты занимаешься собой, мной и домом престарелых.
— Ты невыносима, — хихикнул мужчина.
— Жалко, что ты не встречался со мной в то время, когда я работала только на правительство, — утешила его я. — Вот тогда я была и невыносима, и невыкатываема… и все «не», которые только ты можешь себе представить своим крошечным умом.
— Зато у меня большое сердце, — фыркнул в ответ на подколку Гарри. — Сколько ты уже в свободном полете? Три месяца?
— Четыре, — рассеянно перебирала я красные сочные ягоды клубники, изредка бросая одну-две в рот. — Месяц я выдирала себя из системы. Второй месяц я вытирала твои сопли. Третий — мы решали твои проблемы и устанавливали статус-кво. И только последний месяц ты стал похож на нормального человека внешне… пока не пристаешь ко мне с дурацкими предложениями!
— Ты молодая и красивая женщина, — ничуть не смутился Гарри, нахально утаскивая у меня из-под носа крупную ягоду и забрасывая в рот. — И должна устраивать свою личную жизнь, а не висеть целыми днями на телефоне с благотворительными организациями, раздавая деньги, не бегать по встречам с бизнесменами и политиками, зарабатывая деньги. Что-то должно быть и для себя, Джейн…
— «Что-то» обязательно будет, вот увидишь, — в который раз пообещала я ему, поджимая под себя ноги. — Позднее.
— Это я от тебя слышу уже три месяца, — ядовито заметил мой друг. — А воз и ныне там. Ты хоть знаешь, что существует такое слово, как секс?
— С ума сойти! — сделала я «большие» глаза. — Правда? И это не сказка?
— Да ну тебя! — надулся Гарри. Раскинул руки по спинке дивана. — Лучше скажи мне, почему ты выбрала именно меня? Вокруг столько таких же, как я… хоть пруд пруди.
— Не таких, — тепло улыбнулась я другу. — Не все отличаются присущей тебе кристальной честностью. Не все настолько преданы своим близким. И не все вкладывают свои деньги в благотворительность, не ожидая благодарности и практически ничего себе не оставляя.
— Ты меня раскусила, — проказливо ухмыльнулся Фуаррез. — Мое второе имя Робин Гуд. — Он приложил руку к сердцу. — Я покорен твоей красотой и буду служить тебе, Гиневра, всю свою обеспеченную тобой жизнь!
— И это говорит человек, окончивший Кембридж! — закатила я глаза. — Ты хоть героев не путай!
— Не важно, — отмахнулся он от меня. — Главное, чтобы я не путался в счетах. — Гарри внезапно стал серьезным и спросил: — А теперь шутки в сторону. Зачем тебе нужна вся эта суета, если ты можешь спокойно выигрывать огромные суммы в казино, да что в казино — в любую лотерею? Покупай себе билеты и живи спокойно и вольготно…
— Нет, — покачала я головой. — Так нельзя. Всегда есть люди, кому этот выигрыш важнее и нужнее, чем мне. И потом, так жить слишком просто и скучно…
— Во-о-от! — ткнул в меня пальцем Гарри. — Тебе скучно! И поэтому, я тебя прошу, начни ходить на свидания, а не на деловые встречи!
Внезапно я застыла с широко открытыми глазами, внутри шевельнулась застарелая боль. В моем видении Кэмерон Маноло и красивая брюнетка сидели в небольшом уютном ресторанчике за столиком на двоих.
— Прости, Кэрол, — виновато посмотрел на девушку Кэм. — Но я не могу ответить на твои чувства. Я к этому просто не готов…
Мое сердце прострелило мучительным огнем. А память выкинула в прошлое…

Полтора года назад 

— Прости, Ди, — виновато посмотрел на меня сидящий напротив Кэм. — Но я не могу ответить на твои чувства. Я к этому просто не готов…
— Я… — густо покраснела я от невыносимого стыда. — Я, собственно… ну-у… ты понимаешь…
— Не совсем, принцесса, — погладил меня по руке парень. — Перестань волноваться и скажи мне.
— Я, собственно, ни на что и не претендую, — с трудом удалось выговорить мне достаточно длинную фразу помертвевшими непослушными губами. — Просто хочу быть рядом — и все…
— Я понимаю, — грустно улыбнулся Кэмерон. Опустил глаза. — Я вижу твое отношение ко мне и не хочу для тебя лишней боли. Потому что того, чего ты от меня хочешь, я тебе дать не могу. Хотя и испытываю к тебе определенное чувство симпатии.
— Не надо ничего объяснять, — смяла я дрожащими руками салфетку, приподнимаясь. — Просто…
— Нет, Ди-Ди, — перебил Кэм, сочувственно глядя на меня своими красивыми выразительными глазами. — Все непросто. Ты замечательная, умная, хорошенькая девушка. Боже, ты такая светлая и чистая, что… — Махнул рукой. — Но я не для тебя, принцесса. Я не смогу тебе дать ничего из того, о чем ты мечтаешь. К тому же у моей семьи есть свое мнение, какой должна быть моя невеста. И мне уже…
— Я поняла, — вскочила я, роняя стул. Подавила рвущийся наружу всхлип. — Не надо больше ничего говорить. — И выскочила из кафе, не видя из-за слез, куда я бегу.
— Ди! — выбежал за мной Кэм, официантка орала ему вслед, что он должен рассчитаться. Он крикнул, слепо суя ей в руки крупную купюру: — Ди?!! Да где же ты?!! Вернись! Ты не так меня поняла! Ди, ты забыла сумочку. ДИ-И-И!!!
Но я уже стремительно убегала прочь по аллее, не разбирая дороги. Я выскочила на перекресток и помчалась вдоль бордюра. Быстрей, еще быстрей! Хочу убежать от себя.
Темная, еле освещенная сторона улицы. Скрип тормозов. Удар. Темнота.
Так исчезла Джейни Дайамонд. Зато на следующее утро появилась неизвестная с преображенным лицом и неопознанными отпечатками пальцев, Джейн Доу, которая вскоре поменяла фамилию на Доусон, девушка с невероятными способностями. Что же сделало меня такой? И кто?

Наши дни 

— Что с тобой, Джейн? Проблемы с сердцем? — мамой-наседкой суетился вокруг меня встревоженный Гарри, пытаясь напоить меня водой и сердечными каплями. — Ты так страшно побледнела. Губы посинели. Глаза закатились…
— Все в порядке, — разжала я пересохшие губы. — Я просто… — И замолчала.
— Что «просто»? — замер надо мной со стаканом друг. — Что стряслось? Почему ты молчишь? Что тебе принести — чаю? Успокоительного? Вызвать «скорую»?
— Ничего не надо, — ответила я, прикрывая глаза и испытывая страшную головную боль, раздиравшую виски на части. — Помоги мне дойти в спальню. Мне нужно прилечь…
— Дойти! — фыркнул мужчина, осторожно поднимая меня на руки. — Ты сейчас, судя по всему, сможешь только ползти, и то… на короткие расстояния.
— Спасибо, — прошептала я, пряча лицо у него на груди.
Благодарю Тебя, Господи, за то, что есть такой надежный друг, который всегда подставит свое плечо и взвалит на руки, перетаскивая в кровать, в которую совсем не стремится попасть!
— Поспи, — посоветовал мне Гарри, укладывая на кровать и прикрывая легким покрывалом. — Я встречусь без тебя с Расснуссоном, перенесу ваше собеседование на другое время и вернусь, сделав пару звонков. — Он задернул шторы, притушив свет ночника. — И предупрежу твою экономку, чтобы тебя не беспокоили.
— Спасибо тебе, — прошептала я, утыкаясь в подушку. Все, что я сейчас хотела, — это остаться одной, в удушающей темноте, и хорошенько подумать.
Гарри вернулся к кровати, ласково погладил меня по волосам и ушел, тихо затворив за собой дверь.
Я дождалась, когда его шаги затихнут, повернулась на спину и уставилась в потолок.
Кто же я? Почему память подсовывает мне кусочки, не желая совместить их в мозаику? Почему все настолько сложно? И самое главное, почему я не могу видеть себя в будущем? Да, я спокойно просчитываю других людей, могу предвидеть, как их те или иные действия отразятся на мне, но не вижу своей судьбы. Как будто она чем-то скрыта. Каким-то темным пятном, сквозь которое не рассмотреть ничего. Что это? Наказание или награда?
Не знаю, сколько я пролежала, ломая голову. Возможно, час. Или, может, всего только пять минут. Но ответов на мои вопросы не находилось, и я решила принять душ, а потом выпить кофе с мороженым.
Не откладывая надолго, я встала и пошла в ванную, где с наслаждением постояла под тугими теплыми струями воды, ловя губами капли, и где-то в глубине души отчаянно желая ощутить на своей коже ласковые руки Кэмерона.
Спустя некоторое время я вылезла, накинула на себя халат и вышла в гостиную, вытирая волосы полотенцем.
— Здравствуйте, мисс Доусон! — раздался голос с дивана.
Я подпрыгнула от неожиданности и повернулась на звук.
— Мисс Доусон, — вкрадчиво сказал мистер Триггер, наконец-то добившийся моего внимания, в котором я отказывала ему на протяжении последнего месяца, — у меня есть для вас изумительное предложение.
Маленький круглый толстячок, обладавший очень большим самомнением, вытащил из кармана дорогого пиджака белоснежный платок и промокнул на лбу испарину.
— Меня оно не интересует, — максимально вежливо сообщила ему я, срочно разворачиваясь на выход.
Я не зря категорически не желала его принимать, хотя прекрасно знаю, кто помог ему сейчас сюда проникнуть. И этого кого-то сурово накажу. Возможно. В конце концов, не все измеряется деньгами в этом мире. Есть вещи и подороже.
— Если у вас только это, то обратитесь к секретарю и назначьте время встречи в моем офисе. А сейчас покиньте мой дом, будьте столь любезны! Это частная территория.
— Вы должны меня выслушать! — цепко схватил меня за руку Триггер, бросаясь наперерез. — Это и в ваших интересах тоже. Вам обязательно нужен покровитель, леди!
— Мне. Не. Нужен. Покровитель, — отчеканила я, с неприязнью глядя на человека, возомнившего себя пупом земли. Он наивно полагал, что я непременно должна ухватиться за его предложение, быстренько запрыгнуть в его кровать и быть личным постельным советчиком. А он будет властелином мира и заодно, так и быть, моим.
— Ты не смеешь мне отказывать, дрянь! — прошипел толстяк, начиная больно выкручивать мне руку.
— Оставьте меня в покое, — еще раз попробовала урезонить его я, хотя уже отчетливо осознавала, что просто так все не закончится и у меня появился новый враг. Бедный. Ему, должно быть, очень скучно. Наверное, жить надоело.
— Нет, мелкая сучка! — оскалился Триггер. — Я слишком долго ждал этого и чересчур много заплатил. Ты мне должна…
Я замерла. В комнату вбежала запыхавшаяся охрана, которую вызвала встревоженная громкими голосами экономка. И агрессора, осыпающего меня оскорблениями, вывели под руки из квартиры.
Меня усадили. Миссис Глен суетилась вокруг меня, словно я была умирающей, предлагая мне врача, воду, чай и успокоительное. Полежать. Поспать. Выпить спиртное. Подать на мерзавца в суд.
— Немедленно увольте Нэнси, — прошептала я, снова видя перед глазами свое прошлое. — И поменяйте замки!
— Как же это? — всплеснула руками экономка. — Да неужто она впустила, дрянная девчонка? Небось на деньги польстилась, мерзавка! В полицию сообщить?
Но я уже вошла в транс и ничего не замечала. Вспышка. Вспышка. Вспышка! И вернувшая память услужливо подсунула мне…

Десять лет назад 

— Нет, мелкая сучка! — выкручивал мою руку новый приемный родитель, стараясь причинить как можно больше боли. — Ты мне должна! Не стоило разбивать мою последнюю бутылку с выпивкой.
— Я не нарочно, — плакала я от боли. — Это случайно вышло… Простите меня.
— Иди к папочке, — оскалился садист. — Если ты проштрафилась, то должна отработать. Смотри, какие у нас сладкие грудки…
Страх за себя пересилил страх к нему. Я, почти ничего не соображая от ужаса, схватила пустую бутылку и опустила ее на склонившуюся ко мне мерзкую голову. Приемный отец хрюкнул и сполз на пол, утаскивая меня с собой.
Я вырвала руку и попятилась в испуге, не зная, куда бежать и где прятаться. Наконец инстинкт самосохранения возобладал, и я рванула из грязной, загаженной объедками кухни, чтобы укрыться в своем маленьком убежище на дереве.
Этот полуразрушенный домик я обнаружила пару месяцев назад, когда меня привезли в эту семью. Мне вообще не везло. Сколько себя помню, я постоянно скиталась по разным приемным семьям. Сначала людям не нравилась моя замкнутость и нежелание общаться. Потом они жаловались на абсолютное равнодушие к себе и другим. Когда я подросла, то начались новые проблемы — в основном с такой неудачной характеристикой меня соглашались принимать лишь не совсем благополучные семьи. И там я, естественно, тоже не задерживалась.
— Джейни, — тихо позвал меня Микки, мой младший брат по этой семье. Он стоял под моим деревом и размахивал руками. — Слезай. Джон нашел свою заначку, набрался и пошел спать. Я убрал осколки, завтра он ничего не вспомнит. Пойдем, у меня есть бутерброд. Я с тобой поделюсь.
Я осторожно слезла и обняла маленького стойкого Микки, старавшегося никому не попадаться на глаза, но постоянно бывшего рядом со мной в трудную минуту. То есть всегда.
— Ты дрожишь, — тихим шепотом сообщил мне маленький братишка прописную истину. — Пошли домой. Там хоть согреться можно.
— Я всего лишь хочу закончить среднюю школу, — текли по моим щекам слезы. — Мне больше ничего не нужно. Только закончить школу…
— Тебе нужна семья, — вздохнул не по годам мудрый Микки. — Как и всем нам.

Наше время 

— Ты все больше и больше пугаешь меня, дорогая, — сидел рядом со мной на диване Гарри, держа на моем лбу пакет со льдом. — Ты отказалась показаться врачу, не хочешь ничего рассказывать… ты вообще ничего не хочешь!
— Это не так, — отстранила я его руку и убрала лед. — Спасибо, но ты меня уже заморозил.
— Тебя нельзя заморозить, — заверил меня друг. — Ты уже и так отмороженная! Сколько можно над собой издеваться?
— Столько, сколько нужно, — грустно сообщила ему я, с кряхтеньем принимая сидячую позу и обнимая колени. Призналась: — Все происходит независимо от меня. Память возвращается какими-то странными кусками. Какая-то случайная фраза или ситуация срабатывают триггером — и я оказываюсь в прошлом и как бы живу там, или, вернее, переживаю все заново.
— Тебе срочно нужно в отпуск, — сдвинул густые брови Фуаррез. — Погреешься на солнышке…

И меня снова закрутило в водовороте, но на этот раз не о моем прошлом, а о настоящем… 
— Я прошу отправить меня в зону боевых действий! — вытянулся перед столом полковника Кэмерон. — Это мой пятый рапорт!
— И мой пятый отказ, — устало посмотрел на него моложавый мужчина с короткой стрижкой «бобрик». — Вы не готовы, рядовой Маноло. Ваша подготовка не завершена, а посылать на Ближний Восток пушечное мясо не в моих правилах.
— Это мое дело, — упрямо сжал губы Кэмерон.
— Если вы так стремитесь умереть, рядовой, — нахмурился полковник, — то сделайте это не под моим командованием! Я не буду принимать в этом участия!
— Прошу прощения, но это не ваше дело, сэр, — не сдавался Кэм, — почему я так туда стремлюсь. Просто подпишите мой рапорт, и все!
— Нет, не все! — хлопнул полковник по столу, заваленному бумагами. Рявкнул: — Если у вас нелады с девушкой, то это не повод дать себя подстрелить! — Он посмотрел на собеседника с отеческим укором. — Попробуйте просто выяснить ваши отношения. Иногда, сынок, достаточно просто поговорить или сделать шаг навстречу…
— Мне некуда шагать, сэр. — В синих глазах Кэмерона затаилась боль. — Все, что должно было быть сказано, уже произнесено. Обратного пути нет.
— И все же я даю вам возможность подумать, — поднялся из своего кресла полковник. — Если через месяц вы не измените своего решения, то так тому и быть: я удовлетворю ваш рапорт, рядовой Маноло. А сейчас шагом марш на тренировки — получать необходимые навыки!
— Есть, сэр! — рявкнул Кэмерон, разворачиваясь на выход. — Благодарю вас, сэр!

— Гарри! — вцепилась я в мужчину, когда пришла в себя. — Гарри, он хочет на войну!
— Кто? — оторопел друг, протягивая руку к пакету со льдом. — Меня все же терзают смутные сомнения, что ты перегрелась. И где ты только успеваешь найти солнце при полной пасмурности? Или это у тебя стресс?
— Прекрати юморить! — вскочила я с дивана в полной панике и забегала по комнате, заламывая руки. — Ты не понимаешь… Я все сделала, чтобы его уберечь, а он хочет себя убить!
— Да кто «он»? — поймал меня Гарри и усадил рядом. — Прекрати, пожалуйста, мельтешить! У меня от тебя голова кружится!
— Кэмерон, — выдохнула я, пребывая в ужасе. Посмотрела на друга расширенными от страха глазами. — И я ничего не могу изменить! Понимаешь? Совсем ничего.
— С нашими-то связями и твоими возможностями? — изумился Фуаррез. — Да тебе стоит только поманить своим изящным пальчиком — и все политики и военные выстроятся в длиннющую очередь и сделают все, что пожелаешь!
— Я не могу, — опустила я руки на колени. Со слезами в голосе: — Если вмешаюсь, то ему точно не жить. — Подняла больные глаза на Гарри. — А так у него есть хотя бы какой-то шанс.
— Тогда молись, дорогая, — прижал меня к себе мужчина. — И я буду молиться вместе с тобой. Ты заслужила свой кусочек счастья, Джейн.
— Хотелось бы верить, — заливалась я слезами, смачивая кремовую дизайнерскую рубашку друга. — Хотелось бы верить…
— А что нам еще остается? — отозвался печально Гарри, поглаживая меня по волосам. — В таких ситуациях спасает лишь вера.
Мы немного помолчали, думая каждый о своем.
— Ты уверена, что мы ничего не можем сделать в этой ситуации? — тихо спросил друг спустя время. — Хоть что-то?
— Нет, — отстранилась я от него, вытирая слезы. — Будет лишь хуже. Я и так сделала все, что смогла. — Криво ухмыльнулась. — Я избавила его от своего присутствия и этим сохранила ему жизнь. — Призналась: — И одновременно этим ее испортила.
— Джейни, — растерянно пожевал губу Гарри. — А ты ему это сказала? Ты вообще сказала парню, почему с ним расстаешься?
— Нет, — покачала я головой. — Иначе бы мы не расстались, и мне бы пришлось его хоронить. Я просто оттолкнула его, и все.
— Прости, дорогая, — вытаращился на меня приятель и коллега. — Но ты идиотка! При всех своих способностях. Ты даже не дала мужику сделать выбор? — Он ткнул в меня пальцем. — Ты все сделала за него и теперь ждешь, что он с этим смирится? Серьезно?
— Абсолютно, — согласилась я. Поежилась. — Конечно, в твоих устах это звучит по-другому, но как я могла сказать любимому человеку «со мной ты умрешь, а значит, беги от меня быстрее»?
— Дура ты, Джейн, — фыркнул Фуаррез. — Людям нужно давать свободный выбор, иначе все теряет смысл. И ты, — посмотрел он на меня исподлобья, — сделала грандиозную ошибку, за которую будешь долго и много платить!
— Уже плачу, — вздохнула я. — И, Гарри… — Я запнулась. — Ты же до сих пор работаешь с тем детективным агентством, которое проверяет наших желающих получить помощь?
— Естественно, — хмыкнул друг. — Ты же знаешь, сколько мошенников всегда крутится вокруг организаций, связанных с благотворительностью. Я не могу позволить себе поощрять порок!
— Угу, — слабо улыбнулась я. — Единственные пороки, которые ты поощряешь, — это свои.
— Ну, — пожал он плечами, — у меня тоже могут быть слабости, присущие сильным мужчинам. — К тому же я до сих пор разыскиваю Кевина, чтобы надрать ему задницу и отобрать свои деньги. — Он поймал мой скептический взгляд. — Да, я не нуждаюсь больше благодаря тебе, но это дело принципа! Нельзя гадить в той постели, где спишь!
— Ладно, воин в голубых доспехах, — потрепала я его по руке. — Попроси своих детективов собрать информацию о Микки Джонсе из Индианы, Нэшвилль. Ему сейчас должно быть восемнадцать лет. Родился в июне, двадцать седьмого числа.
— Пойду позвоню, — поднялся Гарри, записав информацию в свой потрепанный блокнот, который предпочитал любому электронному устройству, — и дам задание. А ты пока отдыхай!
— Некогда, — встала я за ним. — Хочу сегодня повидать миссис Марни. Она в последнее время себя плохо чувствует, а родные совершенно не собираются ее навещать.
— Только не переутомляйся, — посоветовал мне друг, удаляясь в кабинет.
— Обязательно, — фыркнула я в ответ, вставая и направляясь в гардеробную. — Но не на этом свете.
Я натянула на себя простую, не привлекающую внимания одежду, спрятала волосы под потрепанной бейсболкой, схватила сумку-рюкзак и выскочила из квартиры.
Через час я сидела в комнате у миссис Марни в доме престарелых, который мы патронировали с Гарри, и держала на вытянутых руках шерсть, помогая ее сматывать в клубок.
— Совсем ты себя не бережешь, деточка, — ласково попеняла мне девяностолетняя бабушка-одуванчик. Это особо подчеркивалось кудрявыми, абсолютно седыми волосами, стоявшими дыбом. — Еще больше похудела, побледнела. Нельзя так, девочка моя.
— Это работа, — тепло улыбнулась я деятельной старушке, глядя, как узловатые натруженные пальцы ловко управляются с пряжей. — А вы как?
— Ну как я могу в моем-то возрасте? — усмехнулась миссис Марни. — День прошел — и слава богу! С тех пор как умер мой дорогой Стивен, я лишь жду нашего воссоединения.
— Не надо так, — попросила я старушку, испытывая тревогу за нее. А скорее, за себя. За это короткое время я успела привязаться к этой солнечной, улыбчивой пожилой женщине с громадным сердцем. — Вам еще жить и жить…
— Э-э-э, милая, — рассыпалась дребезжащим смехом бабуля. — Спасибо на добром слове, но что на роду суждено, то и случится. У каждого из нас своя судьба.
— Это если она есть, — пробурчала я, убаюканная ее умиротворяющим присутствием. — А если эта судьба, как вы говорите, не определена? Если никто ее не знает? Ведь может такое быть?
— Когда я была совсем маленькая, — внимательно посмотрела на меня поверх очков пожилая женщина, — то часто бывала в индейской резервации, играя с детьми. Особенно мне нравились посиделки вечером около живого огня. — Ее выцветшие от времени зеленые глаза затуманились воспоминаниями. — Одна из старых индианок, возившихся с нами, любила рассказывать предания и легенды. Так вот, самая древняя из них гласила, что иногда падающая звезда может спрятать жизненную дорогу человека. Не для того, чтобы перечеркнуть ее, а для того, чтобы он прошел своим путем, не оглядываясь на предсказания и прогнозы.
Я судорожно вздохнула.
— Такой человек предопределен для чего-то очень важного, — продолжила миссис Марни. — И его судьба скрыта от других, чтобы те не мешали ему следовать по предназначенному пути. Так гласила древняя легенда.
— Спасибо, миссис Марни, — отдала я ей оставшуюся шерсть. — Я запомню. А сейчас мне пора.
— Да благословит тебя Господь, деточка, — улыбнулась мне пожилая женщина. — И укажет тебе правильную дорогу. И помни, солнышко, мы всегда идем по пути потерь, чтобы найти в конце нечто важное…
Я поцеловала ее в морщинистую щеку, похожую на печеное яблоко, и ушла домой.
На следующий день произошло непонятное: Гарри исчез. Вернее, не исчез, а начал активно от меня прятаться. То у него дела, то нужно уладить проблемы, то поехать на встречу, то срочно уехать со встречи… ничего не понимаю!
Так прошло пару дней.
Наконец я не выдержала и зажала своего делового партнера в углу одного из ресторанов после ужина с важным клиентом.
— Быстро рассказывай, что случилось! — потребовала я, пытаясь поймать его ускользающий взгляд.
— Джейни, — промямлил друг, по-прежнему пряча глаза, — мне бы не хотелось…
— Мне бы тоже не хотелось, — отрезала я со всей категоричностью, — в тебе разочароваться! Это уже переходит всяческие границы!
— Дорогая, — вскинул на меня больные глаза Гарри, — мне не хотелось причинять тебе дополнительную боль… — Он собрался с духом. — Тот ребенок, мальчик, о котором ты вспомнила и хотела узнать… Его больше нет… Давно.
И меня выкинуло в прошлое…

Пять с половиной лет назад 

— Его больше нет, — виновато сказал высокий полицейский с седыми усами, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Вот отчет о произошедшем.
— Что значит «его больше нет»? — никак не могла я взять в толк, чувствуя в груди громадную дыру. — Мой братец Микки уехал? Куда?
— Он умер, деточка, — пояснил коп с сочувствием. — Мы еще не знаем, что конкретно послужило причиной пожара: непотушенная сигарета или неисправная проводка. Идет следствие. Но все, кто был в доме, сгорели.
— Этого не может быть, — прошептала я, пытаясь хоть что-то рассмотреть в отчете глазами, полными непролитых слез. — Микки должен был спастись… Он никогда не спал крепко…
— Он пытался, — скрипнул зубами полицейский. — Но трудно быстро доползти до выхода в пожаре, если сломаны ноги. Мы предполагаем, его придавило падающей балкой…
В моей груди разросся и лопнул колоссальный пузырь, наполненный болью, и затопил меня ею до самой последней клеточки.
— Воды? — поддержал меня мужчина, придвигая стакан. — Вы же с работы сюда приехали?
— Да, — тряхнула я головой, стараясь начать дышать. Проронила: — Когда похороны? — Смутилась, опуская ресницы. — Я хочу оплатить…
— Не волнуйтесь, их похоронят за государственный счет, — отстранился от меня полицейский, начиная крутить в руках погрызенную на кончике ручку.
— Нет! — с трудом встала я с расшатанного стула. — Джона вы можете закопать где угодно — хоть в сточной канаве, там ему самое место, но Микки я похороню сама и как положено!

Наши дни 

— Джейн, — тряс меня за плечи Гарри в надежде привести в чувство, — скажи мне хоть что-то… Маленькая моя, ну приди в себя!
— Гарри, — прошептала я на грани слышимости, — отвези меня завтра к нему, пожалуйста.
— Может, не надо? — попытался защитить меня от самой себя друг. — Все это уже прошлое.
— Это мое настоящее, — упрямо сказала я. — И мне нужно быть там. Просто нужно. И что-то мне подсказывает — это не последняя боль и потеря на моем пути. Надеюсь, в конце я все же найду больше, чем потеряю…
— И все же, — обнял меня за талию друг, осторожно провожая к выходу, — мне кажется, что ты слишком много на себя взваливаешь.
— Не больше, чем мне отмерено, — заверила я, слабо улыбаясь.
Гарри привез меня домой и проследил, чтобы я улеглась в кровать. Погрозил мне пальцем и отправился к себе, пообещав вернуться утром.
Мне же предстояла бессонная ночь. Я смотрела в потолок, смаргивая слезы, и вспоминала о тощем, неуклюжем подростке с вечно неунывающей душой, которому не суждено стать взрослым.
Утром Гарри неодобрительно прицокнул, увидев темные круги у меня под глазами, и вручил мне пару черных очков в пол-лица от Диора.
— Я твердо уверен, что папарацци нас выследят, — заметил он, протягивая шелковый платок на голову, — так давай усложним им задачу. — Он раздраженно щелкнул пальцами. — В последнее время эти стервятники как с цепи сорвались. Так и вынюхивают вокруг. Медом ты, что ли, намазана?
— Как скажешь, — не стала сопротивляться я, пребывая в своих мыслях.
Через шесть часов мы были на месте, сменив два автомобиля и частный самолет.
— Прости меня, Микки, — стояла я около занесенной снегом могилы на маленьком кладбище провинциального городка. — Я так спешила уехать, что забыла о тебе, дорогой мальчик.
— Ди, — погладил меня по плечу Гарри, — нам нужно идти. Твое присутствие привлекает слишком много внимания. Смотри, сколько появилось народу на безлюдном до этого кладбище. Хоть мы и замели следы, но чует мое сердце: скоро здесь будет пресса. Ты же не хочешь, чтобы подробности твоей личной жизни трепали на всех углах?
— Дай мне еще пару минут, — попросила я, не сводя напряженного взгляда с почти незаметного холмика с потемневшей табличкой. Такие, как мы с Микки, никому не нужны. Никто не будет о нас вспоминать. Никто не придет проведать.
И пусть я ему неродная по крови, но я могу уделить своему маленькому Микки несколько минут своей занятой жизни и попросить у него прощения за свой страх и трусость. Потому что я ушла, а он остался. Один против огромного, жуткого монстра в человеческом теле. И проиграл эту непосильную схватку. Мой маленький стойкий солдат, мой Микки…
— Ди, — теребил меня Гарри, — пойдем уже. Еще немного, и нанятая охрана будет не в состоянии сдерживать папарацци, и тогда…
— Гарри, — я крепко вцепилась в лацкан его черного кожаного пиджака, — пообещай мне одну вещь! Пообещай мне, что мы обязательно построим дом помощи вот таким вот несчастным детям!
— Могла бы и не говорить, — мрачно сказал друг. — Я читал полицейские отчеты.
— Я хочу выполнить свой долг! — отчеканила я, прежде чем меня снова накрыло.

Подготовительный военный лагерь 

— Я хочу выполнить свой долг, сэр! — стоял навытяжку Кэмерон перед подтянутым майором. — Именно поэтому я прошу все же удовлетворить мой рапорт и отправить меня в зону боевых действий!
— Рядовой Кэмерон, — спокойно сказал мужчина, внимательно изучив собеседника, — с разрешения полковника я подпишу ваш рапорт при одном условии: если вы пообещаете мне, рядовой, не лезть на рожон и не делать глупостей! Я не хочу смотреть в глаза вашему отцу, которого уважаю, и говорить, что его единственный сын пал смертью храбрых, потому что был слишком глуп, чтобы выжить!
— Обещаю, сэр! — отчеканил Кэмерон. Но в его взгляде было другое обещание…

— Гарри! — с громким криком очнулась я в машине, замерзая в тонком кожаном плаще и отчаянно желая согреться. — Мне срочно нужно поехать к Кэмерону. Немедленно! Его все-таки отправляют под пули, и я должна… — Я судорожно вздохнула. — Просто обязана его остановить!
— И как ты собираешься это сделать? — задал резонный вопрос друг, не отрываясь от дороги. — Думаешь, если ты появишься, то он сразу передумает?
— Могу попробовать объяснить, — промямлила я, не особо веря в успех. Слишком хорошо я знаю Кэмерона с его ненормальной чувствительностью и дьявольской гордыней! Он не станет меня слушать. Не станет!
— И он сразу развесит уши, — легко согласился со мной Фуаррез, — поверит и побежит за тобой на край света.
— Пока на край света он бежит от меня, — мрачно сказала я, пытаясь хоть что-то увидеть в будущем Кэма, если мы встретимся сейчас. По всему выходило, что моя идея напрасная и, кроме боли, обоим ничего не принесет. Только хуже сделает. Намного хуже.
Боже, как его спасти? КАК?! Он лезет в пекло потому… меня продрал мороз по коже… Не верю! Он не такой. Кэмерон сильный, он справится!
— Успокоилась? — спустя несколько минут поинтересовался Гарри, выруливая к моему дому. Притормозив, он завозился в бардачке, доставая для меня влажные салфетки и бутылку воды. — Может, лучше обратиться к его отцу, генералу?.. К нашим друзьям? — Гарри задал очень своевременный и правильный вопрос: — Если его не пустят туда — это поможет как-то?
Резко вынырнув из анализа ситуации, я услышала звуки голоса, хотя не сразу сложила их в слова. Растерянно мигнула.
— Нет, — откровенно призналась я, нервно прикусывая губу. Меня трясло. — Успокойся, я больше ничего предпринимать не буду и никуда не поеду, иначе только хуже будет.
— Даже так? — задумчиво произнес партнер.
Сгорбившись и чуть не плача, я обняла себя руками и хрипло уронила, раскачиваясь туда-сюда:
— Гарри, поверь, я увидела эту вероятность через его родителей — и меня замутило. Героин и другие наркотики. Ровно два месяца — в страшной аварии Кэм сгорит заживо сам и неосторожной ездой погубит множество других людей. Альтернатива — погибнет от взрыва в метро, будучи на задании ФБР, связанном с террористами.
— Ого! — Гарри пораженно присвистнул.
— Можешь вздохнуть свободно, тут… ничего не поделаешь. — Я отхлебнула воды из протянутой бутылки и вытерла лицо влажной салфеткой. Мои зубы до сих пор стучали, как кастаньеты. — Для него там быть лучше, чем оставаться здесь… Страшно сказать — безопасней.
— Хоть иногда у тебя срабатывает голос разума, Джейн, — облегченно вздохнул друг. Он дал мне время прийти в себя, а потом помог выбраться из машины и завел в лифт. — Все же… — Двери лифта открылись на моем этаже, и мы оказались в гуще людей в полицейской форме и агентов в штатском, снующих в мою квартиру и обратно.
— Что здесь происходит? — недоуменно спросила я у ближайшего копа.
— Вы кто? — сурово посмотрел на меня служитель порядка. — Почему вы здесь оказались? Зачем пришли?
— Да я вообще-то тут живу, офицер, — начала объяснять, пытаясь разогнать туман, до сих пор прочно царивший в моей голове.
— Это же мисс Доусон, — кинулась ко мне взъерошенная экономка, заполошно махая руками, — хозяйка!
— Где вы были, мисс Доусон? — еще больше посуровел коп и передал в рацию, что объект прибыл и готов.
— Во-первых, — спокойно сказала я, — это не ваше дело, сэр, где я была. Главное, что не здесь. Во-вторых, я требую, чтобы мне объяснили, что здесь произошло. В-третьих…
— Дорогая мисс Доусон! — вынырнул из моей квартиры лощеный агент в черном костюме, сладко улыбаясь и посверкивая в свете электрических ламп набриолиненными, зачесанными назад волосами. Меня от его вида по старой памяти передернуло.
— У меня сейчас все слипнется от такой приторности, — прошептал мне на ухо Гарри. И громко сказал: — Мы все же ждем объяснения, что здесь произошло.
— Прошу, — милостиво разрешил мне войти в мою же квартиру сладко-приторный агент с искусственной улыбкой.
Ну что сказать… Внутри не осталось ничего целого. Вся мебель была разбита на кусочки. Стены измазаны краской с угрожающими надписями, самая приличная из которых была: «Катись в ад, сука!»
— Я ведь только в магазин вышла, — сморкалась в бумажную салфетку экономка. — А когда вернулась… — Она заплакала.
— Миссис Глен, — погладила я ее по плечу, — не нужно беспокоиться о потере работы. Я вас ни в чем не виню. — Я посмотрела на агента. — Если вы с ней закончили, то отпустите домой. Миссис Глен пережила стресс, и ей следует отдохнуть.
— Да-да, конечно, — кивнул слишком приторный агент. — Она может идти.
— Миссис Глен, — обратилась я к экономке, — как только я улажу вопрос с жильем, то сразу вам позвоню. А пока побудьте дома, с сохранением заработной платы.
— Да хранит вас Господь, — последний раз всхлипнула женщина и удалилась.
— Вы имеете представление, — пристал ко мне липкий набриолиненный тип, — кто мог все это сделать?
— С кем имею честь говорить? — вскинула я подбородок.
— Детектив Фокс, — показал мне значок мужчина. — Итак…
И мы углубились в выяснение, кому было нужно отправить ко мне в гости вандалов. Камеры никого не зафиксировали, но соседи обратили внимание на компанию громко хихикающих молодых людей, скорей всего под наркотой, которые пешком поднимались на мой этаж и кому-то все время грозились.
— Я пойду посмотрю, не осталось ли вещей, которые можно спасти, — оставил меня на середине выяснения Гарри. — И ты сегодня ночуешь у меня. Забудь про гостиницы!
— Ты уверен? — повернулась я к нему, в то время как где-то рядом раздался взрыв.
И меня, в который раз, накрыло волной пробудившейся памяти…

Двадцать четыре года назад 

— Ты уверен? — держал в шестипалых руках младенца высокий мужчина с фасеточными оранжевыми глазами и практически отсутствующим носом. — Ты уверен, что уже отдан приказ об уничтожении нашей лаборатории, Тхе’су?
— Отдан приказ об уничтожении всей этой планеты, Аран, — мрачно ответил собеседник, похожий на гибрид утонченно-прекрасного эльфа и робота. Идеальное лицо, изящные, чуть заостренные ушки, копна длинных пепельных волос — и тело киборга, почти целиком состоящее из электроники. — Мы должны каким-то образом сохранить ее. — Он с нежностью посмотрел на крошечный, тихо пищащий сверток в руках Арана.
— Согласен с тобой, друг, — прижал к себе малышку высокий. — Она уникальна. Из всех искусственно выведенных зародышей только она смогла взять лучшее от двух несовместимых друг с другом рас.
— Именно поэтому Совет и отдал приказ уничтожить нас, — криво улыбнулся Тхе’су. — Ты же знаешь, что она слишком опасна для них.
— Она слишком мала, чтобы быть опасной, — отрезал Аран, с чисто отцовской нежностью убаюкивая младенца. — Ди еще ничего не знает о своей уникальности.
— Как ты назвал ее? — спросил робоэльф, наклоняясь и вглядываясь в маленькое личико. — Она прекрасна, но в ней нет ни одной черты породивших ее рас.
— Я зову ее Ди, — улыбнулся ученый, — что на нашем почти исчезнувшем языке значит «единственная». И маленькая Ди уже сейчас все запоминает с абсолютной точностью и может приспосабливаться к любой расе. Она гений мимикрии. Куда бы она ни попала, она скопирует ДНК аборигенов, и ее тело и все системы будут внешне неотличимы от окружающего населения планеты.
— Я все же не могу понять, — провел по нежной детской щечке металлическим пальцем Тхе’су. — Как такое крошечное существо сможет входить в энергетическое поле планеты и оперировать информацией и сознанием людей?
— Пока не сможет, — отнес ребенка в маленькую капсулу Аран. — Ее силы спят. Они проснутся в день совершеннолетия, в двадцать пять лет по исчислению Земли, или при очень сильном стрессе, угрожающем ее жизни.
— Тогда объясни мне еще одну вещь, — нахмурился Тхе’су. — Что делать с вашим проклятием? Как мы сохраним наши гены в ней?
— Все очень просто, — улыбнулся малышке отец. — Придет время, и она сделает то, что должна. И потом повторит нас в своих детях.
— Началось, — прислушался к отдаленному шуму робоэльф. — Готовь малышку к эвакуации, друг, пока не стало совсем поздно. — И быстро вышел из лаборатории.
— Прости меня, Ди, — склонился над малышкой ученый. — Я дал тебе все: проницательность, талант предчувствовать и мимикрию от каргозов; способность аршотов манипулировать, считывать информацию и управлять событиями. Но я не смогу дать тебе отцовской любви, моя дорогая девочка. Прости меня за это… — Он захлопнул капсулу, быстро набрал код и долго смотрел, как исчезает его сотворенная дочь на пути в другой, не входящий в Совет планет, мир. Смотрел до тех пор, пока его не охватило пламя уничтожения.

Год спустя после погрома квартиры 

— Гарри! — Я стояла на стройплощадке, запрокинув голову в строительной каске и рассматривая железобетонный остов будущего центра помощи жертвам насилия. — Ты уверен, что в утвержденном плане было семь этажей? Я насчитала восемь…
— Восьмой — это фойе, где будут приемная и мини-госпиталь, — невозмутимо ответил друг, прикрывая лицо от холодного ветра. — Забыла? Ты же сама хотела.
— Забыла, — повинилась я. — Столько всего навалилось…
— Да уж, — фыркнул Фуаррез. — Ты умудрилась простить Нэнси за причиненный тебе ущерб, сто двадцать четыре раза отказать детективу Фоксу в свидании, истрепать мне все нервы по поводу своего пентхауса…
— Он очень дорогой, — поежилась я, делая шаг в сторону и прячась за высокую мужскую фигуру. — А нам есть куда девать деньги!
— Никогда еще не видел ни одного человека, — насмешливо протянул друг, — который бы так боялся потратить на себя лишний доллар. При твоих-то миллионах!
— Это не мои миллионы, — вздохнула я, объясняя в стотысячный раз. — Это миллионы для помощи нуждающимся.
— Ты тоже нуждаешься! — насупился Гарри. — В нормальном жилье, с охраной и консьержем! А за это нужно платить! Ты уже попробовала жить в съемной квартире, и что из этого получилось?
— Но пентхаус — это уже слишком, — пробормотала я, все еще сопротивляясь, хотя понимала необходимость этого шага. — Нельзя было найти что-то поменьше и подешевле?
— Только мою квартиру, — заверил меня Фуаррез. — Но ты почему-то наотрез отказываешься жить со мной.
— Ты не опускаешь крышку унитаза, — хихикнула я. — И разбрасываешь носки в ванной и по гостиной.
— А твой драгоценный Кэмерон этого не делает? — поднял брови Гарри. — Он ангел?
— Во-первых, я не знаю, — пожала я плечами. — Во-вторых, даже если он станет это делать, то меня это не будет настолько волновать…
— Черт! — раздалось с верхотуры. — Отходите! Быстро!!!
С верхнего этажа сорвалась металлическая балка и упала вниз с ужасающим грохотом.
Этот грохот идеально совпал с грохотом орудий в моей голове. Тело выгнуло в пароксизме боли. Гром от взрывов отозвался фантомным мучительным ударом внутри черепа, и сразу онемела правая сторона лица. Прострелило болью правое плечо. Запекло бедро. Подвернулась левая нога.
Мое лицо исказилось страданием. Я падала. Падала бесконечно долго, и сознание никак не хотело уходить, показывая мне, как рухнул Кэмерон на выжженный безжалостным солнцем песок пустыни. И как белый песок становится красным…

Через три дня 

— Ты должна поесть, Ди, — стоял надо мной Гарри с завернутым в пластик бутербродом из ближайшей забегаловки. — Ты ему сейчас ничем не поможешь, если уморишь себя.
— Я не хочу, — обхватив себя руками, раскачивалась я туда-сюда в коридоре военного госпиталя, где уже второй раз оперировали Кэмерона.
— Не хоти, но съешь! — настаивал мужчина, проводя у меня перед глазами ладонью. — Ты сделала все, что могла. Сейчас остается лишь ждать!
— Я должна сделать для него гораздо больше, — отмахнулась я от него. — Что-то я упустила…
— Что ты упустила?! — передразнил меня друг, плюхаясь рядом. — Ты ввалила в этот вшивый госпиталь кучу бабок и нового оборудования. Ты притащила самого крутого хирурга. Двух! — потряс он у меня перед носом двумя пальцами. — И чуть не выкрала третьего, но он вовремя улетел в отпуск. Ты не спишь четвертые сутки…
— Что ты от меня хочешь? — повернулась я в его сторону, потирая воспаленные глаза с распухшими веками.
— Да практически ничего, дорогая, — протянул он мне бутерброд. Произнес тихо, но отчетливо, с глубоким сердечным участием: — Просто поешь, и я умолкну до вечера.
— Ладно, — тяжело вздохнула я, — но ты принесешь мне кофе. Иначе есть не буду!
— Шантажистка, — поднялся и ушел в направлении больничного кофейного автомата мужчина.
— Мисс Доусон! — окликнул меня хирург в зеленой униформе, выходя из операционной.
— Слушаю вас, — поднялась я на ноги и сделала к нему пару неуверенных шагов. — Что с Кэмероном?
Врач посмотрел на меня глубокими темными глазами и ненадолго подвис, пытаясь сообразить, все же какое место в жизни раненого солдата официально я занимаю.
— Так что? — переспросила я.
— С ним все будет в порядке, — заверил меня известный хирург, которого я сманила сюда щедрой взяткой. — Конечно, дальше последует долгий восстановительный период, — продолжило медицинское светило. — Будут просто необходимы хороший физиотерапевт и массажист, но основное сделано…
— Можете посоветовать ему хороших специалистов? — перебила я его и зажала рот рукой. — Простите…
— Ничего, — устало кивнул врач, — я понимаю ваше состояние. Все данные я пришлю вам на телефон. Постарайтесь заранее договориться со специалистами, сейчас к ним большая очередь, очень много подобных случаев…
— Мистер Кадман? — По коридору размашистым шагом шел высокий массивный мужчина, похожий чертами лица и цветом волос на Кэмерона, в сопровождении миниатюрной заплаканной блондинки.
— Меня здесь не было, — быстро шепнула я хирургу. Скосила глаза. — Мы не в очень хороших отношениях, и я не хочу, чтобы из-за этого Кэмерон не получил должного ухода.
— Конечно, Джейн, — понятливо кивнул хирург. — Я сделаю все, как вы хотите. Но обязательно переговорите на эту тему с главным врачом, чтобы информация не всплыла раньше времени. — Он повернулся к пришедшим: — Да, чем могу помочь, сэр?
— Вы оперировали нашего сына, Кэмерона Маноло, — начал объяснять черноволосый мужчина в то время, как я тихо ускользнула, чтобы замести следы своего пребывания.
От меня уже действительно ничего не зависело. Сейчас все зависит от Кэмерона. И я могу лишь молить Бога, чтобы ему хватило сил…

Через два месяца 

— Дорогая мисс Доусон, — льстиво начал подкатывать малосимпатичный мне политик с большим будущим и еще большими амбициями, — вы меня простите, но ваши расценки весьма велики. — Развел руками и потупил глазки. — Откуда у меня такие деньги?
— Вы действительно хотите, чтобы я вам рассказала точно и подробно — откуда? — удивленно подняла я брови, откидываясь на спинку стула в своем новом кабинете. Гарри все же уговорил меня купить пентхаус с условием, что там будет и наш офис. С этой точки зрения получалось достаточно выгодное вложение.
— Не то чтобы очень, — смущенно закашлялся импозантный мужчина. — Но все же, может быть, вы сделаете мне небольшую скидочку? — Он посмотрел на меня честными глазами и скромно показал пальцами, большим и указательным, крохотное расстояние. — Процентов девяносто, а?
— Все, что я могу сделать, — заверила я его, пытаясь не сорваться и не задушить клиента на галстуке от Гермес, — это показать вам выход…
— Ди! — заглянул к нам Гарри с телефонной трубкой в руке. — Мне неловко вас прерывать, но, похоже, это очень срочно…
— Извините, — встала я, направляясь к выходу, — я должна ответить. Вернусь через пару минут. Чай, кофе, другие напитки?
— Я бы не отказался от виски, — кивнул политик, пользуясь возможностью опустошить мой бар на халяву.
— Гарри, позаботься, пожалуйста, — попросила я, забирая у друга трубку и выходя в соседнюю комнату. Приложила к уху. — Да, я слушаю…
— Мисс Доусон, — раздался в телефоне голос физиотерапевта, — вы меня простите, ради бога, но, при всем моем к вам уважении, мое терпение на исходе.
— Снова проблемы? — тяжело вздохнула я, опускаясь на кушетку.
— Мой клиент просто отказывается выздоравливать, — возмущенно сообщил мне мистер Санчес. — Ведет себя скверно. Он полностью игнорирует мои рекомендации, отлынивает от занятий, кричит, швыряется всем, до чего может дотянуться… пару раз в меня попал… — Мужчина замолчал на некоторое время, глотая рвущиеся с языка ругательства.
Догадываюсь, что Кэм не букетами в него швырял, а как минимум увесистыми напольными вазами, костылями или ночными горшками. А рука у него набитая, тяжелая… в военных лагерях учат на совесть…
— Скажу вам… работать с ним очень неприятно.
— Это последствия травмы, — пробормотала я, сама себе не веря.
— Это последствия дурного характера, — поправил меня мужчина. — И, честное слово, как бы мне ни хотелось… у меня уже не хватает сил это выносить…
— Тройная оплата, — перебила я его. — За все время, что вы будете с ним. И если дотерпите до конца его лечения, то солидный бонус в половину всей суммы. Это ко всему медицинскому персоналу, работающему с Кэмероном, относится.
— По рукам, — повеселел Санчес, прикидывая, как он будет платить за обучение своего старшего сына и перекроет часть кредита за дом. — За такие деньги он может в меня швыряться чем угодно… — Довольный смешок: — Но я оставляю за собой право уклоняться.
— Главное, не убейте пациента до полного выздоровления, — жалобно попросила я медика и отключилась.
Когда я вернулась в кабинет, политик уже успел на треть опустошить бутылку коллекционного виски и разглагольствовал о благе народа и своих путях достижения этого. Правда, почему-то во всех случаях благо народа начиналось с него лично.
— Моя ставка, — ухмыльнулась я, подходя к клиенту и нависая над ним сверху, — только что увеличилась на полмиллиона. И это уже со всеми положенными скидками особо бедным. Будете платить или вылетите из обоймы?
Надо ли говорить, что средства были почти мгновенно переведены?

Через месяц 

— Ди, — поймал меня на выходе из квартиры Гарри, — тебе звонит массажист. Похоже, парень собирается увольняться. По крайней мере, он поинтересовался, хотим ли мы получить имена тех, кто может его заменить.
— Что-то случилось, мистер Мак-Кинли? — вырвала я трубку у друга, собираясь выслушать про все выходки Кэмерона и огрести по полной программе.
— Случилось то, — заметно сдерживая возмущение, ядовито произнес обычно невозмутимый массажист с руками воистину золотыми, — что вся моя работа насмарку. Ваш подопечный просто не хочет, не желает ходить и жить. Он отказывается верить в излечение. Смотрит в потолок, ничего не ест, делать массаж и необходимые манипуляции мне не дает, протестует… что называется, себя медленно гробит. Мы не имеем права фиксировать больного, а иначе как с ним процедуры проводить?! И потому я категорически отказываюсь с ним работать под угрозой потери своей репутации, которой очень дорожу…
Я молча выслушала, не перебивая.
— Поймите, — продолжал Мак-Кинли, — контрактуры просто так, сами по себе не пройдут. Боли и рубцы тоже. Если упустить сейчас, дальше будет только хуже, причем намного. Если спаечный процесс зайдет слишком далеко, то…
— Могу я соблазнить вас дополнительной оплатой? — вздохнула я, соображая, чем еще можно взбодрить упавшего духом Кэма. При воспоминании о кардиомониторах, повязках и запахе антисептиков у меня начиналась паника. За этим стояли раны и кровь Кэма, которых я смертельно боялась.
— Нет, — спокойно и с достоинством отказался Мак-Кинли, — это не поможет. Я не могу брать деньги за то, что ничего не делаю. Потому что ваш подопечный просто не позволяет мне хоть что-то делать…
Мой взгляд упал на рассыпанные на столике гламурные журналы. Девушки на обложках были одеты очень смело, их тела казались практически оголенными… О! Придумала!
— Дайте мне неделю, — попросила я. От предвкушения мое сердце забилось быстрее. — Думаю, у меня есть способ заставить его проходить все необходимые процедуры с бешеным энтузиазмом.
— Неделя, — согласился со мной массажист и отключился.
— И что ты собираешься делать? — полюбопытствовал Гарри, который во время моего разговора растопырил уши и откровенно подслушивал возле двери.
— Скажи мне, друг, — медленно произнесла я, глядя на Фуарреза, — а кто у нас самый известный плейбой, которого постоянно преследуют папарацци?
— Марио Марино, — сразу назвал имя мужчина. — К тому же он, по слухам, еще и приплачивает газетчикам, чтобы постоянно быть на первых полосах таблоидов.
— Найди мне его телефон, — попросила я. — Я хочу назначить ему свидание. Срочно! Прямо сегодня вечером!
— Не вопрос, — пожал плечами Гарри, вытаскивая свою незаменимую потрепанную книжку. — Уже набираю… — И протянул мне сотовый.
— Марио? — пропела я в трубку, услышав бархатистый, хорошо поставленный голос. — Это вас беспокоит Джейн Доусон… Ди-Ди, если вы меня знаете… О! Как приятно… Да, конечно, можете помочь. Просто составьте мне сегодня компанию за ужином, если вы не заняты. Замечательно! Значит, в семь вечера! — И нажала отбой.
— Что-то еще? — выжидательно уставился на меня Гарри.
— Будь добр… — помедлила я, прикидывая в уме. — Закажи из любого бутика возмутительно открытое платье на грани скандала. Боюсь, я сама такое не куплю, просто рука не поднимется.
— Потом не обвиняй меня в предвзятости, — фыркнул друг, начиная листать свою любимую книжку в поисках телефонов бутиков. — Я куплю тебе такое платье, после которого у всех мужских портных в этом городе появится срочная работа по перешиву молний!
— Пошляк! — бросила я ему и отбыла на встречу с миссис Марни, общение с которой я бы не променяла за все блага мира. Пожилой женщине не так много осталось, и я хотела провести с ней столько времени, сколько могла.
— Деточка, — погладила меня по плечу старушка, — что-то случилось? Почему ты такая задумчивая?
— Да все как обычно, — усмехнулась я, не желая посвящать ее в свои проблемы. В последнее время отец Кэмерона внезапно начал активно интересоваться, откуда у его сына такая шикарная медицинская страховка, предусматривающая самых высококлассных специалистов и пребывание на одном из самых дорогих оздоровительных курортов мира. Хотя я очень качественно замела свои следы, но это совершенно не означает, что меня нельзя найти. И кто знает, как на мое вмешательство отреагирует его семья? Даже я могу только догадываться. Проверять мне не хочется.
— Ну, не хочешь говорить — не говори, — согласилась со мной пожилая женщина, присаживаясь рядом на диванчик. — Я очень надеюсь, что у тебя, солнышко, будет все в порядке.
— Я тоже на это надеюсь, — ласково улыбнулась я ей, ощущая исходящее от старушки материнское тепло и заботу. Нахмурилась. — Почему я никогда не вижу вашу семью? У них нет денег, чтобы к вам приехать?
— У них нет времени, — печально улыбнулась женщина. — Оказывается, самый большой дефицит в мире для сыновей и внуков — это время.
— Так неправильно, — пробормотала я. — Время быстротечно, и мы рискуем не сказать самых важных слов любимым.
— Это ты по своему опыту говоришь? — хитро сощурилась миссис Марни. — Какой мужчина заставляет тебя так напряженно вглядываться в завтра?
— Не только в завтра, — хмыкнула я, — но и послезавтра, и на месяц, и на год вперед.
— Значит, стоящий, — довольно кивнула старушка. — Плохой мужчина не заставляет тебя думать, как прожить свой день с ним. Такой заставляет думать, как прожить свой день без него.
Звякнул мой телефон, принимая текстовое сообщение от Гарри.
— Спасибо, — искренне сказала я, читая эсэмэску. — Мне, к сожалению, пора. Приду, как только смогу.
— Спасибо тебе, деточка, — расплылась в довольной улыбке женщина, утопив глаза в морщинах, — за то, что находишь время для старой бабки. Жалко лишь, мне тебя нечем отблагодарить.
— Просто оставайтесь со мной как можно дольше, — поцеловала я ее и ушла, чтобы привнести в свою жизнь некоторое разнообразие. Представила себе заранее реакцию Кэма и рассмеялась. Разнообразие? — о да!

Через час 

— Ты действительно считаешь, — рассматривала я себя в зеркале, — что это именно платье, а не костюм для стриптиза?
Выбранное Фуаррезом платье было сшито из серебристого ламе, прекрасно оттеняющего мои глаза и волосы, и состояло из длинной юбки-лохмотьев и двух прикрывающих грудь полосок, сделанных из серебристых цепочек с синими камнями.
— Ты же хотела самое развратное, — хмыкнул друг, обходя меня по кругу. — По-моему, эффект достигнут. — Он прищурился, критически оценивая результат изысканий.
— Да уж, — уныло согласилась я с ним, поворачиваясь туда-сюда перед зеркалом, — развратнее только пойти голой. К тому же этот фасон совершенно не предусматривает нижнего белья, если не считать за него две вшитые полоски.
— Пусть это останется за кадром моего внимания, — захихикал Гарри и кивком указал на серебристые туфли с головокружительными каблуками. — Главное, не сверни себе на них шею до того момента, как твой возлюбленный возжелает сделать это своими руками.
— Добрый ты, — прошипела я, надевая обувь и чувствуя себя Пизанской башней. — Лучше проводи меня вниз, чтобы я не убилась раньше времени или меня не изнасиловали по дороге.
— Конечно, дорогая, — галантно предложил мне согнутую руку друг. — Я буду счастлив прочитать о тебе наутро в газетах.
— А уж Кэмерон-то как будет счастлив, — пробормотала я, пребывая в раздумьях — не хватила ли я лишку со своей придумкой.
Гарри набросил мне на плечи шелковую накидку, частично скрывающую мой провокационный наряд, и сопроводил меня вниз, где уже в нетерпении околачивался Марио.
— Надеюсь, — широко улыбнулась я своему кавалеру по необходимости, — у нас сегодня будет замечательный вечер!
И ведь не ошиблась. Все три часа, что мы с ним провели в ресторане, на меня пристально глазели посетители, мешая нам есть. То и дело щелкали вспышки камер, мешая нам спокойно беседовать. И все мужчины пытались пройти мимо меня, чтобы заглянуть сверху и убедиться, что моя грудь им только померещилась. И опять же мешая нам есть и беседовать!
— Знаете, Джейн, — поцеловал мне руку около моего дома Марио. Его лицо исказила легкая гримаса. — Вы, безусловно, прекрасны и обаятельны, но я не могу встречаться с девушкой, которую замечают вместо меня. Это травмирует мое раздутое эго.
— В любом случае, — подарила я ему формальную улыбку, — благодарю за замечательный вечер и желаю вашему эго не лопнуть. — И удалилась.
Утром я просмотрела свежую прессу и набрала номер мистера Мак-Кинли.
— Доброе утро. Надеюсь ваш подопечный начал свой день с газет? — зашла я немного издалека.
— Мой подопечный, — с видимым спокойствием сказал мне массажист, но в его голосе грохотали отзвуки чистой незамутненной радости, — сейчас активно разрабатывает свою ногу… после того как порвал все газеты в мелкие клочки, а часть из них съел… и очень экспрессивно кроет вас на все лады изящной словесностью. Особенно его почему-то возмутил тот снимок у машины, когда ветром подняло ваш подол до самого верха бедер. — Все так же флегматично (в трубку донеслось чье-то мужское хихиканье): — Хотя мы с Санчесом считаем, что у вас шикарные ноги.
— Э-э-эм, — запнулась я, начиная краснеть, — благодарю за комплимент. Рассчитываю, что сейчас выздоровление вашего пациента пойдет ускоренными темпами.
— Безусловно, — согласился мужчина. И после короткой паузы поинтересовался: — Когда вы в следующий раз приедете? Как всегда, в субботу?
— Конечно, — подтвердила я. — И, как всегда, мне бы не хотелось, чтобы Кэмерон меня видел. Вы же все устроите?
Ответ был традиционным:
— Разумеется, мисс. Разумеется…

Через три месяца 

— Ты сегодня выглядишь очаровательно, дорогая, — обнял меня за талию Гарри, элегантный и утонченный в своем смокинге. — Замечательный вечер, правда? — Обвиняюще напомнил: — Первый с момента твоего подстроенного свидания!
— Мне кажется, это платье слишком открытое и вызывающее, — тихо ответила я ему на ухо. — Этот разрез до бедра вызывает жуткий выброс тестостерона и неконтролируемое слюноотделение у большей части присутствующих на этом рауте.
— Дорогуша, — хохотнул спутник, целуя меня в оголенное плечо. — Это не разрез, а ты сама заставляешь их пускать слюни. Ты просто не осознаешь своей красоты. К тому же после того платья, что ты надевала для Марио, это — образец целомудрия. Жалко, что ты спустила такой наряд в унитаз.
— Хорошо бы, чтобы и другие мою преувеличенную красоту тоже не осознавали, — поежилась я, надевая на лицо широкую улыбку и благожелательно кивая проходящему мимо сенатору. — Это создает ненужные проблемы и…
— Обворожительная мисс Доусон, — раздался у нас за спинами глубокий бархатный голос. — Разрешите невежливо прервать вашу, несомненно, увлекательную беседу и представить своего друга.
— Конечно, мистер Маркозо, — повернулась я к симпатизирующему мне политику и застыла, встретившись с холодным взглядом синих глаз. Замерла на секунду, хотя и ожидала этого. Вернее, я точно знала, что на этом приеме будет Кэмерон. Собственно, почему я сюда и пришла. Взяла себя в руки и улыбнулась: — Мы уже знакомы. Если я не ошибаюсь, мистер Маноло?
— Не ошибаетесь, мисс Доусон, — склонился над моей рукой Кэмерон.
Он изменился. Густую черную шевелюру украсила легкая седина. На правом виске появился красный шрам, чуть спускавшийся на щеку. К тому же он возмужал. Стали шире плечи, рукава элегантного смокинга не могли скрыть налитых мышц. Дикий зверь в гламурной упаковке.
Но претерпела изменения не только внешность. Изменилась его внутренняя суть. Доброжелательность и открытость превратились в замкнутость и недоверие. Появились холодность и надменность. И во многом это была исключительно моя вина.
Когда я видела его в процессе выздоровления, то в основном издали. Ближе подходить было опасно. И так мне все время казалось, что Кэм чувствует мое присутствие. Он постоянно смотрел в мою сторону. Был ли то инстинкт хищника или радар влюбленного?
— Рада вас видеть, мистер Маноло, — прощебетала я, собрав в кулак свою волю, чтобы не запустить жадные руки в его волосы, вспоминая их шелковистость.
— Чего не скажешь обо мне, мисс Доусон, — выпрямился Кэмерон. — Мне неприятно видеть, в кого вы превратились.
— Как вы смеете! — ахнул Гарри. — Вы сейчас оскорбляете даму!
— Где вы тут нашли даму? — усмехнулся Кэмерон, не сводя с меня пристального взгляда. — В этом вызывающем красном платье мисс Доусон похожа на бордельную шлюху!
И вот что я вам скажу: какой бы умной и уникальной ни была женщина, к какой бы расе ни принадлежала, какими бы возможностями ни обладала, она всегда остается женщиной и остро реагирует на неприкрытое оскорбление. Почему я должна быть исключением?
Исключением я быть не пожелала и от души отвесила ему звонкую пощечину. Молча. После чего посмотрела ему в глаза и развернулась на каблуках, направляясь к выходу из банкетного зала, кипя от злости.
Не то чтобы я хотела получить награду, но и такого наказания не заслужила. Почему мне казалось, что он все же должен понять необходимость моих действий? Почему я обожествляла его, в то время как он просто ходил по земле?
— Как вы могли себе такое позволить, Кэмерон? — возмутился сенатор. — Вы незаслуженно оскорбили женщину!
— Я всего лишь сказал правду вслух, — презрительно ответил ему Кэм.
— Не плачь, дорогая, — догнал меня Гарри, набрасывая на плечи палантин из норки. — Он того не стоит.
— Кто тебе сказал, что я плачу? — развернулась я к нему. Ткнула пальцем ему в грудь. — Запомни, Гарри, если я заплачу, то только на чьих-то похоронах! И это будут не мои похороны! Кстати, напомни мне завтра урыть этого мерзавца!
— Почему не сегодня? — осторожно спросил друг, выводя меня на крыльцо и давая знак подогнать машину.
— Потому что сегодня я его слишком глубоко зарою, — мрачно сказала я, раздумывая. — А мне вскоре захочется еще раз его откопать, чтобы сообщить, какой он беспросветный негодяй!
— Боже, Джейн, — хмыкнул Гарри. — Ты, оказывается, умеешь использовать подзаборные выражения. Где ты научилась такому чудному словечку?
— Не дразни меня, — зыркнула я в его сторону, усаживаясь в машину. — Или я ознакомлю тебя со всем моим обширным лексиконом в этой области. Ты себе не представляешь, сколько нехороших слов я знаю!
— Молчу, моя дикая кошка, — закатил глаза друг, усаживаясь рядом. — Иначе моя нежная натура просто не переживет такого стресса.
Пока я кипела гневом и негодованием, призывая на чью-то брюнетистую голову все возможные и невозможные кары, мы приехали к моему дому. Квартира была достаточно большой, чтобы Гарри изредка оставался ночевать, поддерживая свое реноме, и при этом не стеснял меня. У него была личная спальня на противоположном конце квартиры. И мы друг друга не беспокоили.
— Я пошла в душ! — рявкнула я, оказываясь дома. Расшвыряла в разные стороны туфли и, подхватив длинный подол, побежала в ванную комнату.
Там содрала с себя злополучное платье, постояла под горячими успокаивающими струями воды и пришла в себя, обретя внутреннее равновесие. После расчесала и высушила волосы, накинула на плечи белый шелковый халатик и вышла в гостиную, чтобы налить себе выпить. И замерла…
Посреди моей элегантной гостиной стоял Кэмерон, держа руки в карманах черных брюк. Галстук-бабочка был развязан и просто висел за воротником расстегнутой белой крахмальной рубашки.
— Твой любовник ушел, — совершенно спокойно сообщил мне Кэм, окидывая безучастным взглядом с головы до ног.
— Его можно было заставить уйти только тремя способами, — так же спокойно ответила я, подходя к бару и наливая себе выдержанный виски. — Пообещав изуродовать внешность, разорить или испортить его мужественную репутацию. Каким из этих трех способов ты воспользовался?
— Первыми двумя, — любезно поделился со мной нежданный гость. — Про третий я не знал.
— В следующий раз, — отпила я глоток из хрустального бокала, — просто скажи, что тебе нужно со мной поговорить. Не стоит так жестоко травмировать психику бедного Гарри, мне еще с ним работать…
— Следующего раза не будет, — процедил сквозь зубы Кэм, не сводя с меня пристального взгляда.
— Тогда зачем ты здесь? — делано изумилась я, приподнимая бровь. — Мог бы сообщить на вечере.
— Зачем? — фыркнул мужчина, начиная покачиваться с пятки на носок. — И так завтра все газеты будут пестреть нашими фотографиями.
— Не будут, — спокойно ответила я, накачиваясь виски.
— О! — криво ухмыльнулся Кэм. — Я же совсем забыл, кто ты…
— Ты совсем забыл, кто ты , — перебила я его. — Забыл, что ты мужчина, а не истеричка в штанах.
— Надеешься вывести меня из себя, — презрительно бросил Кэмерон, слегка меняясь в лице. — У тебя не получится.
— Правда? — широко открыла я глаза. — Ну да, разумеется. Ты же спокоен как удав. Это особенно заметно по тому, как пытаешься скрыть свою эрекцию, держа руки в карманах.
— Что тут такого особенного? — чуть смутился незваный гость. — Ты все еще очень красивая полураздетая женщина, а я все-таки мужчина.
— Может, будешь мужчиной без «все-таки»? — провоцировала я его на действие. Вспомнила: — Ой, прости, бога ради, совсем забыла… ты же пришел ко мне домой, чтобы сказать, насколько я тебе безразлична!
— Ты права, — неохотно признал Кэм, сжимая губы в тонкую суровую нить. — Я не забыл тебя. Я так долго пытался понять: почему? Перебирал в уме все наши встречи, искал, чем я мог тебя обидеть и оттолкнуть, но ничего не находил. И только потом понял, когда уви… — Он запнулся, не желая признаваться, что видел мои снимки в газетах. — Когда начал мыслить связно: тебе просто тогда захотелось кого-то свеженького, да? Признай, что я просто тебе надоел!
Я молчала. Потом отвернулась, поставила стакан на столик и обхватила себя руками. Глаза набухли слезами. Я не должна признаваться, нельзя ему говорить! Если скажу — ровно через две с половиной минуты Кэмерон Маноло, выскочив из дома в невменяемом состоянии, сядет и заведет машину. Еще через пять на большой скорости вылетит с дорожного полотна и врежется в бигборд. Через сутки реаниматологи зафиксируют смерть мозга, и этого не изменить.
— Это уже прошлое, — выпрямилась я, полуотвернувшись и не желая показывать свои слезы. Вместо этого схватила свой стакан и одним глотком выпила виски. И налила себе еще на палец. С Кэмероном сейчас можно было говорить лишь через такого посредника, как алкоголь.
Больно, когда бьют в открытую рану. И нечем ее прикрыть, потому что все отдала вот этому непреклонному человеку рядом. Мужчине, который просто не хочет понять причин моих поступков, ведь он знает не меня, а тот образ, который сам придумал и увидел.
Страшно признаться, но Кэмерон даже не пытался меня узнать. Да, я ему нравилась. Он был влюблен. Но знал ли он меня? Нет, не знал. Да и не мог по большому счету. У нас практически не было времени для разговоров по душам. Все заменял безудержный секс. Да и что я могла ему рассказать беспамятная?
Сейчас им движет обида отвергнутого мужчины, не давая трезво мыслить. И я ничего не могу изменить. Наше время еще не пришло. Все, что мне в итоге остается, — это не дать ему возможности наделать глупостей.
Правда, очень странно, что за долгий-долгий период я лишь единожды засветилась в прессе на свидании с кавалером, и меня тут же записали в шлюхи. Ни капли доверия, ни йоты понимания. Стоит ли такой человек моих страданий и усилий?
И ответила сама себе: не такой, как сейчас. Но такой, каким он будет в будущем. И ради этой призрачной надежды я вынесу многое…
— Прошлое? — рявкнул мужчина за моей спиной. — Ты думаешь, что для меня это прошлое? Нет, Джейн, — припечатал Кэмерон, — я ничего не забыл и не собираюсь этого делать. И вот что я тебе скажу… если ты еще хоть раз попытаешься ко мне приблизиться, я заставлю тебя заплатить за каждую секунду из этих бесконечно долгих месяцев!
Слезы сразу высохли. Я аж поперхнулась виски от такой нелогичности.
— Извини, — откашлялась я, внутренне улыбаясь. Подошла к нему, заглянула в прищуренные синие глаза и предложила: — Отомсти мне!
— Почему ты не можешь перестать быть холодной бессердечной сукой? — отшатнулся от меня мужчина. Хорошо еще не перекрестил.
— Может, потому, — постучала я себя пальцем по губам, — что я — холодная бессердечная сука? И мне небезразличен ты?
— Будь ты проклята! — выругался Кэм, уверенно разворачиваясь на выход. Он направился к двери, заметно припадая на левую ногу.
— Я проклята с момента рождения! — крикнула я ему вслед.
Кэмерон, не оглядываясь, сделал странный жест рукой, я так и не поняла, что он значил — то ли «я знаю», то ли «пустое», а может, «я сам такой»? — после чего вышел.
А я осталась составлять свой адский план захвата.
Хочет он того или нет, но мы связаны. Ни он, ни я не можем отказаться от того, что происходило с нами. Только я об этом знаю, а он делает вид, что не знает, и пытается сопротивляться.
Я слабо улыбнулась лезущим в голову мыслям, допила свой виски и отправилась спать.
— Знаешь, дорогуша, — сообщил мне за завтраком нахохленный Гарри, — так можно и инфаркт заработать с таким обращением! — Он поправил воротник дизайнерской рубашки и возмущенно продолжил: — Я чуть не умер, когда открыл дверь и этот зверь практически налетел на меня с кулаками.
— Гарри, — укоризненно покачала я головой, помешивая кофе, — никто на тебя не налетал. Кэм просто посоветовал тебе не вмешиваться, а лучше всего покинуть это место. А твои эротические фантазии на тему доминирования когда-нибудь доведут тебя до беды.
— Это ты мне прорицаешь? — оживился Гарри, приходя в хорошее расположение духа.
— Это я тебе обещаю, — улыбнулась я. — И еще… найди мне телефон помощника сенатора Крэйвиса, его, кажется, зовут Джеймс Рискин.
— Кажется, — передразнил меня друг. — Неужели трудно запомнить имя человека, уже три месяца названивающего сюда в надежде услышать ангельский голосок дьявола во плоти и пригласить тебя на свидание, совершенно не опасаясь, что ты забодаешь его своими рогами и запинаешь копытами!
— Умеешь ты говорить красивые комплименты, — хихикнула я. — Так что по поводу номера телефона?
— Его и искать не надо, — пожал плечами Фуаррез, подливая себе и мне черный кофе. — Он в памяти входящих номеров; обозначен там как «симпатичный надоеда с неправильным уклоном».
— О! — подняла я брови, отыскивая указанный номер. — Так ты ревнуешь?
— Ничуть, — открестился Гарри. Признался: — Для меня он чересчур сладкий, боюсь заработать диабетическую кому. — И помедлив: — А тебе его не жалко?
— Нет, — мотнула я головой. — На его будущем наше единственное свидание никак не отразится. Наоборот, в чем-то поможет.
— Почему единственное? — полюбопытствовал друг. — Ты заранее уверена, что мальчик тебе не подойдет?
— Увидишь, — загадочно усмехнулась я. — И я уверена, что мальчик ко мне больше не подойдет. — Я набрала номер, защебетав в трубку: — Джеймс, это Ди. Как приятно вас слышать в субботнее утро! Поужинать? Нет, к сожалению, не могу… А вот пообедать… О! Прекрасно! Никогда не была в этом клубе. В три часа дня? Замечательно! — И отключилась.
— Скажи мне, дорогая, — озадаченно посмотрел на меня Гарри, — зачем создавать такие сложности?
— Потому что, — вымученно улыбнулась я, — мы с Кэмом еще не можем быть вместе. Время не пришло. Но у него должен появиться стимул, чтобы мне отомстить. Считай, я отвлекаю его от больших неприятностей. Или ревность, или смерть.
— Считаю, что ты мазохистка, — заметил мужчина, неодобрительно качая головой. — Все равно не понимаю, почему бы не пойти по пути наименьшего сопротивления и просто не объяснить возлюбленному свои побуждения и до чего-то не договориться мирным путем.
— Например? — подняла я брови. — Смоделируй развитие событий, пожалуйста.
— Ну-у-у, — задумался Фуаррез. — Например, ты встречаешься с ним сегодня и рассказываешь правду…
Я просчитала ситуацию и криво ухмыльнулась:
— И вечером этого же дня его зарежет грабитель на улице.
— Хорошо, — кивнул Гарри. И тут же поправился: — Вернее, это нехорошо. Я имел в виду… Ладно, — запутался он. — Тогда ты рассказываешь ему это завтра…
— Завтра, — напомнила я ему, — мне будет некому рассказывать. Я буду рыдать над его телом в морге.
— Но ты же ему ничего не расскажешь, — в недоумении уставился на меня мужчина, крутя свою чашку.
— А грабитель его все равно зарежет, — пожала я плечами. — И единственный способ это изменить — направить энергию Кэмерона в другое русло.
— М-да, — поразмыслил над моими словами Гарри. — Все еще запущенней, чем я думал. Ты точно мазохистка. — Тут его осенило: — Ты же не видишь его будущее. Как же ты можешь прогнозировать?
— Ты путаешь два понятия, — надула я губы. — Я не вижу его будущего со мной — оно скрыто от меня завесой. Но прекрасно различаю грозящую ему опасность, если, конечно, сильно сосредотачиваюсь и напрягаюсь. — Призналась: — И то не всегда, чаще через других.
— С ума сойти, — сделал вывод друг и внимательно на меня посмотрел, меняя тему: — В чем пойдешь на свой вынужденный обед?
— В костюме, — проказливо улыбнулась я. — Видишь ли, Гарри, в чем бы я сейчас ни появилась перед Кэмероном, это все равно будет воспринято как провокация, если, конечно, я не надену чадру и мешок из-под картошки. Так что моя одежда уже не важна. Важно, что он будет делать…
— В лучшем случае он тебя прибьет, — сделал прогноз Фуаррез. — В худшем — подаст в суд за преследование.
— Посмотрим, — оптимистично сказала я и поднялась из-за стола. — Пойду готовиться к встрече. Надеюсь, что всем понравится.
— Надейся, — разрешил мне Гарри. — Надежда — вещь эфемерная, ее в суд не потащишь.
Через несколько часов я входила в ресторан загородного гольф-клуба. На мне был светло-голубой шелковый костюм с узкой юбкой-карандаш до колена и приталенный пиджак почти без выреза, под который не требовалась блузка.
— Вы, как всегда, прекрасны, Джейн, — поспешил ко мне Джеймс, встречая у входа и целуя руку. Поинтересовался: — Я же могу называть вас Джейн?
— Безусловно, — немедленно согласилась я, краем глаза рассматривая замершего Кэмерона, обедавшего в компании нескольких человек. Он оглядел меня с головы до ног и уставился на подол, прожигая взглядом. Я просто уже физически чувствовала, как мои колени начали дымиться.
— Мне кажется — это судьба, — разглагольствовал Джеймс, провожая меня к столику в глубине зала. — Джеймс и Джейн. Джи-Джи! Просто счастье! Очень близко к вашему прозвищу — Ди-Ди!
— В ваших устах оно звучит как размер лифчика, — пробормотала я, счастья отнюдь не испытывая и мучительно остро ощущая горящий взгляд Кэма на своей заднице. И громко: — Все возможно в нашем мире, Джеймс. Как ваша работа? Все успешно?
— Ну вы же знаете сенатора, — улыбнулся мужчина, галантно отодвигая мне стул и подзывая официантку с меню. — Здесь очень хорошая кухня. Советую заказать морепродукты.
— Обязательно, — разложила я на коленях салфетку и уткнулась в меню.
Компания Кэмерона за соседним столиком тихо шушукалась, изредка поглядывая в нашу сторону. Кроме них и нас в зале обедали еще несколько пар, не обращающих на нас никакого внимания. По крайней мере пока. Но если я правильно все рассчитала, то это спокойствие долго не продлится.
И точно… Не прошло и пяти минут, как к нам подошел высокий блондин и, приветливо кивнув мне, заявил:
— Джеймс, дружище! Рад тебя видеть! А как поживает твоя жена?
Я прикрылась меню, скрывая улыбку. Если учесть, что у моего кавалера аж три года нет жены, то вопрос весьма насущный.
— Прошу прощения, — нахмурился Джеймс, глядя на блондина с неодобрением. — Но мы развелись три года назад. И потому я не могу ответить на твой вопрос. Если тебе настолько интересна моя бывшая жена, Томас, то советую ей позвонить.
— О, как жаль, — без тени сожаления сообщил довольный блондин, — время летит так быстро! — И ушел к своему столику.
— Простите, Джейн, — улыбнулся мне кавалер. — Вы что-то уже выбрали? Могу порекомендовать…
— Джеймс! — На этот раз к нам приближался невысокий шатен с распростертыми объятиями. — Как жалко, что ты развелся! Я только что узнал эту печальную новость! — Он схватил стул, перевернул его спинкой вперед и уселся верхом, доверительно обращаясь ко мне: — Вы знаете, Каролина такая чудесная женщина!
— И поэтому она чудесным образом ободрала меня на половину состояния, — пробормотал начинающий злиться Джеймс, — притом что сама сбежала с любовником в Вегас.
— Разводы — это печально, — согласилась я, все еще прикрываясь кожаной черной папкой с перечнем блюд. Не из стыдливости, конечно. Трудно оставаться серьезной в такой ситуации.
— Полностью с вами согласен, — сообщил мне шатен. — И ведь какая была прекрасная пара! Просто голубки!
— Стив, — потерял терпение Джеймс, — если ты не заметил, то я здесь с дамой и хотел бы с ней пообедать вдвоем! — нажимая на последнее слово.
— Извини, друг, — опустил уголки рта шатен, вставая. — Но я просто не мог не выразить тебе свое сожаление и сочувствие. Может, ты хочешь выпить? Излить мне душу?
— Ничего изливать я не хочу! — рявкнул в ответ Джеймс. — Сделай милость, оставь нас с Джейн вдвоем!
— Конечно-конечно, — легко согласился Стив и покинул наше общество… лишь для того, чтобы к нам наведался пепельный блондин в клубном пиджаке.
— Джеймс! — полез к нему обниматься новый пришелец. — Ты прекрасно выглядишь для отца троих детей!
Я уже тихо хихикала, не надеясь пообедать.
— У меня нет детей! — вспылил мой кавалер. — Мой брак был бездетным!
— Боже, какой ужас! — закатил глаза пепельный. — Возможно, тебе стоит провериться у врача. Вдруг у тебя проблемы с деторождением? — Обратился ко мне: — Это такая интимная сфера. Но лучше все знать заранее о своем избраннике, правда?
— Безусловно, — заверила его я, кусая губы.
— У меня нет проблем с деторождением! — вскочил в сердцах Джеймс. — Так же как нет проблем с эрекцией и с чем-то еще!
— Нервы — это бич всех политиков, — поспешил к нашему столику блондин. — Как специалист, могу посоветовать несколько психотерапевтов. Они живо поставят тебя на ноги, Джеймс!
— И у меня есть прекрасный врач по половой дисфункции, — вклинился в обсуждение воображаемых проблем шатен. — Он прекрасно помог моему дедушке. Старикан счастлив как ребенок!
— Твой дедушка скончался десять лет назад! — заорал окончательно взбешенный Джеймс.
— Это правда, — смахнул несуществующую слезу Стив. — Но до этого точно был счастлив! Дня два. Потом слегка перенапрягся и…
— Это очень опасно. — Я начала бояться за целостность меню. По-моему, я уже погрызла его сверху, стараясь удержать рвущийся наружу хохот. — В таком возрасте стоит себя поберечь!
— И я о том же, — истово закивал шатен, пока двое остальных уговаривали моего спутника показаться специалистам всех профилей. — В возрасте Джеймса уже стоит думать о здоровье.
— Мне казалось, ему около сорока, — заметила я.
— Это хорошая наследственность, — с честным видом поведал мне шатен. — На самом деле он гораздо, гораздо старше. Просто скрывает. — Стив поскреб щеку. — Думает, что будет жить вечно.
— Что ж, — встала я из-за стола, — я, пожалуй, пойду. Дела. — Посмотрела на просиявшего шатена. — Когда закончите делать из Джеймса дурака, передайте ему, что я искренне сожалею о том, что у него такие знакомые! — И пошла к выходу, бросив на стол салфетку.
Правда, по дороге не удержалась и прошла мимо злорадно ухмыляющегося Кэмерона, тихо сказав:
— Спасибо за испорченное свидание. И приятного аппетита!
— Джейн! — отчаянно крикнул мне вслед Джеймс. — Это все недоразумение!
— Конечно, дорогой! — не сводила я пристального взгляда с Кэмерона, начинающего сознавать, что его победа пиррова. — Мы обязательно встретимся еще раз, хотя бы для того, чтобы я лично убедилась в отсутствии у тебя половой дисфункции! — Последние слова я договаривала под зубовный скрежет Кэма.
— Стерва! — донеслось мне в спину, когда я отходила от столика.
— И горжусь этим, — бросила в ответ, не оборачиваясь, чтобы не показать всю глубину моей боли.
Слава богу, по дороге к машине мне никто не встретился. Вряд ли в этом месте приемлемы безудержно текущие по щекам слезы…
Главное, результат был достигнут. Сегодня вечером в порыве злости и ярости Кэмерон согласится пойти с друзьями в ночной клуб и вернется домой на такси, опоздав на «встречу» с грабителем. Правда, его поход в клуб принесет мне другую неприятность, но к этому я была готова…

Три дня спустя 

— А ты знаешь, что твой ненаглядный Маноло, — придвинул к себе чашку Гарри, — уже успел завести отношения с Магдаленой Арье? По слухам, они познакомились в ночном клубе и продолжили знакомство. Их уже несколько раз видели вместе, когда они обедали.
— Естественно, — кровожадно улыбнулась я. Довольно потерла руки. — И сегодня собираюсь испортить им свидание. Зуб за зуб, так сказать! — Пожала плечами: — Он же лишил меня обеда, так почему бы мне не отплатить ему тем же?
— Дрянная девчонка, — хрюкнул собеседник, расплываясь широкой улыбкой.
— На том стою, — не стала отрицать я очевидное. — И, кстати, сообщи моему секретарю, что я хочу встретиться с мистером Никодой за ланчем в ресторане «Все времена года».
— Коварная стерва, — оскалился Гарри, вставая за телефонной трубкой. — За это я тебя и люблю.
— Гарри, — фыркнула я, — не пугай меня так! Ты мой единственный оплот в мире сексуального хаоса!
— В смысле такой крепкий? — хохотнул друг.
— В смысле такой холодный, — поправила его я. — Не отвлекайся на частности, сосредоточься на основном!
— Твой возлюбленный в чем-то прав, — огрызнулся ничуть не обиженный Фуаррез, — ты в чем-то действительно стерва! Но! — Он отсалютовал мне телефонной трубкой. — Стерва с громадным сердцем!
— Больше никому этого не говори, — сделала я «большие» глаза. — Иначе нас замучают требованием скидки и благотворительности!
Несколько часов спустя я стояла перед входом в ресторан с представительным мужчиной в строгом черном костюме. Сегодня вне ожидания и прогноза погоды был пасмурный ветреный день.
— Я так много о вас наслышан, мисс Доусон, — доброжелательно улыбнулся он мне, поднося к губам мою кисть.
— Это все выдумки, Ричард, — тепло улыбнулась я. — Все гораздо скромнее. Да, вы можете называть меня Джейн. Мне будет приятно.
— Мне тоже, Джейн, — блеснул карими глазами бизнесмен, включая режим охотника. Показал рукой на вход: — Может быть, зайдем?
— Еще пару минут, — остановила его я, вдыхая полной грудью воздух. — Сегодня такая прекрасная погода…
Ричард посмотрел на моросящий нудный дождик и благоразумно не стал комментировать. Мало ли какие у меня предпочтения? Может, я от слякоти таю?
— А вот теперь, — решительно взяла я его под руку, — я полностью готова к нашему общению…
Швейцар распахнул большую стеклянную дверь и склонился в поклоне. Я горделивой навой вплыла внутрь и, естественно, привлекла внимание всех присутствующих.
Ну-у-у, трудно не привлечь к себе внимание, когда на тебе черный брючный костюм из кусочков кожи, соединенных серебристой шнуровкой. И распущенные пепельные волосы струятся до талии. Не хочешь, а взглянешь. На какие только жертвы в моде не пойдешь ради любимого мужчины. М-да. Даже на черные туфли с серебристыми шипами.
Итак, за нами начала закрываться дверь, и тут — надо же, какая неприятность! — налетел порыв ветра и с силой ее прихлопнул. Дзинькнуло стекло, содрогнувшись. Зазвенела люстра. Официант, принесший улиток в соусе сидящей неподалеку паре, вывалил всю тарелку в декольте даме.
— О-о-о! — мурлыкнула я, подавляя лезущую на лицо широкую улыбку и направляясь со своим спутником к столику. Еще раз окинув взглядом пострадавшую, сочувственно поцокала языком: — Как прискорбно! Даже в таком дорогом ресторане случаются неожиданности.
Магдалена Арье застыла на секунду, потом вскочила и ринулась в дамскую комнату по проходу.
— Здравствуйте, дорогой мистер Пашот, — сладко улыбнулась я присаживающемуся на свое место знакомому.
Тот от неожиданности застыл, резко повернулся ко мне и совершенно случайно толкнул стоящего рядом официанта, открывающего шампанское. И официант (конечно, тоже совершенно случайно!) выпустил из рук пробку и окатил пенной струей земляничного игристого пробегающую мимо Магдалену с головы до ног.
— Прошу, — вежливо отодвинул мне стул спутник. Стал оправдываться: — Сегодня какое-то странное стечение обстоятельств. Обычно такого безобразия здесь никогда не происходит, это заведение «пять звезд», и они тщательно проводят подбор своего персонала…
— Ничего странного здесь нет! — возник рядом с нашим столиком разъяренный Кэмерон, отпихивающий наседавшего на него с извинениями метрдотеля. Маноло уставился на меня обвиняющим взглядом и рявкнул: — Прекрати издеваться над Магдаленой!
— Я еще и не начинала, — спокойно ответила я, успокаивающим жестом кладя ладонь на локоть порывавшегося встать Ричарда. — Вы, видимо, плохо спали ночью, мистер… — Наморщила лоб. — Простите, не припомню вашего имени…
— Кэмерон Маноло, — процедил сквозь стиснутые зубы мужчина, все еще нависая надо мной с угрозой.
— Не скажу, что мне приятно, — встала я, бросив салфетку. Обратилась к Ричарду: — Вы меня извините, но я должна удалиться на пару минут в дамскую комнату, чтобы привести в порядок растрепанные чувства.
— Ты никуда не пойдешь! — схватил меня за плечо Кэм, разворачивая к себе. — Еще не хватало…
— Это переходит всяческие границы, — вскочил окончательно разозлившийся Ричард. — Вы не смеете так обращаться с моей дамой!
— Мой рыцарь, — ласково сказала я ему. — Это просто нервный припадок. Не волнуйтесь так. — С угрожающей интонацией: — Мистер Маноло сейчас возьмет себя в руки и успокоится. — После чего невозмутимо проследовала в туалет, где около зеркала рыдала Магдалена.
— Мисс Арье, — встала я напротив нее, скрестив на груди руки. — Если вы не знаете, кто я, то меня зовут Джейн Доусон.
— Что вы хотите? — Девушка судорожно сжимала в дрожащих руках бумажные полотенца, утирая безостановочно бегущие слезы. Дорогой костюм был безвозвратно погублен. Прическа точно так же необратимо пострадала.
— Я? Ничего. Впрочем, нет… Хочу сказать вам, — ответила я, испытывая легкое сожаление от содеянного. Которое, однако, компенсировалось громадным чувством морального удовлетворения. — Что вы зря тратите время с мистером Маноло.
— Это не вам решать! — ощетинилась Магдалена.
— Оу! Разумеется. Конечно же не мне, — без промедления согласилась я, доставая из клатча флакончик духов и брызгая себе на запястья. — Я и не спорю.
В воздухе повис тонкий шлейф ароматов голубых ирисов и белых фиалок — композиции, созданной лично для меня, на заказ. Девушка широко открыла глаза, втягивая его ноздрями: в понимании Магдалены такое сочетание запахов было идеальным.
Поддавшись порыву, я потерла пальцем надушенное запястье, вдохнула и чуть поморщилась — всего лишь неплохо. Всего лишь. Вообще-то я предпочитаю добавку с нотками иланг-иланга и белого мха и немножко цитруса для бодрости. На мой вкус, сегодняшний аромат простоват. И не восторгаюсь фиалками, на худой случай предпочитая белый пион или лилейник… но ведь не меня надо было программировать запахом на доверие!
Я добавила тоном змия-искусителя, глядя мимо девушки в зеркало:
— Но если вы действительно хотите счастливо выйти замуж… — Многозначительно понизила голос: — То вам сто  ит послезавтра зайти в соседний ресторанчик с лобелиями на подоконнике вместо того, где вы обычно обедаете, — и через четыре месяца на вашем безымянном пальчике будет сверкать огромный бриллиант.
В точку! Жертва вся обратилась в слух и стояла практически не дыша. Даже не моргала. Всегда знала, что нейропрограммирование запахами самое надежное. Вот и наглядное подтверждение.
Закрыв колпачок флакона и отправив духи в клатч, я уронила небрежно:
— Если же вы этого не сделаете, то выйдете замуж только через семь лет. Вашим супругом станет ужасный человек, который превратит вашу жизнь в кошмар. — После чего невозмутимо направилась к выходу, снисходительно посмеиваясь.
— Почему вы мне помогаете? — всхлипнула девушка, начиная обдумывать мои слова.
— Потому что я не хочу превратить в кошмар свою жизнь, — уже вполне искренне улыбнулась я ей через плечо. И отправилась к ожидающему консультации клиенту, который рассчитывал на мою профессиональную помощь.
Говоря откровенно, мне весьма импонировал Ричард. Было в нем что-то старомодное и рыцарское. Внутренне он совершенно не походил на большинство современных дельцов, его очень уважали за ум и принципиальность в определенных кругах общества. Рич не слыл бабником, но дамы им восторгались. И, на мой неискушенный взгляд, у него был лишь один существенный недостаток: он не был Кэмероном. Иначе бы я точно не устояла.
Мы прекрасно с ним пообедали за приятной беседой, затрагивающей в том числе все те проблемы, которые интересовали заказчика. Между делом я поглядывала на стоящих неподалеку Магдалену и Кэмерона, о чем-то очень оживленно разговаривающих.
Наконец пара вышла из ресторана явно не в радужном настроении. Но и мне пора было идти.
— Надеюсь, я ответила на все ваши вопросы, — улыбнулась я собеседнику, сворачивая салфетку. — Потому что у меня через полчаса следующая встреча.
— Мне было весьма приятно познакомиться с вами, Джейн, — встал вслед за мной Ричард. У него была подкупающая манера ухаживать за дамами, покровительственная и властная. Привычка обращаться с женщиной как с высшей драгоценностью. — Возможно, нам удастся на днях поужинать вместе?
— Благодарю вас, — грустно посмотрела я на него. — Но это невозможно. К моему сожалению.
— Из-за него, — сделал выводы мужчина. Осторожно поинтересовался: — Вы встречаетесь?
— Не так, как хотелось бы мне, — ушла я от ответа.
— По-моему, — задумчиво сказал мой спутник, опуская глаза и заходя в сторону, — и не так, как хотелось бы ему.
— Он вообще не хочет иметь со мной никаких дел, — поправила я Ричарда. — По крайней мере, ему так кажется.
— Удачи вам, Джейн, — поцеловал мою руку галантный мужчина и чуть задержал в своей ладони. — Но если вы измените свое мнение, то я всегда к вашим услугам.
— Ричард, — пристально посмотрела я на него, — вы не заплатили за это, но я все же сделаю вам драгоценный подарок за сегодняшний в высшей степени приятный ланч.
Мужчина остановился и прислушался. Я продолжала:
— Со смертью жены ваша жизнь не закончилась. Вам просто нужно съездить на ярмарку искусств в Коннектикут, и вы в этом убедитесь. А теперь прощайте, мой случайный рыцарь, и да хранит вас Бог. — И ушла, чтобы начать новую главу в боевике своей жизни.
Когда я вышла из ресторана…
— Стой! — раздался за спиной крик Кэмерона. — Не смей от меня убегать, пока мы не поговорили!
— Разве здесь кто-то бежит, в отличие от тебя? — оглянулась я через плечо, дожидаясь, когда пригонят мою машину. Конечно, передвижение на ней в условиях Манхэттена и постоянных пробок было затруднительным, зато создавало иллюзию уединения и отстраненности от людей. И давало возможность размышлять в тишине.
— Ты не смеешь вмешиваться в мою жизнь, принцесса! — заявил мне разгневанный мужчина, нависая сверху. — Магдалена мне только что сообщила о том, что больше не хочет со мной встречаться!
— Я не вмешивалась в твою жизнь, — дернула я плечом. — Я помогла ей , чтобы предостеречь от грандиозной ошибки. Ты все равно бы на ней не женился, а девушка очень хочет замуж и серьезных отношений. И скоро волею судьбы такая возможность представится.
— Это тебя не касается… — прошипел Кэм, стараясь подавить своей массой. Наверное, забыл, глупый, что на меня это не действует.
И тут в мозгу произошла вспышка, сведшая на нет весь наш разговор. О чем бы мы сейчас ни говорили, что бы ни выясняли, но есть вещи и поважнее. Намного…
— Гарри! — рявкнула я в телефон, набрав быстрый дозвон. — Встреть меня на углу Сорок Второй и Одиннадцатой! Срочно!!! И привези с собой социального работника!
— Буду, — кратко ответил друг и отключился.
Я бросила в сумочку телефон и прыгнула за руль своего навороченного «Мерседес-Бенц CL65», так удачно подогнанного к выходу, забыв о Кэмероне начисто.
— Ты куда? — вцепился он в дверцу. — Мы не договорили!
— Давай потом, — отмахнулась я от него, начиная испытывать нетерпение. — Все потом! А сейчас мне нужно срочно уехать!
— Торопишься на свидание? — зло фыркнул мужчина, отходя от автомобиля. — Все так же верна себе? Так и ждешь, как бы еще кому испоганить жизнь?
— Можно и так сказать, — бросила я сквозь зубы, давя на газ и умоляя Бога лишь об одном: успеть! Только бы успеть!
Никогда так быстро не ездила. Я пулей влетела на узкую улицу и быстро развернула машину поперек дороги. После чего выскочила и помчалась к двум чумазым ребятишкам лет семи, играющим прямо посреди проезжей части в мяч. И только я успела схватить их в охапку и утащить с дороги, как в мою машину со всей дури врезался красный «Лексус» с очумевшим от наркоты юношей за рулем.
И мгновенно началась неразбериха. Кричали редкие прохожие, ставшие свидетелями происшествия. Орала включившаяся от удара сигнализация моего автомобиля. Где-то вдалеке уже раздавались сирены «скорой помощи», полиции и пожарных, спешивших на аварию. А сверху нас поливал ледяной водой свернутый на сторону гидрант.
— Вот ты где! — подскочил ко мне Гарри с одеялами и набросил их на меня и жавшихся ко мне ребятишек. — Куда их? Розали сейчас подъедет и напишет, что нужно.
— Дождись ее, и отвезите детей в приют, — велела я, поглаживая ребят по волосам, — пока я разберусь с полицией. И найди их родителей, если это возможно. Нам нужно серьезно поговорить с ними. И переводчика не забудь!
— Пошли, малышня? — присел на корточки перед детьми друг, ласково улыбаясь. — Сейчас мы поедем в теплое место. Кто хочет мороженого?
— Можно мне? — робко посмотрела на него девчушка, вытирая щечки чумазой ладошкой. — И брату…
— Мне не надо, — отказался пацаненок, старавшийся казаться храбрым. Его выдавали только дрожащие губы. — Мы не можем отсюда уйти, мама будет нас искать.
— Мы найдем вашу маму, — пообещала я им, подталкивая ребятишек к Гарри. — Я гарантирую, мы ей поможем.
— Мама сказала, мы не должны уходить с чужими людьми, — упирался мальчишка, крепко держа за руку сестру. — И не должны попадаться на глаза полиции… — Он замолчал, проговорившись.
— Понимаю, — кивнула я, пораженная его серьезностью и ответственностью. — Но если вы сейчас не пойдете с этим дядей и сотрудницей нашего фонда в специальный приют, туда, где можно будет спокойно подождать вашу маму, то точно окажетесь в полиции.
После этого аргумента дети беспрекословно пошли с Гарри и подоспевшей воспитательницей к машине, припаркованной на углу. Гарри предъявил соседям ребятишек официальное удостоверение основателя фонда и оставил наши данные для родителей. Пройдя несколько шагов, девочка обернулась через плечо, послала мне воздушный поцелуй и прошептала: «Спасибо».
— Ты разбила свою навороченную тачку ради двух детей нелегальных иммигрантов? — пораженно спросил меня Кэмерон, стоя неподалеку.
— А ты считаешь, что ценность жизни определяется деньгами и документами? — сердито бросила я ему, поджидая идущего ко мне копа. В это время другие полицейские вытаскивали из машины обдолбанного наркотой юношу, так и не понявшего, чего он избежал. Зато теперь его жизнь точно окончательно не скатится под откос. И у него будет возможность все изменить, не терзаясь непреходящим чувством вины.
Когда я закончила давать показания и оглянулась, Кэмерона уже не было.

Прошло пару недель 

— Сегодня я иду на пикник, — сообщила я Гарри за неизменным для наших встреч завтраком. — Поэтому скажи мне, ради бога, что я должна надеть?
— Н-да, — прищелкнул языком в удивлении друг. — Неужто в этом мире есть нечто, чего ты не знаешь?
— Ты не выпендривайся, — посоветовала я ему, набычившись. — Мне и так стоит больших усилий выползти туда в двенадцать часов утра с Робом Сиклером!
— Где ты откопала этого хоккейного нападающего? — вытаращился на меня Фуаррез. — За ним же гоняются все незамужние дамы, повернутые либо на спортсменах, либо на деньгах. Либо на том и другом одновременно. — Он мечтательно вздохнул: — Но каков красавчик, а?
— Передние зубы вставить пятый раз — и хоть куда, — согласилась я. Пояснила: — Я его, собственно говоря, не откапывала, он сам ко мне приклеился на приеме неделю назад. А вчера очень попросил составить ему компанию на пикнике. Важном! — сделала я «загадочные» глаза. — Ну ты меня понимаешь. Благотворительном. Будут многие известные нам лица.
— Понятно, — кивнул Гарри. — Ты снова пытаешься усложнить себе жизнь, усложняя жизнь Маноло. — Он подпер щеку кулаком. — Вот я никак не пойму, за что ты его любишь?
— Любят не за что-то, — поправила я его, намазывая тонкий тост апельсиновым джемом, — а вопреки.
— Тогда ты будешь любить его вечно, — немедленно согласился со мной друг. — Потому что с таким характером, как у твоего ненаглядного, любить можно исключительно вопреки всему. Уже всем давно ясно, что ты с ума по нему сходишь, а он все свои черные планы вынашивает. — Гарри фыркнул: — Лучше бы он свое мужское достоинство так гордо носил, как эти мифические планы. Ведь и так понятно, что ничего он тебе не сделает, лишь зыркает в твою сторону и рожи твоим кавалерам строит.
— Во-первых, — педантично сказала я, — никому, кроме тебя, ничего не известно. Во-вторых, пусть смотрит… главное, чтобы себя опасности не подвергал. А в-третьих, что мне все же надеть?
— То, что все захотят с тебя снять, — сообщил мне Гарри. — Что-то романтично-воздушное с широкополой шляпой из соломки.
— Ты что, вчера ездил на ферму любоваться на чучело? — вытаращилась я на него. — Какая шляпа? Какая солома?
— Увидишь, — пообещал мне Фуаррез, выволакивая меня из-за стола. — У меня как раз есть на примете нужное…
Спустя полчаса я смотрела на себя в зеркало с недоумением.
— Знаешь, Гарри, мне кажется, что я сейчас сильно похожа на громадный торт с розовой сахарной ватой! — Поправилась: — С излишком розовой ваты!
— Так и должно быть, — убедил меня друг, одергивая завернувшийся подол розового платья из органзы с оголенными плечами и со множеством оборок. Он протянул мне шляпу. — Каждый мужчина будет мечтать развернуть эту сладкую обертку, чтобы посмотреть, что же там внутри!
— И какое же их ждет разочарование, — хихикнула я, напяливая шляпу и поправляя косу. — Внутри-то всего-навсего я.
— Дура ты, Джейн, — беззлобно сказал Фуаррез. Задумался. — Постарайся не лишить Национальную хоккейную лигу их лучшего нападающего. Болельщики тебя не простят.
— Не переживай, — кивнула я, поворачиваясь боком и соображая, насколько много мне нужно места, — такой грех на душу я не возьму. В этот раз я играю в открытую.
Гарри насмешливо хмыкнул и сопроводил меня в фойе, где уже маялся Роб со скромным прозвищем «Хаммер», рассматривая зеленые насаждения у стен.
— Джейн! — рванул он ко мне, кивнув Гарри, как старому знакомому. — Наконец-то! Тут такая скука! Ни телика, ни приставок.
— И я тебя рада видеть, — улыбнулась я ему. — Это Гарри.
— Заметано, — пожали друг другу руки мужчины. — Можем топать? — Роб выжидательное посмотрел на меня, склонив голову. Хотя при его росте трудно было не наклоняться к собеседнику.
— Можем, — покладисто согласилась я и, попрощавшись с Гарри, пошла в заказанный лимузин.
— Напоминаю, — сказала я, усевшись на заднее сиденье и принимая от спутника бокал охлажденного шампанского, — к концу приема ты должен громко и демонстративно меня бросить!
— Не переживай, — фыркнул мужчина, — у меня большой опыт в бросании.
— Поэтому и переживаю, — ухмыльнулась я. — Вдруг решишь сражаться до победы, которая не нужна ни тебе, ни мне.
— Да помню я, помню, — серьезно посмотрел на меня Роб, сбросив маску рубахи-парня. — И очень благодарен тебе за доверие. Постараюсь не подвести.
— Спасибо, — улыбнулась я ему, отпивая шампанское. Сегодня предстоял адский денек. И по погоде, и по содержанию.
С Робом я познакомилась на приеме, где он с грустью смотрел на известную манекенщицу, прославившуюся неприятием спортсменов и ревностным отношением к себе. Рослый парень уже несколько месяцев обхаживал красавицу, но особых результатов так и не добился. И из-за этого норовил впасть в уныние.
Мне показалось уместным предложить ему сделку: он действует на нервы Кэмерону своим обожанием меня, я подчеркиваю перед его объектом вожделения, кого она упустила. Так что все честно. И именно сегодня оба нужных нам человека окажутся в одном месте и вместе. Каламбур. Если кто не понял, то появятся там Кэм и манекенщица как пара.
Ну-ну. Посмотрела я на кулаки Роба и его широченные плечи. Красавец. Богач. Умница. И мне не нужен. Клад, а не мужчина!
— Строишь козни? — полюбопытствовал Хаммер, потягивая минералку.
— Размышляю о том, какое ты сокровище, — честно призналась я. — Не в том смысле, что закопала бы и забыла, а в том, что такие, как ты, — страшная редкость, принадлежащая государству.
— Государству, — хмыкнул спутник, — принадлежат пятьдесят процентов моих доходов. Но все равно спасибо за комплимент.
Мы выстояли громадную очередь из машин, прошли проверку и наконец очутились в парке, где поставили столы под тентами и уже сновали работники компании, обеспечивающей прием едой и напитками.
Роб мгновенно натянул маску глубоко и прочно влюбленного и начал таскать меня от группы к группе, хвастаясь. Вскоре мы попали в круг людей, где ошивались и Кэмерон с манекенщицей.
— Всем привет! — провозгласил мой спутник, распластывая меня на себе. — Начнем с погоды… Сегодня солнечно, не правда ли?
Все мгновенно согласились и обсудили три облачка на небе.
— Это моя Джейн! — гордо вытолкнул меня перед собравшимися Роб. — Красавица, умница — и вся моя! Здорово, правда?
Мужчины мгновенно согласились. Женщины промолчали, но позавидовали.
— Мисс Доусон, — наклонился ко мне сенатор, — вы так отдыхаете? С вашим аналитическим умом общение с этим типом…
— А ничего, что этот, как вы выразились, тип, — громко сказала я, разозлившись, — окончил экстерном Гарвард с наивысшим баллом по юридической специальности?
Вожделенная манекенщица оторвала взгляд от Кэмерона и с интересом уставилась на смущенного Роба. Привлекать внимание Маноло просто не требовалось, он и так не отрывал от меня голодных глаз.
— Простите, — смутился сенатор, — об этом нигде не упоминали…
— О, что в этом особенного? — удивился Хаммер. — И поскольку я сейчас играю в хоккей, то и афиширую исключительно спортивные аспекты своей жизни. Все остальное — частная территория.
— Похвально… — начал сенатор.
Я замерла. Сейчас должно произойти что-то нехорошее. То, что принесет много горя. И произойдет это у ворот парка…
— Роб! — рявкнула я, подбирая подол и бегом бросаясь в ту сторону. — Быстро собери всех спортсменов — и за мной! Остальные, предупредить полицию! Живо!
Я бежала так, как будто от этого зависела моя жизнь. Точнее, от этого зависело много других жизней. Очень много.
— Быстро разошлись отсюда! — замахала я руками, подлетая к ограде, где толпился народ, стараясь увидеть знаменитостей. — В одной из мусорных урн бомба!
Люди замерли, а в следующую секунду шарахнулись во все стороны. Подоспевшая полиция, не задавая лишних вопросов, направляла мечущуюся толпу к выходу с парковки, оглядываясь на меня. Территорию перед входом в парк мгновенно оцепили.
— Что делать? — подбежал ко мне Роб вместе с несколькими мощными мужчинами.
— Держите лошадей, — кивнула я на животных в повозках, стоящих неподалеку. Возницы либо не знали, что делать, либо испарились при первых признаках угрозы. — Когда рванет, кони понесут. И совершенно ненамеренно покалечат кучу народа.
Гиганты кивнули и бросились к лошадям, хватая их под уздцы и уводя подальше.
И тут рвануло… Мощно рвануло. Те нелюди, которые закладывали бомбу, не пожалели взрывчатки. Мгновенно заложило уши.
Я потрясла головой, глядя слезящимися глазами на стену пламени и дыма и пытаясь понять, есть ли пострадавшие.
— Ты как? — подошел ко мне Роб и накинул на плечи свою летнюю куртку. — Все нормально?
— Нормально, — кивнула я, прислоняясь к нему. — Только слышу все еще не очень хорошо.
— Пойдем отсюда, — провел меня мужчина через полицейское ограждение к тентам. — Мы скоро уедем, когда дорогу разблокируют.
— О! — кинулась к нам обеспокоенная манекенщица. За ней, заметно прихрамывая, шел черный от тревоги Кэмерон. — Мистер Сиклер…
— Можно просто Роб, — великодушно разрешил Хаммер, поддерживая меня за талию.
— Вы просто герой! — восторженно выкатила на него глаза девушка. — Это такая честь быть знакомой с вами. Меня зовут Элен.
— Слышишь, милая, — нагнулся ко мне Роб. — Похоже, я тебя бросаю! — И подмигнул.
— Слава богу! — порадовалась за него я… и свалилась в обморок к нему на руки.

Я была свободной. Истинно свободной, без условностей, без привязанностей, без цели. Я играла с планетами, ловила на ладонь звезды и летала наперегонки с кометами. Мне было хорошо.
— Ди, — слышался тихий голос в отдалении. — Дорогая Ди, ты уже достигла расцвета своей силы и возможностей…
Я отмахивалась и веселилась дальше. Здесь было столько интересного и неизведанного. Эти маленькие шарики, которые разум опознавал как планеты, были такие смешные…
— Ди, — продолжал увещевать голос, — это опасно. Если ты сейчас не послушаешь свое сердце, то останешься здесь навеки. Ты растворишься во Вселенной и станешь ничем. Тебе нужно возвращаться, девочка…
Я затыкала уши и улетала прочь. Зачем нужны чувства? Что это такое? Меня ждала куча дел и приключений, и я не желала отрываться на какие-то скучные мелочи!
— Ди, — надрывался голос, становясь все тише и тише, — мы не для того пожертвовали всем, чтобы ты вот так бездарно растратила свои возможности и убила наши надежды! Ди, послушай меня, найди в себе искру и следуй ей. Она выведет тебя отсюда и сохранит…
Я фыркнула в ответ и только приготовилась улизнуть, чтобы изведать новое, как меня коснулся вселенский холод. Как будто по мне краем скользнуло большое, мертвое щупальце, пытаясь захватить, втянуть в себя и уничтожить.
Мне стало страшно. Я прижала руки к груди, заглянула внутрь себя и увидела ту искру, о которой говорил голос. Эта маленькая, но сильная искорка горела безумно ярко. Она звала и манила, обещая такие глубины, что я пошла за ней. Пошла на свет…

— Джейн! — склонился над моей кроватью в госпитале Роб. — Слава богу, ты пришла в себя. Врачи никак не могут понять, почему безо всяких видимых повреждений ты долгое время не возвращалась в сознание. С возращением, дорогая!
— Спасибо! — попыталась я улыбнуться пересохшими губами. — Сколько я в таком состоянии?
— Почти пять часов, — посмотрел на часы Хаммер. — Я не мог тебя оставить. В госпиталь никого, кроме меня, не пустили. Сейчас уже все в порядке. Охрану сняли, и к тебе могут заходить посетители…
Кольнуло чувство тревоги.
— Роб, — позвала я друга. — У меня что-то здесь, — подняла с трудом руку, показывая за ухо. — Посмотри, пожалуйста.
— Конечно. — Мужчина нагнулся еще ниже, скрывая меня от двери и создавая впечатление поцелуя.
— Ди! — зашел в палату Кэмерон. И застыл на пороге.
Роб вскинул голову, рассматривая, кто пришел. Я повернулась и криво усмехнулась. Все как и должно быть.
— Извините, что помешал, — стараясь говорить спокойно, произнес Кэм, опуская ресницы, чтобы скрыть боль, и быстро вышел.
— Я схожу за ним, — внимательно посмотрел на меня Хаммер. — И объясню.
— Не надо, — остановила я его. — Ему так будет безопаснее. И если бы он хотел, то никогда не поверил бы. А так… — Я закрыла глаза. — Пусть все идет своим путем.
— Ну знаешь ли, — ворвался к нам взъерошенный Гарри в неправильно застегнутом пиджаке. — Если тебе не понравилось выбранное мной платье, то совсем не обязательно было так от него избавляться!
— Я тоже тебя люблю! — поприветствовала я друга. — Что еще приятного скажешь?
— Твой Кэмерон несся по коридору со скоростью поезда и так же надсадно пыхтел, — сообщил мне Фуаррез, присаживаясь рядом и внимательно меня рассматривая. — Воды дать?
— Угу, — еле кивнула я.
— Ну я пошел? — затоптался у моей постели Роб. Пояснил: — Меня там Элен ждет. Нужно поторопиться, пока не опередили.
— Иди, — разрешила я. — Спасибо тебе.
— И тебе спасибо! — обрадовался хоккеист, спеша на выход.
— Ты будешь счастлив, Роб, — сказала я ему в спину.
Он повернулся, послал мне дружескую улыбку и ушел.
— Ты что-то недоговариваешь, — нахмурился Гарри. — Зная тебя, я не сомневаюсь…
— Он будет счастлив лишь семь месяцев, — взглянула я на мужчину из-под ресниц. — А потом она его бросит ради нефтяного магната. Но за это время он достигнет вершины своей карьеры. Затем встретит ничем не примечательную женщину, с которой проживет всю долгую жизнь в любви и согласии и вырастит четверых детей. Один из его отпрысков станет великим физиком.
— М-да, — пожевал губу Гарри, — я уже боюсь спрашивать, что будет, если ты ему сейчас скажешь правду…
— Ничего хорошего, — закрыла я глаза. — Иногда нужно не говорить правду, а всего лишь промолчать. И тогда все будет хорошо…

Через две недели 

— И что ты сейчас будешь делать? — Гарри подсунул мне свежую газету, в которой на первой полосе красовалась фотография Кэмерона, обнимающего за талию пока еще малоизвестную, но стремительно набирающую обороты актрису.
— Пойду сегодня в клуб, — поделилась я с ним своими планами. — С Родриго Флоресом. Потанцую немного, развлекусь. Хочешь с нами?
— Это тот красавчик, — поскреб подбородок друг, — который сейчас не исчезает с экрана и гребет славу и деньги лопатой? Я не ошибся?
— Ничуть, — подтвердила я. — Именно этот красавчик сегодня пел у меня под балконом серенады, когда допился до полного романтизма. И именно его ты пообещал облить водой. И как раз на него ты натравил вызванную тобою же полицию…
— Какой пассаж, — картинно закручинился Гарри. — А как же теперь клуб?
— Родриго уже звонил из полицейского участка, — успокоила я его. — Сказал, что все остается в силе и, как только он раздаст все автографы, так сразу за мной заедет.
— Много же у него поклонников, — хмыкнул друг, внимательно рассматривая фото Кэмерона, — не то что у этой актрисульки.
— Или он медленно пишет, — засмеялась я. — Ну, руки у него трясутся с похмелья, а статус не позволяет попросить налить. Вот и приходится переписывать.
— Добрая ты, — польстил мне Фуаррез. — Платье помочь выбрать?
— Сама справлюсь, — заверила я друга. — Есть у меня одно на примете.
— Ну-ну, — недоверчиво покачал головой Гарри, — я уже заранее пугаюсь. С твоим антагонизмом моды и всего остального, мне даже страшно представить, что ты можешь на себя надеть.
— Так пошли со мной, — радушно предложила я, подмигивая.
— Не получится, — с сожалением ответил мужчина. — У меня свидание… Ты же понимаешь…
— Естественно, — хмыкнула я. — Ты в последнее время такой окрыленный, что меня так и тянет общипать твои перья в превентивных целях.
— Ничего не хочу знать! — зажал руками уши друг. — Пусть все развивается как развивается. Хочу нормальной жизни, а не гороскопа с постоянными предсказаниями!
— Иди уже, — ворчливо сказала я, раздумывая над сегодняшним вечером, — раб секса! И оторвись за меня тоже.
— Как скажешь, — покладисто согласился Фуаррез и слинял.
Я переделала за день необходимые дела и к вечеру была готова. Спустившись вниз, широко улыбнулась Родриго и посмотрела на него с преувеличенным обожанием, подпитывая его тщеславие. Что делать, если мне он был нужен, а ему было нужно безудержное восхищение дамы?
Мы приехали в один из модных клубов, куда пускают лишь по членским карточкам или по приглашениям, и, миновав длинную очередь желающих повеселиться, вошли внутрь.
Клуб внутри напоминал прямоугольный металлический ангар или сарай. В помещении много пространства. Там, где расположены столики, полумрак по углам, по периметру надстройки вторых этажей наподобие лоджий. Посредине сцены бьют софиты, и над головой крутятся стеклянные шары девяностых прошлого века. Вдоль стен огромные зеркала. Прекрасная акустика. Лупят по ушам мощные сабвуферы, и отдаются дрожью во всем теле бархатные низы. Ловкие бармены и увлеченный диджей уверенно и высокопрофессионально делают свою работу.
— Ты готова? — осведомился Родриго, любуясь собой во все доступные ему зеркала. — Или хочешь посетить дамскую комнату?
— Или, — согласилась я и покинула его, чтобы отдать гардеробщику свой летний плащ, скрывающий мое платье.
— Вы прекрасны, — восхищенно присвистнул мускулистый юноша, мечтающий стать в будущем знаменитым актером. К счастью, его мечтам не суждено сбыться. И мир потеряет бездарного актера и приобретет прекрасного врача.
— Благодарю, — протянула я ему чаевые, выудив из маленькой сумочки-клатча. И отправилась на поиски своего кавалера.
Когда я зашла в полутемный зал, освещенный лишь мерцающими под потолком блестящими шарами, все, кому я попалась на глаза, застыли.
— Что и требовалось, — пробормотала я, расцветая улыбкой.
Мое короткое платье с очень скромным вырезом было белым и полностью расшито стеклярусом. И сейчас в этом неоновом свете я казалась облитой голубым сверкающим льдом.
— Ты свободна? — подлетел ко мне слегка вспотевший брюнет в расстегнутой до пупа рубашке. — Потанцуем?
— Дама со мной, — ревниво возник рядом Родриго, посмотрел на всех желающих общества дамы, то бишь меня, грозным взглядом собственника и увел к своему столику, где уже тусовалось несколько прилипал к знаменитостям обоих полов.
Я позволила себя усадить и осмотрелась. Буквально в паре столов от нашего, спиной ко мне сидел Кэмерон в компании своей актрисульки, которая сейчас выделывала различные фортеля, чтобы вытащить его на танцпол.
— Ну пойдем! — занудно канючила девушка, крутясь вокруг кавалера. — Я хочу потанцевать! Не будь таким скучным!
Я нахмурилась. Неужели у этой дряни даже мозги силиконовые? Как можно тащить человека с больной ногой в толпу? Он же совсем недавно в очередной раз прооперирован! Она хоть что-то о нем знает?
— Джейн, — обратился ко мне Родриго, — тебе заказать коктейль? Что ты будешь пить?
— Клубничный дайкири, — сделала я свой выбор. И, оперев подбородок на руки, полюбопытствовала: — Скажи, какой у тебя следующий фильм на очереди?
— Да Камден собирается снимать романтическо-приключенческую драму, где я буду играть главного героя… — Раздались рукоплескания клевретов. Мой кавалер раскланялся на полном серьезе. И продолжил: — Вот только загвоздка в том, что он никак не подберет актрису на главную роль. — Он тяжело вздохнул. — Никто не может мне соответствовать. — Повел плечами. — Это так тяжело — быть гениальным.
Все согласились, одна я закатила глаза. Все же некоторым людям нужно так много пространства для того, чтобы никто не прищемил их самомнение. Или не растоптал.
— Потанцуем? — поднялась я со стула.
— Не сейчас, дорогая, — отмахнулся от меня Родриго, увлеченно жалуясь на тяжкую долю героя-любовника, которого никто не ценит.
— Пойдем! — тянула Кэмерона на танцпол актрисулька с все возрастающим энтузиазмом. Конечно, она же сюда попала, и грех не использовать такую возможность, как покрутить своей подтянутой задницей перед сильными мира сего. Глядишь, что-то и выгорит.
Кэмерон нехотя поднялся и повернулся лицом в мою сторону. И замер. Между ним и мной натянулась тоненькая ниточка, которую нужно было немедленно оборвать, но за которую я цеплялась изо всех сил, пытаясь удержать ее хоть чуть-чуть.
Я устала быть всезнающей, всемогущей и проклятой, выбиваясь из сил жить по часам и выдавать консультации. Смертельно устала. Все, чего я хотела, — это быть счастливой, но мое время еще не пришло. Почему? Никто этого не знает. Просто стрелки часов сейчас неумолимо отсчитывают смерть, а я стараюсь завязать их в узел…
— Дорогуша! — обнял меня за талию Родриго. — Ты точно хочешь потрясти своей симпатичной попкой на танцполе? Может, лучше пойдем в номер наверху?
Я покосилась на него с усмешкой. Такой большой и такой наивный. Вот сейчас начнется…
— Это же Родриго Флорес! — взвизгнула от счастья актрисулька, напрыгивая на моего кавалера.
— Надо же! — фыркнула я, разрывая безмолвный контакт с Кэмероном и отодвигаясь от нашедшей друг друга парочки. — Теперь я точно могу потанцевать!
И я оторвалась по полной программе! Так, как никогда в своей жизни еще не отрывалась. Да и когда мне было? В детстве меня волновали лишь две вещи: как избежать побоев и найти еду. В юности приходилось слишком много работать, чтобы прокормиться и заплатить за жилье. У меня тогда даже не было своей машины. Пусть старенькой, но своей. Только погнутый ржавый велосипед.
Где я только не работала тогда, пытаясь наскрести на нормальную в том моем понимании жизнь. Я мыла полы и окна, развозила пиццу, бегала с кружками в пабе… и была намного счастливей, чем сейчас в туфлях и платье за несколько тысяч долларов. Вот так непостижимо играет с нами жизнь: тогда я мечтала о деньгах, сейчас о счастье.
Я раскачивалась в такт музыки в море потных разгоряченных тел, уворачиваясь от жадных рук, и точно знала одну непреложную вещь. Сейчас сверху, вцепившись в перила, Кэмерон наблюдал за мной, не отрывая взгляда. Я знала его мысли и желания. Знала, чего и как он хочет. Того же, чего и я. Того, чему не суждено случиться сейчас, но что ждет нас в будущем. Нужно лишь дожить…
Сбежала я из клуба внезапно. Просто в один момент поняла, что мое присутствие больше не требуется. Актриска намертво присосалась к Флоресу и уже не упустит свой шанс хоть как-то выбиться из серой массы, а значит, оставит в покое Кэма. Если бы так легко решались и мои проблемы…
Домой я приехала поздно и долго стояла под душем. А когда вышла, то услышала надрывающийся телефон.
— Да, — тихо сказала я, поднимая трубку. — Слушаю тебя, Кэмерон.
— Зачем ты делаешь это? — прошептал он в телефон на грани слышимости. — Зачем ты делаешь это с нами?
— Потому что могу, — сжала я трубку до боли в пальцах, бессмысленно глядя в окно.
— У тебя нет сердца, — сказал мне Кэм. — Только ты показываешь мне светлую сторону, как сразу же мараешь ее другим поступком. Какая ты, Джейн?
— Не такая, какой ты меня придумал, — ответила я, глотая слезы, — и не совсем такая, какой себя вижу я.
— Больше всего на свете, — с болью произнес мужчина, прежде чем бросить трубку, — я бы хотел тебя забыть. Но для этого, видимо, нужно умереть…
— Кэм! КЭ-Э-ЭМ!!! Вернись! — не выдержала я, но кричала уже в пустоту, в короткие гудки, в никуда.
Над шпилями небоскребов уже занимался розовый рассвет в прозрачной дымке, а я все стояла у окна, сжимая телефон, и мечтала о том дне, когда смогу просто быть. Быть самой собой. Счастливой. Любимой. Быть!
— Ди, — подошел ко мне со спины Гарри, привлекая к себе. — Ты в порядке?
— Нет, — ответила я другу. Повернулась, уткнувшись ему в футболку, и попросила: — Закажи мне билет в Лос-Анджелес на ближайший рейс и забронируй машину. Что-то очень яркое и безумно дорогое.
— Конечно, девочка, — погладил меня по волосам Фуаррез. — Конечно. — Он помолчал и спросил: — Как долго ты еще будешь издеваться над собой? Сколько еще выдержишь?
— Двадцать восемь дней, пять часов и двадцать одну минуту, — скривилась я от вновь нахлынувшей душевной боли. — Двадцать минут… девятнадцать…
— Девочка моя, — поцеловал меня в макушку Гарри, — давай ты поспишь, а потом я отвезу тебя в аэропорт.
Я согласилась. Пошла в спальню, забралась на свою кровать, свернувшись клубочком. Я не надеялась уснуть, но, против ожидания, провалилась в сон, как в черную яму.
Спустя несколько часов меня разбудила миссис Глен, заставившая свою нанимательницу поесть, и Гарри отвез меня в аэропорт.
Полет прошел спокойно. Город Ангелов встретил меня хорошей погодой, и меньше чем через сутки я неслась по скоростной автотрассе на красном «феррари», одетая в черный комбинезон из тонкого трикотажа, облегающий и с глубоким вырезом.
Впереди показалась машина, припаркованная на обочине. Судя по крену, у нее спустило колесо.
Я лихо затормозила и сдала назад.
— Вам нужна помощь? — высунулась я из окошка, рассматривая среднего роста мужчину с чуть намечающимся животиком. Шатен громко и эмоционально разговаривал по телефону. Мне даже почудились выкрики: «Все пропало!» и «Нет, не то! Все не то!».
— Я уже вызвал подмогу, — радушно кивнул мне мужчина, заканчивая разговор. — Но все равно спасибо. — Наморщил лоб. — Мы где-то встречались?
— Пять месяцев назад, на благотворительном вечере, — напомнила я ему, выходя из «феррари». — Нас знакомил ваш продюсер, мистер Гербауэр. Друзья меня зовут Ди, помните?
— Точно, Ди! — хлопнул себя по лбу охмуряемый собеседник. — Как же я мог забыть такую красивую женщину!
— Наверное, потому, что заняты новым проектом? — мягко предположила я, протягивая ему стаканчик с горячим латте, который привезла с собой.
— Мм, — отпил глоток мужчина. — Точно такой, как я люблю. — Изумленно уставился на меня темными, словно вишни, круглыми очами. — Как вы угадали?
— Случайность, — томно прикрыла я глаза ресницами. — И что вас сейчас гложет?
— Никак не могу подобрать актрису на главную роль, — признался он, сокрушенно махнув свободной рукой. — То слишком характерна, то вообще никакая, то вульгарная шлю… ах! — вздохнул он. — Я, вероятно, гружу вас своими проблемами?
— Ну что вы, — великосветским тоном легкомысленно заверила его я. — Это так интересно! Не каждый день беседуешь с известным режиссером.
— Ну, до известности мне еще далеко, — смутился тот, поправляя очки. — Но я возлагаю на этот фильм большие надежды. Если, конечно, найду подходящую актрису.
— Это, безусловно, не мое дело, — осторожно сказала я, доверительно наклоняясь ближе. — Но я тут была на постановке спектакля, и мне весьма понравилась одна актриса… как же ее звали? Оу, вспомнила: Керри Орбитз. Возможно, вы ее видели?..
— Керри Орбитз? — задумался режиссер, нервно потирая переносицу. Переспросил: — Это такая высокая шатенка с золотистыми глазами? Очень артистичная? Мне о ней, кажется, Флорес что-то говорил…
— Вы не ошиблись, — кивнула я в ответ. — Она потрясающе играет, публика в восторге.
— Керри Орбитз… — ушел в себя собеседник, лихорадочно набирая номер. — Да, это идея, типаж подходящий. Майк, быстро вызови мне на пробы Керри Орбитз. Да, лучше пораньше, если можно, сегодня. Буду через три часа.
— Желаю успехов вашим начинаниям, — подарила я ему прощальную улыбку, садясь в арендованный «феррари».
Не то чтобы я боялась за Кэмерона, но все начатое нужно доводить до конца, хоть мне и не нравилась эта Керри. Что ж, пусть это будет еще одна благотворительная акция.
Я точно знала: через пару дней актриса окончательно исчезнет с горизонта Кэма и укатит в Голливуд на пробы новой роли, которая вознесет ее на следующий виток карьеры.
— Ты страшная женщина, — прокомментировал Гарри за ужином, выслушав мой рассказ по возвращении. — Иногда я тебя боюсь. — Он вздохнул: — Но больше я боюсь за тебя.
— Я просто женщина, — поправила его я, улыбаясь своим мыслям. — Не стоит.

Через две недели 

— Мисс Доусон, — возник рядом со мной из ниоткуда высокий мужчина в темном костюме и темных очках, когда я выходила от миссис Марии, — с вами хотят срочно поговорить, — указал он на припаркованный у обочины лимузин. — И с нажимом: — Немедленно!
— Если кому-то нужно срочно, — поправила я свою бейсболку, — то для этого существует мой секретарь, который назначит время и место встречи, если сочтет причину основательной. Номер продиктовать?
— Это личное дело, — сообщил мне невозмутимый телохранитель. — Моему клиенту не хотелось бы втягивать в это посторонних людей.
— Сочувствую, — уронила я, собираясь уходить, — но рядом со мной нет посторонних…
— Мисс Доусон. — Из машины вышел подтянутый мужчина. Он остановился и сказал, как приказание отдал: — Нам нужно поговорить!
— Мистер Маноло, — холодно кивнула я отцу Кэмерона, меняя направление и приближаясь к нему, — вы могли бы позвонить и условиться о встрече. Мне не нравится, когда меня ловят на улице.
— Ваш секретарь заломил за нашу встречу слишком большие деньги, — поморщился Эдвард, пропуская меня в машину и усаживаясь за мной. — Я не буду их платить, тем более вам.
В салоне обнаружилась и мать Кэма, миниатюрная блондинка, одетая в светло-голубой костюм от кутюр и комкающая кружевной платочек.
— Какую же причину встречи вы озвучили для сотрудника в офисе? — полюбопытствовала я, поздоровавшись, хотя прекрасно знала и даже сама посоветовала Гарри назвать сумму.
— Несколько важных вопросов, — ответил мистер Маноло. — Для нас важных, — поправился он.
— Нужно было просто сказать, — откинулась я на сиденье, — что вас интересуют мои отношения с вашим сыном. Это бы не стоило вам ни цента. Потому что я могу вам ответить прямо: на данный момент между мной и Кэмероном нет никаких отношений!
— Зачем, в таком случае, вы оплатили все его лечение? — хищно раздул ноздри мужчина, пока блондинка растерянно переводила взгляд синих глаз с меня на него и обратно.
— Захотелось?.. — предположила я, дернув плечом. — Если на этом все, то мне пора идти.
— Вы можете дать гарантию, что и в будущем между вами не будет никаких отношений? — спросил он. Вот настырность — это наследственная черта!
— Нет, — честно ответила я, не вдаваясь в подробности. Все же я в нем не ошиблась: мало того что он выяснил мое участие в оплате счетов его сына, так еще упорно старался откопать всю мою подноготную. Правда, у него ничего не получилось, но надежды бравый генерал в отставке до сих пор не терял.
— Вы не понимаете, Джейн… — вмешалась блондинка, которая лишь казалась хрупкой и беспомощной.
На самом деле эта гламурная акула правила своим домом и бизнесом железной рукой, умело манипулируя своей внешностью. Ее единственной слабостью был сын. Одной-единственной.
— …Кэмерон всегда был очень трудным ребенком, а вами он просто одержим.
— Извините, — посмотрела я на нее, — это не ко мне — это к психиатру. Я не могу и не хочу влезать в мозги вашего сына и промывать их. Он уже большой мальчик и сам решает, как ему жить.
— Я хочу, — медленно сказал Эдвард, буравя меня взглядом, — чтобы мой сын прекратил маяться дурью, рисковать своей жизнью и занял место в семейном бизнесе…
— И женился на той, кого вы ему подсунете, — не меняя тона, закончила за него я. — Удачи в начинаниях!
— Я могу вас уничтожить! — пустил в ход предпоследний козырь мистер Маноло.
— Вы можете попробовать, — усмехнулась я и наклонилась к нему. — А вот я точно могу вас уничтожить. Хотите, расскажу, как происходила ваша самая крупная сделка пять лет назад? Или как вы манипулировали своим сыном в колледже, изображая серьезно больного будучи в добром здравии? — Я постучала пальцем по губам. — Или мне нужно вам напомнить, кому и сколько вы заплатили за получение последнего государственного подряда, весьма выгодного для вашей корпорации?
— Вы собирали обо мне сплетни? — презрительно усмехнулся мужчина, скрывая тревогу. — О вас тоже ходят разные слухи, мисс Доусон.
— Думайте как хотите, — пожала я плечами, — и в том и в другом случае. Мне абсолютно безразлично, как вы обтяпываете свои грязные делишки, если это не касается меня и жизней других людей. И мне безразлично, какие сплетни вы обо мне собрали. Особенно с учетом того, что большинство из них чистая правда. За исключением одного случая… — Я улыбнулась уголком губ. — Вранье, что я танцевала полураздетой на крыше небоскреба с бубном и пятью шаманами, чтобы выведать у Вселенной все тайны сильных мира сего.
Прибалдевшие родители Кэмерона молча смотрели на меня, ожидая продолжения. Обмануть такое доверие — грех.
Я подмигнула им:
— Я была голой, и шаманов было десять, а вместо бубнов были барабаны.
— Вы издеваетесь? — раздул ноздри мужчина.
— Похоже? — поинтересовалась я. Призналась: — Я старалась изо всех сил. Надеюсь, вы получили удовольствие.
— Я вам заплачу! — выпалила блондинка, скидывая свою маску хрупкости и утонченности. — Сколько вы хотите, чтобы уехать и никогда не встречаться с нашим сыном?
— У вас не хватит долларов, — честно сказала я, грустно улыбаясь. — И никаких денег в этом мире не хватит, чтобы изменить предначертанное.
— Вы не оставляете мне выбора! — с угрозой заявил Эдвард. — Мне придется решать вопрос кардинально.
Я окончательно разозлилась и уставилась на них в гневе. С одной стороны, такая упорная забота о единственном сыне могла тронуть, но их методы вызывали лишь раздражение и глубокое отвращение. В машине на миг потемнело…
— Мне показалось, — медленно произнес мистер Маноло, сжимая в кулак внезапно задрожавшие пальцы, — что сейчас я увидел космос…
— И звезды, — добавила Эдна, глядя на меня с испугом.
— Пейте успокоительное, — вылезла я из лимузина, — говорят, помогает при разборках с детьми. Всего вам доброго и успешной травли меня! — И попала в руки встревоженного Гарри.
— Когда ты мне позвонила, — внимательно осматривал меня друг, с подозрением поглядывая на все еще стоящий у тротуара лимузин, — и попросила встретить, чтобы вызволить от родителей Кэмерона, то прибавила мне кучу седых волос. Ты разве не знаешь, кто его отец?
— Это не важно, — улыбнулась я, спеша развеять его тревогу, — главное, что теперь он знает, кто я. И сейчас ему очень страшно. А потом он очухается вместе с женой, и они снова начнут строить мне козни. — Прищурилась. — Интересные такие козни, примерно метр девяносто ростом.
— И ты так спокойно об этом говоришь? — поразился Фуаррез, утаскивая меня к своему автомобилю.
— Конечно, — захихикала я. — Мне же теперь не придется напрягаться, чтобы держать Кэма на расстоянии, они все сделают за меня.
— Кошмар, — остановился Гарри и посмотрел на меня, как будто видел впервые, — Только ты можешь из угрозы сделать развлечение.
— Недолгое, — с сожалением надула я губы, — потом угрозу придется устранить. И ты будешь соучастником!
— Ладно, — легко согласился друг, — чего только ради тебя не сделаешь, даже вступишь на путь порока.
— Ты прямо горишь на работе, — польстила я ему. И пробормотала: — Интересно, сколько времени они будут решать, как испортить мне жизнь?
Оказалось, решили они быстро. Отец Кэма не любил откладывать гадости в долгий ящик.
На следующий день в одном из ресторанов, где я обедала, ко мне за столик присел картинно-красивый брюнет с синими глазами и, застенчиво улыбаясь, сказал:
— Простите великодушно мою дерзость, но вы так похожи на Весну Боттичелли, что я не мог пройти мимо.
— Как приятно, — расплылась я в ответной улыбке.
Не важно, что Весна крупнее меня на несколько размеров и рыжая. Но начало хорошее, впечатляющее.
— Я уже давно наблюдаю за вами, встречая на различных мероприятиях, — расточал любезности мужчина, не отрывая влюбленного взгляда, — но только сегодня решился подойти, чтобы выразить свое искреннее восхищение.
Я потупила глаза и заставила себя покраснеть. Хотя краснела я скорее за него, вернее, за его вранье. Я уж не говорю, что мы с ним до этого никогда не встречались и на мероприятия, где я обычно бывала, его бы никто не пустил, но врал он складно и вдохновенно. Можно сказать, стильно.
— Я понимаю, — продолжал распушивать хвост красавец на сдельной оплате, — что, скорей всего, сочтете это дерзостью, но не могли бы вы составить мне компанию сегодня вечером на выставке изобразительного искусства?
— Это так неожиданно! — широко распахнула я глаза в удивлении. Поправилась: — Но, безусловно, приятно. И, конечно, я обязательно составлю вам компанию… — Я пристально уставилась на него.
— Грегори, — назвал свое имя мужчина, привставая и склоняя голову. — Грегори Гастили к вашим услугам.
М-да, если учесть, что ты такой же Грегори, как я Доусон, то мы, собственно говоря, квиты. Но имя он выбрал звучное.
— Джейн Доусон, или просто Ди, — кивнула я в ответ. — Очень приятно. — И собралась уходить. — Увидимся вечером.
— Я провожу, — шустро сориентировался Грегори и, позволив мне расплатиться, гордо повел к выходу.
И вот надо же было такому случиться, что в тот момент, когда в этот ресторан входил Кэмерон с друзьями, меня толкнули к стене и интимно прижали.
— Простите, Джейн, — типа обольстительно прошептали даме на ухо, — мне показалось, что там будет очень тесно и вас могут толкнуть… Ой!
Последнее относилось к тому, что я крепко зажала в руке его тестикулы.
— Простите, — так же обольстительно улыбнулась я. — Тут так тесно, что мне нужно за что-то держаться. — После чего отпустила ошарашенного мужчину, обошла его и сказала: — Мне надо помыть руки, и если все еще горите желанием увидеть меня, то жду вас сегодня вечером в семь в галерее Луччиано. — Подмигнула ему: — Гонорар следует отрабатывать честно, красавчик Дак Дубло! — И с громадным чувством удовлетворения покинула заведение.
Но на выставку я все же пошла. Просто чтобы пообщаться с нужным человеком и получить удовольствие от искусства. Двойная польза.
Прохаживаясь от картины к картине, я улучила момент и подошла с бокалом шампанского в руках к Эдварду, рассеянно рассматривавшему абстрактное полотно.
— Вы плохо поработали, мистер Маноло. — Я лениво отпила шипучий напиток. — Наверное, очень торопились.
Он бросил на меня косой взгляд и промолчал.
— Нет, — рассуждала я вслух, — типаж вы выбрали верно. Но слегка промахнулись с легендой. Так что в следующий раз внимательней изучайте материал. Тем более вам все равно придется искать кого-то нового, правда? — Я невинно посмотрела на Эдварда. — Ведь ваш протеже сейчас лечит разбитый вашим сыном нос.
— Что вы хотите? — выплюнул мужчина.
— Дать вам совет, — пожала я плечами. — Если вы уже заряжаете газетчиков на снимки, то давайте четкие указания своим жиголо лапать меня перед папарацци, а не до них. И тогда, возможно, достигнете нужного результата. А так это выглядело как нападение, и впечатления не произвело ни на меня, ни на вашего сына. — И отошла, оставив мистера Маноло размышлять над моими словами.
— Сынок, — где-то рядом громко воскликнула Эдна, — разреши познакомить тебя с дочерью наших партнеров! — Еще громче: — Лиззи — это мой сын, Кэмерон. Кэмерон — Лиззи Манчес!
— М-да, — сказала я самой себе, — грустно, когда из всех кандидаток осталась лишь более-менее симпатичная Лиззи, но она, к сожалению, любит блондинов и блондинок.
И остаток вечера с тоской наблюдала, как два отпрыска богатых семей мучаются в компании друг друга, стараясь отыскать общие темы. И каждый раз, когда думают, что на них никто не смотрит, ищут взглядами совсем других людей.

Через три дня 

— Дорогуша, — ворвался ко мне в кабинет Гарри. — Ты в курсе, что твой ненаглядный Кэмерон начал встречаться с Лиззи Манчес? Они уже засветились в газетах, и в свете муссируется вопрос о свадьбе!
— Теперь в курсе, — после недолгой паузы спокойно сказала я, откидываясь на спинку кресла и отрываясь от раскладывания пасьянса. Прикрыла глаза. — И что?
— Вот я и хочу тебя спросить: «И что?» — передразнил меня друг, присаживаясь на краешек стола. — Будешь ей гаспаччо в бюст заливать? — Хохоча, он закинул ногу на ногу.
Я пожала плечами и аккуратно поправила воротничок блузона. С легким весельем уставилась на своего компаньона:
— Гарри, разве я когда-нибудь давала повод не верить в мои силы?
Мой друг пояснил свою мысль, забавляясь моей реакцией:
— У нее же режиссеров нет!
Я постаралась скрыть удовлетворенный блеск глаз от настырного визави. Кому нужны эти режиссеры, у меня для Лиззи Манчес совсем другое приготовлено!
— Зато у нее есть профсоюз. Вернее, есть профсоюз у ее родителей, — тихонько шепнула я и сняла телефонную трубку. Мурлыкнула: — Алло? Мистер Корьер? Здравствуйте. Это Джейн Доусон. Нет, ничего не случилось. Никаких техногенных аварий в ближайшее время не предвидится. Просто хотелось вам сообщить первому, что с завтрашнего дня в силу вступит закон об ограничении профсоюзных бенефитов и льгот. Да, Лиззи Манчес одна из поддерживающих этот закон, можно сказать — лобби. Да. До свидания. — И положила трубку, хитро посмотрев на замершего Гарри.
— Думаешь, сработает? — засунул он пятерню в свою тщательно уложенную прическу.
— Знаю, — уверенно ответила я. — Он брутальный блондин с громадной харизмой. Девушке просто не устоять.
Через два часа мисс Манчес вылетела в Чикаго разбираться с бастующим профсоюзом. А через три недели начинающая бизнесвумен объявила о помолвке с мистером Корьером, известным профсоюзным деятелем.
— Я начинаю тебя бояться все больше и больше, — признался мне вечером того дня Гарри, принося мне бокал с мартини.
— С чего вдруг? — изумилась я, сидя на диване и рассматривая ночной город. — Ты же не претендуешь на Кэмерона?
— Ты с ума сошла! — возмутился друг, плюхаясь рядом. — Если он не свернет мне шею, то это сделаешь ты!
Раздался бешеный звонок в дверь. Резкая трель раздирала уши, а тяжелые удары в дубовое полотно сделали бы честь отряду американского полицейского спецназа, таранящего проход своей группе.
— Тебе лучше выйти через черный ход, Гарри, — посоветовала я, вставая. — Сейчас начнутся бои тяжеловесов. Мы можем тебя случайно затоптать.
— Понял, — мгновенно уловил мое настроение мужчина, вскакивая и удаляясь вглубь квартиры. — Удачи в диких плясках.
— Спасибо! — крикнула я ему вслед и пошла открывать дверь.
— Я предупреждал тебя — оставь меня в покое! — ворвался ко мне разъяренный Кэмерон, чуть ли не сметая меня дверью.
Ну что сказать… мужчина в черной коже — моя слабость. Байкерская куртка Кэмерону шла необычайно, и штаны из тонкой лайки тоже не портили.
— И тебе здравствуй, — спокойно сказала я, успев отскочить и счастливо избежать контузии. — Как поживаешь?
— Плохо, — развернулся ко мне Кэм, у которого на физиономии была крупными буквами написана лютая жажда мести. — И все твоими стараниями! Личными! Думаешь, я не догадываюсь, кто это все подстроил?
— Что именно? — с невинным видом полюбопытствовала я, возвращаясь в гостиную. Там и места было побольше, и виски поближе. — Можно уточнить?
— Можно подумать, ты не знаешь? — слегка успокоился мужчина, внимательно меня рассматривая.
И то правильно. Чего орать, если тут разгуливает полуголая женщина в микроскопических маечке и шортиках. Это нужно быть импотентом или геем…
— Где твой любовник?! — рявкнул Кэмерон.
— Здесь, — пожала я плечами и уселась на диван, с интересом наблюдая, как он носится по дому, сшибая на ходу мебель и громко хлопая дверьми.
— Здесь никого нет! — заявил мне мужчина, проверив даже шкафчики на кухне. Трудолюбивый какой, прелесть.
— Ты себя потерял? — изумилась я, уставляясь на него во все глаза. — Тогда найди зеркало — других любовников у меня нет.
— Что ты хочешь этим сказать? — озадачился Кэмерон, наморщив лоб и теряя часть катастрофически неподъемного апломба.
— Я хочу сказать, — фыркнула я, поджимая под себя босые ноги, — ты же за этим сюда пришел? Так вот — я согласна. Можешь не благодарить и приступать к телу.
— Подожди, — опешил Кэм, нервно поводя шеей и оттягивая ворот футболки. — Я вообще-то должен был поставить тебя перед фактом и долго заставлять.
— Милый, — хохотнула я, развлекаясь его растерянностью, — лучше поставь меня перед зеркалом или на кровати, а момент уговоров можешь пропустить. Зачем тратить столько времени на то, что все равно бессмысленно? Потому что мы оба отлично знаем, чего хотим.
— Я хочу освободиться от тебя! — заорал Кэмерон, впиваясь руками себе в волосы.
— И именно поэтому ты здесь, — кивнула я, поднимаясь на ноги. — Виски будешь? Или пойдешь на все трезвым?
— А ты не знаешь? — прищурился на меня мужчина.
— Почему же, — налила я себе и ему виски, — знаю. Но итог один и тот же: мы все равно займемся сексом.
— Нет, — выхватил он у меня стакан и осушил одним глотком. — Скорее ад замерзнет, чем я лягу с тобой в одну кровать! Так что ты ошиблась! — И сбежал.
— Ну-у-у, — протянула я, рассматривая на свет хрустальный стакан. — Во-первых, я не сказала, когда именно мы займемся сексом. Во-вторых, — хихикнула, — по самым оптимистичным прогнозам в аду скоро ожидается серьезное похолодание…
— Ди, — сунул в гостиную нос вернувшийся в нашу скромную обитель Гарри, — а что, собственно, произошло? Не успел я спуститься и забрать машину, как выскочил этот ненормальный, проорал, что ноги его тут больше не будет, и раздолбал все двери на своем пути.
— Несчастный мужчина никак не может смириться с неизбежным, — улыбнулась я встревоженному другу. — Думает, чем дольше он бегает, тем дальше убежит.
— А на самом деле? — направился к бару Гарри.
— А на самом деле, — фыркнула я, — словно карусельная лошадка, он бегает по замкнутому кругу.
— Ты никогда не думала, — потер лоб ладонью мужчина, — попробовать свои силы в дрессировке? Считаю, тебе в этой отрасли светит грандиозное будущее.
— Это по  шло, Гарри, — засмеялась я, испытывая душевный подъем. Кокетливо подмигнула: — Зачем нужно брать в руки кнут, если есть сладкий пряник?
— Много сладкого лопать вредно, — заявил друг, плюхаясь рядом и кладя ноги на столик. — Можно потолстеть или заработать диабет.
— Для этого, дорогой, — сообщила ему я, — существует секс. — Нахмурилась и невольно пожаловалась: — И знаешь, это очень странно, но я не могу полностью просчитать Кэмерона. Чем больше пытаюсь, тем больше белых пятен вижу… Он словно ускользает… Если выражаться математическими терминами — Кэмерон у меня переменная величина. Меня это сильно беспокоит. Я лишь вижу угрозу, если мы сойдемся сейчас, но ничего не вижу из его будущего. Совсем.
— Это стресс, милочка, — утешил меня Гарри, чокаясь. — Всего-навсего длительный стресс. Давай выпьем и пойдем баиньки каждый в свою постельку.
— Давай, — согласилась я, задумавшись.
— Скажи-ка мне, дорогая подруга, — нарушил установившееся молчание мой деловой партнер, — почему при твоих способностях ты еще не стала мультимиллионершей? Ты же можешь играть на бирже или…
— Гарри, — повернула я к нему голову, — ты серьезно считаешь, что за все эти биллионы я смогу купить сытую спокойную жизнь?
— А разве нет? — удивился собеседник, играясь стаканом.
— Скорее я куплю на них еще больше проблем, чем имею, — совершенно серьезно сказала я. Допила свой виски и добавила: — У меня есть столько денег, что мне их не потратить до конца моей жизни. Их предостаточно, поверь. А остальные пусть достанутся тем, кому они больше нужны или кто согласен больше за это платить. — И ушла спать.
Следующие две недели выдались для меня достаточно бурными. Родители Кэмерона никак не могли смириться с выбором и предпочтениями сына и активно действовали в двух направлениях: грязно подставляя меня и подсовывая Кэму, по их мнению, подходящих невест.
Невесты, правда, долго не держались, поскольку я тоже не дремала и, по установившейся традиции, устраивала их счастье сразу, как только они появлялись в поле зрения Кэмерона. Иногда даже за счет тех кавалеров, которых науськивали на меня.
Итого за эти две недели ко мне трижды успели залезть в квартиру: по наружной стене с букетом цветов в зубах, с альпинистской подстраховкой и с папарацци на вертолете.
Меня романтично поливали шампанским в бассейне. Но намокли лишь газетчики, я просто оттуда свалила. Хотя фотки все равно напечатали. Меня со спины, в полотенце и с гантелью в руке.
Я перестала есть в ресторанах, потому что оставалась голодной. Рядом постоянно кто-то отирался и норовил заглянуть ко мне в тарелку и пригласить на свидание.
Выбор предлагаемых мест для сего мероприятия был просто ошеломляющ: от ночного парка с экстримом в виде грабителей до Парижа с экскурсией на самый верх Эйфелевой башни. Во всех случаях я пребывала в уверенности, что родители Кэмерона настойчиво пытаются лишить меня жизни посредством романтики.
Выбросив все из головы, я погрузилась в работу. У меня было достаточно проблем и без родителей Кэмерона. Мне предстояло зарабатывать, чтобы содержать дом престарелых и пару домов отказных детей, пока их не разобрали по приемным семьям.
Жизнь вокруг вертелась калейдоскопом проблем и решений.
И вот наконец срок разлуки, отмеренный нам коварной судьбой, истек.

День икс 

— Как я выгляжу? — расправила я складки на бедре длинного платья цвета слоновой кости, с высоким разрезом, украшенным аппликацией из черных страз. Такими же камнями, складывающимися в узоры, был отделан и корсаж.
— Как всегда, прекрасно, — ободряюще улыбнулся мне Гарри, привычно элегантный в своем смокинге. — Волнуешься?
— А ты как думаешь? — рассеянно обвела я взглядом прибывающих на благотворительный бал гостей. Мы сейчас стояли в ярко освещенном фойе в ожидании аукциона. — Я столько ждала этого дня. Столько отдала для этого…
— Чего ты нервничаешь? — удивился друг, кладя теплую руку мне на спину. — Просто поговори с ним начистоту и откровенно объясни…
— Боюсь, — пробормотала я, выискивая в толпе Кэмерона, — что все будет не так просто. Недавние события явно не способствуют спокойной беседе. А если учесть, что последняя пассия Кэма дала ему отставку сегодня утром…
— Это которая? — начал припоминать Фуаррез. — Рыжая с пристрастием к наркотикам или блондинка с любовью к доминированию?
— Блондинка с кокаиновой зависимостью, — напомнила ему я. Призналась: — Причем я тут была совсем ни при чем. Кэм поставил ее перед выбором: либо он, либо кокаин. И как ты думаешь, какой она сделала выбор?
— Судя по тому, что она его бросила, — пожал плечами Гарри, провожая меня в зал, — то понятно, что твой возлюбленный проиграл. Видимо, от него не было такого кайфа, как от кокаина.
— Тебе бы все зубоскалить, — попеняла я своему спутнику. И тут увидела Кэма. Причем не в самом лучшем расположении духа. Он был разражен, слегка пьян и направлялся ко мне.
— Ну я пошел, — сориентировался Фуаррез и исчез, смешавшись с толпой.
А я смотрела на приближающегося ко мне мужчину и чувствовала, как в груди тает сердце.
— Нам нужно поговорить, — шепнул мне на ухо Кэмерон, оказавшись рядом и обдавая дыханием с ядреным запахом скотча. — Ты предпочитаешь устроить скандал здесь, или выйдем из зала?
— Предпочитаю не вмешивать посторонних, — так же тихо ответила я, начиная двигаться к выходу из зала, послав знак Гарри, что все в порядке.
— Иди сюда, — нагнал меня в коридоре мужчина и запихнул в какое-то подсобное помещение.
— Я тебя слушаю, — спокойно сказала я, далеко не испытывая то самое пресловутое спокойствие. — И мне тоже нужно тебе многое сказать…
— Я тебя позвал сюда не слушать и не говорить, — низко хохотнул он, снимая смокинг и отбрасывая. — Я тебя сюда позвал за другим. — И грубо развернул меня спиной, нащупывая молнию платья.
— Смотри, какая дрянь, — усмехнулся, стянув лиф до талии и стиснув ладонями с твердыми, царапающимися мозолями мою чувствительную грудь, — не носит нижнее белье. Ты и трусики дома забыла? — Сунул руку в разрез. Нащупал стринги и усмехнулся: — Можно сказать, почти забыла…
— Зачем ты так? — попыталась я вырваться из его рук. — Это неправильно! Ты…
— А как? — жадно шарил нетерпеливыми руками по моему телу Кэм. Нет, уже не Кэм — незнакомый господин Маноло. — Как обращаться с такой, как ты? Нежно? Бережно? С уважением? Нет, дорогая. — Он подхватил меня под бедра и посадил на обшарпанную тумбочку. — Такие шлюхи, как ты, заслуживают только жесткого траха в туалете.
И это он назвал «поговорить»?!
— Будь ты проклят! Отпусти! — Я слепо отталкивалась и вырывалась из ставших нежеланными объятий. — Как ты можешь? Как ты можешь… так?
— Как? — чуть ли не издевался Кэм. — Безжалостно? Жестко? — С его помощью на пол полетели шпильки, освобождая мои волосы цвета пепла. Они упали вниз спутанной волной, закрывая спину и плечи, огораживая меня от грустной картины озверевшего Маноло.
Я все еще никак не могла поверить, что это происходит со мной и с ним. Так просто не могло быть, это неправильно!
— Ну уж нет, милая! Сегодня ты побываешь на моем месте. Почувствуешь себя продажной девкой! — Он раздвинул коленом мои бедра.
Я беспокойно заерзала на краю тумбы, не представляя, как уйти без потерь от этой безобразной, постыдной и унизительной ситуации. Что мне делать: звать на помощь? Драться? Стремглав убежать? Заскрипела зубами: кто мне позволит? Черт, я в позорной ловушке, которой не смогла избежать. При всех своих дерьмовых способностях не предвидела.
А Кэм криво ухмыльнулся с ядовитым комментарием, словно долго репетировал его для посторонних:
— Всегда меня хочет! — И одним движением разодрал на мне оставшееся белье, усеивая мелкими лоскутками пол.
У меня просто не стало слов от возмущения, и я забилась, пытаясь уйти и яростно извиваясь в попытке двинуть его посильней, хаотично нанося ему удары ногтями куда попало. Кэм их блокировал не задумываясь и теперь стоял, тяжело дыша и играя желваками. Сплюнув, вытер плечом окровавленную щеку.
Я шипела как разъяренная кошка, желая дотянуться еще хоть раз, чтобы попасть в глаза, но была абсолютно бессильна: мои кулаки оставались тесно зажатыми между нашими телами. Мы находились в объятиях друг друга и молчали. Теплым шлейфом нас окутывал предательский запах желания.
Я выдохнула устало:
— Кэмерон, отпусти, — уставившись в окаменевшее от сдерживаемых чувств любимое лицо. Моя ярость была поверхностной и быстро выдохлась. — Ты ничего так не добьешься. И ничего себе не докажешь!
— Нет, милая! На этот раз ты со своим платьем нарвалась! — Он задрал повыше юбку и, подавляя мое сопротивление, жестко овладел мной, одновременно целуя. — И мне не нужно ничего доказывать. Я просто хочу, чтобы ты почувствовала, каково это, когда тебя имеют как вещь, как последнюю шлюху!
От этого ощущения мое дыхание чуть не остановилось. Особенно когда его руки переместились ниже.
Кэмерон был зол, сказочно зол. Но не был злым его рот, властно ласкающий мой рот. Не были грубыми его руки, аккуратно поддерживающие меня под спину, его синие глаза, горящие неподдельной жаждой, переходящей в сумасшедшую одержимость.
— Ты заплатишь за все, — твердил он в безумии. — За всю мою боль… за бессонные ночи, когда я мечтал об этом сладком теле шлюхи…
Он брал меня с горьким отчаянием пьяницы, допивающего последнюю в его жизни бутылку.
— Ты должна мне, — выплескивал он на меня свою боль. — И ты прочувствуешь все!
— И ты прочувствуешь, — прошептала я, понимая его, но ничего не объясняя.
Сейчас он меня не услышит. Он глух к любому объяснению. Для него я использовала его и вышвырнула прочь. Мучила потом, отталкивала. И нет мне за это прощения.
Движения стали еще резче, сильней. Он словно поставил себе целью вбить себя в каждую мою частичку.
— Кэм, — подняла я с его плеча тяжелую голову, снова обретя голос.
— Мистер Маноло, — холодно сказал он, отстраняясь и быстро приводя себя в порядок. — Для тебя я отныне и навсегда мистер Маноло. И еще… — Он скривился. — Я должен тебе деньги за этот трах. Но ты не беспокойся, я обязательно переведу их на благотворительность.
— Ублюдок, — прошептала я, испытывая стыд и боль. — Когда-нибудь ты поймешь, что все, что я тогда сделала, я сделала ради тебя.
— Надеюсь, этого не произойдет, — искривил он в жестокой усмешке губы. — Ибо каждый раз, когда я буду с тобой сталкиваться, я не стану с тобой разговаривать. — Он сделал паузу. — Я буду тебя иметь, как распоследнюю шлюху, какой ты и являешься. — И отвернулся. — Если не готова к этому, то не попадайся на моем пути!
В это время зазвонил мой телефон, выпавший из сумочки. На экране высветилась фамилия Мак-Кинли. Кэмерон замер, наклонившись и внимательно изучая экран. Потом посмотрел на меня непроницаемым взглядом и ушел.
— Тебе не будет нужно мое прощение, — грустно сказала я, действительно ощущая себя использованной и выброшенной, — потому что ты не простишь сам себя.
Спустя какое-то время я все же нашла силы кое-как привести себя в порядок, чтобы не выглядеть растерзанной. Подняла свою сумочку и вытащила чековую книжку. Даже если я и не могу его просчитать, то могу предугадать, что он сделает. И поверь мне, Кэмерон Маноло, я всегда буду на шаг впереди. И позволю тебе сделать мне больно только по той причине, что я причинила боль тебе. Пусть даже и по благим соображениям.
Я вернулась в зал, где уже начали собирать пожертвования на благотворительность.
— Как я и обещал, — звучным голосом сказал Кэмерон, привлекая к себе внимание и находя меня взглядом, — я жертвую за мисс Доусон сто долларов…
Присутствующие зашептались, пытаясь понять, что происходит. Я вскинула голову и встретилась с ним глазами.
— …И от себя лично сто тысяч, — бросил на поднос Кэм купюру и подписанный чек.
— Если вы настолько бедны, — скривила я губы, стараясь не показать обуревающие меня чувства, — мистер Маноло… — Подошла к столику и положила на поднос свой чек. — То я доплачу за вас!
— Мисс Доусон, — объявил распорядитель, вытаскивая из конверта мой чек и уточняя сумму, — жертвует без ста долларов миллион! Спасибо и поблагодарим ее за такой щедрый дар!
— Сучка! — прошипел мне на ухо Кэм.
— Как раз для такого кобеля, как ты, мистер Маноло, — парировала я и оставила его исходить ядом в одиночестве. Тихонечко обратилась к Гарри, прижимая руку к животу. — Уведи меня отсюда, пожалуйста!
— Будь ты проклят! — вспылил друг, притиснув меня к себе. — Ты не стоишь ни одной ее слезинки, пролитой из-за тебя!
— Не надо, — попросила я, ощущая слабость. — Не надо ничего… Просто уведи меня… Пожалуйста…
— Нет, надо! — бесновался всегда такой спокойный Фуаррез. — Ты вбухала в него больше четырех миллионов кровью и потом заработанных денег для того, чтобы он швырнул тебе в лицо сотню баксов? Для этого ты унижалась, подкупала, улещивала и упрашивала специалистов, когда он демонстрировал свой дурной характер? Так пусть и будет с ним счастлив, со своим поганым гонором! — Гарри демонстративно плюнул под ноги застывшему Кэмерону, подхватил меня на руки и унес из зала.
Компаньон бережно спустился со мной по широкой мраморной лестнице ярко освещенного богатого особняка, минуя по пути удивленно застывших представителей высшего света, а у меня было ощущение, что он уносил меня из жизни.
Мы сели в машину и отправились домой. Ощущение отстраненности постепенно захватывало мой ум.
Я понимала, что, несмотря на эпатаж, Кэмерон в ужасной форме: с таким камнем на сердце он за полгода, максимум за год сожжет себя и не выживет. Инфаркт около тридцати? Все возможно, если так настойчиво гробить себя.
Кэмерон, Кэм, ну почему ты такой максималист? Все или ничего — разве подходящий девиз? Но и я не лучше. Хочу звезду с неба. В мире миллионы, миллиарды мужчин, а мне нужен только один, для которого я опасность и угроза. Глупо, верно? Нашла себе почти непосильную задачу. Но мысль, что мой Кэм достанется кому-нибудь, пробуждала во мне уродливую смертоносную ревность.
Ночь я пролежала без сна, глядя сухими глазами в потолок. У меня просто не осталось сил. Ни для чего. Все, ради чего я жила, рассыпалось вчера, как карточный домик. Он не тело мое изгваздал, он душу мне испоганил.
Все, что было светлого во мне, сейчас растворялось в холодном разуме. Я опять становилась бездушной машиной. Так было проще жить. Намного проще…
— Ди, — заглянул ко мне утром с трубкой в руке Гарри, — звонит мистер Маноло…
— Меня для него нет, — сказала я, даже не удивившись собственной отстраненности.
Друг вздохнул и исчез, чтобы вернуться к обеду. Он принес мне поднос с едой и новость:
— Твой Маноло сейчас сидит в фойе и просит о встрече. Говорит, что не уйдет, пока не поговорит с тобой.
— Мы уже поговорили вчера, — перевела я безразличный взгляд с потолка в окно. — Больше говорить не о чем. Если он не уйдет, вызови полицию.
Гарри осторожно поставил поднос на кровать и ушел.
За две недели, прошедшие после случившегося, Кэмерон пытался увидеться со мной каждый день, но я не могла. Что-то надломилось во мне, умерло. Я точно знала, что в том состоянии, в каком я нахожусь, не смогу удержаться, чтобы не причинить ему боль, уничтожить, растоптать. Люди такие хрупкие существа… они так легко ломаются…
А потом Кэмерон пропал. Ни звонков, ни попыток встретиться. Просто пропал, как и не было. Меня это не особо беспокоило. Меня теперь вообще мало что беспокоило. Я проводила целые дни на балконе или у себя в кабинете, созерцая рассветы и закаты мегаполиса и разыгрывая комбинации по захвату этого мира. Но все эти многоходовые интриги и абстрактные расчеты, блицкриги, лишенные для меня всякого внутреннего интереса, быстро приедались. Зачем пытаться завоевать мир, который тебе не нужен? К чему, если не осталось главного?
В какой-то из дней раздался звонок из дома престарелых.
— Мисс Доусон, — сказала усталым голосом милая женщина-администратор, — сегодня ночью умерла миссис Марии. Она кое-что оставила вам. Не могли бы вы забрать?
— Конечно, — согласилась я. — Буду через пару часов.
Если честно, то ни одна жилка не дрогнула от этого известия. Ничто не тронуло душу. И осталась ли у меня душа? Или был лишь хитроумный расчетливый мозг, способный просчитывать все и всех?
Через час с небольшим я стояла в опустевшей комнате миссис Марни, которая тихо отошла во сне, отправившись в другой, надеюсь, лучший мир. Я держала в руках любовно связанную ею жилетку из козьей шерсти, к которой была приложена записка, написанная неровным старческим почерком:
«Дорогая моя девочка. Надеюсь, ты сейчас не льешь слезы по старой Марни? Поверь, моя смерть того не стоит. Я ушла к своему ненаглядному Стивену, и теперь все будет хорошо.
Я всегда молилась за тебя, дорогая, и буду молиться и дальше, если у меня будет такая возможность. Пусть будет милостив к тебе Господь и пусть ведет тебя по жизни правильной дорогой.
Прими от меня этот маленький сувенир на память. Пусть моя жилетка согревает тебя в холодную погоду.
Но, девочка моя, лучше всего найди своего настоящего мужчину, который согреет тебя и всегда будет рядом. Если ты сможешь иметь такую же любовь, какая была у нас со Стивеном, я буду спокойна за тебя.
Люблю и благословляю тебя всей душой. Лора Марни ».
И меня прорвало. Маленькая бесхитростная женщина, прожившая обыкновенную, ничем не примечательную жизнь, смогла всего несколькими добрыми словами, идущими от самого сердца, достучаться до той моей светлой части, которую я погребла где-то глубоко внутри и уже не надеялась на ее возвращение.
Мир вокруг меня затуманился, потерял резкость, глубокое внутреннее отчаяние схлынуло, растаяло от чужого душевного тепла. Я вытерла выступившие слезы.
— Мисс Доусон, — заглянула в комнату администратор, худенькая испанка с озабоченным выражением смуглого лица, — вы в порядке?
— Сделайте для миссис Марни все возможное, — подняла я на нее просветленный взгляд. — Все самое лучшее для похорон, а счет пришлите мне. — И тихо добавила, стараясь подавить всхлип: — Пусть у нее хоть после смерти будет все лучшее…
— Сделаем, — покладисто кивнула администратор и исчезла.
А я задумалась. Может быть, не все в этой жизни требует тщательного холодного расчета? Может, нужно что-то оставлять на волю случая и во власть эмоций? И стоит попытаться изменить то, что ранее казалось непоправимым? И мне лишь надо сделать первый шаг навстречу, чтобы дальше шагать в одном направлении?
Я достала из сумочки телефон и попыталась дозвониться до Кэмерона, но меня упорно выкидывало на голосовую почту.
— Ладно, — спрятала я телефон, отчаявшись дозвониться. — Иногда прогресс задерживает развитие. Будем действовать по-другому.
И вышла из опустевшей комнаты миссис Марни, выпрямившись, готовая встретить все трудности лицом к лицу.
Тем временем небо нахмурилось. Казалось, из свинцово-серых туч на город вот-вот хлынут сплошные потоки дождя. Стремительно миновав несколько оживленных трасс, я вырулила в более тихий жилой район, где, попетляв некоторое время по улицам, с помощью GPS нашла то, что искала.
Примерно через полчаса я подъехала к высотному дому новой затейливой застройки, где в последнее время жил Кэм. Лифт почему-то оказался занят. Я подождала несколько минут, нетерпеливо постукивая носком туфельки по кафельному полу. Лифта все не было, и, устав ждать, я развернулась в другую сторону.
Цок-цок, цок-цок — стучали мои каблучки пулеметной очередью. Рассерженной кошкой я взлетела по лестнице на десятый этаж, слишком возбужденная, чтобы пользоваться лифтом.
Сейчас или никогда! Это просто не может продолжаться. Мы должны поговорить. Наши отношения, так безоговорочно отвергаемые Кэмероном и мной, зашли в тупик. А я хочу двигаться дальше. Я жить хочу, черт бы все побрал!
Дверь в квартиру Кэма оказалась открытой, оттуда вытаскивали коробки и какую-то мебель.
— Что случилось? — вцепилась я в рукав форменной куртки одного из грузчиков. — Где хозяин квартиры?
— Насколько мне известно, мисс, — с сочувствием посмотрел на меня краснолицый мужчина, ставя коробку на пол и сбивая кепку на затылок пятерней, — он здесь больше не живет.
— В смысле? — не поняла я, растерянно крутя в руках ремешок сумки. — Он переехал?
— Похоже на то, — подтвердил мужчина. — И, судя по всему, куда-то далеко. Все вещи потребовал отправить в Армию спасения, а сам вчера отбыл.
— Я… — Перехватило горло. — Я могу зайти?
— Питер! — крикнул кому-то в квартире грузчик. — Тут дамочка просится зайти! Пустить?
— Зачем? — выглянул наружу крепко сбитый коренастый мужичок с планшетом в руках и карандашом за ухом. — Это вы хотите зайти?
— Если можно, — кивнула я.
— Как вас зовут, мисс? — спросил коренастый, внимательно изучая меня от уложенных в прическу волос до кончиков дизайнерских туфель. Пояснил: — Я не могу пустить постороннего человека.
— Вряд ли мистер Маноло оставил для меня какие-то распоряжения, — призналась я, закусывая губу. Господи, я снова ничего не видела о Кэмероне. Сплошное белое пятно! — Меня зовут Джейн Доусон.
— Значит, — сдвинул брови бригадир грузчиков, — у нас все же есть кое-что для вас. Пройдемте со мной.
Мы вошли вглубь квартиры. Меня провели гулким, пустым коридором до одной из комнат.
— Смотрите, — шагнул к подоконнику мужчина, взял стопку конвертов и протянул мне, — думаю, это было написано для вас. — Пожевал губу. — Мы освобождали ящики стола и наткнулись на эту пачку писем. Ни адреса, ни фамилии. Лишь имя.
— Спасибо, — пробормотала я, протягивая дрожащую руку.
— Жалко было выкидывать, — признался коренастый, поправляя карандаш за ухом. — Судя по всему, на войне писались. Вон как бумага выгорела. Некоторые в грязи и с каплями крови. Мы уж с ребятами обсуждали, как бы адресата найти… А тут вы сами появились.
— Я вам бесконечно признательна, — прижала я к груди драгоценные письма. — Вы бы не могли…
— Прочитать хотите? — догадался бригадир грузчиков. — Ухожу. Мы здесь еще с часок побудем. Так что вас в это время никто не побеспокоит, но уж потом, — развел он руками, — придется уйти. Мне ключи домовладельцу надо вернуть и замки закрыть как следует.
— Да, конечно, — согласилась я, испытывая благодарность к этому искреннему в своем желании помочь человеку. — Я не буду доставлять вам лишних неудобств.
— Да какие неудобства, — махнул он рукой и вышел, аккуратно прикрыв дверь.
На неверных ногах я подошла к окну, положила драгоценные листочки на подоконник и взяла первое письмо. Читая небольшие, вытертые на сгибах клочки писем одно за другим, я прошла долгий путь мытарств Кэмерона.
Четкий, почти каллиграфический почерк. И слова, выворачивающие душу наизнанку.
«…Терпеть не могу писать письма! И даже не знаю, как начать. Дорогая… (зачеркнуто). Милая… (зачеркнуто). Любимая… Да, это правда. Я люблю тебя и ничего не могу с собой поделать. Ты была для меня целым миром, Джейн. И одним своим словом лишила меня всего, разбив все вдребезги… Теперь я знаю, что чувствовал Адам, когда его изгоняли из рая. Но у него хотя бы была Ева, а у меня есть только память…»
«…Чувствую себя законченным идиотом, потому что постоянно ищу упоминания о тебе в прессе и в разговорах с родными и друзьями во время редких звонков.
Я знаю, что ты покинула Госдеп со скандалом, и после твоего ухода покатились головы. Не сказать, что меня это огорчило. Но я боюсь, боюсь, что никогда больше не увижу тебя, не посмотрю в твои лживые, прекрасные глаза и не скажу, как сильно я тебя ненавижу!
Ненавижу за то, что ты столько времени позволяла мне пребывать в уверенности, что есть „мы“, а оказалось, что есть дурак Кэмерон и бессердечная сука Джейн. И они существуют как параллельные вселенные…»
«…По-прежнему нет никаких упоминаний о тебе, Джейн. Я просыпаюсь ночью в холодном поту. Мне постоянно снится, как твой труп вытаскивают из реки или достают из покореженного автомобиля. Это пугает до дрожи в коленях.
Я прошу тебя, Джейн, живи! Живи и дай мне возможность вернуться, чтобы отомстить тебе! Я существую только этой мыслью. Лишь одна возможность этого поддерживает мое существование. Я вернусь, чтобы вычеркнуть тебя из своей жизни, выкинуть навсегда так, как ты вышвырнула меня. Молю тебя, любимая, просто дождись меня… просто живи!»
«…Давно не писал. Просто нет новостей, а о моей ненависти ты и так уже знаешь. Не можешь не знать, любимая. Иначе все теряет смысл.
Здесь дикая жара. Так жарко, что мы прилипаем задницами к биотуалету, а когда выходим — литрами хлещем воду. Наш взвод квартирует в месте, название которого ни о чем не скажет. У нас повстанцы стреляют в силы правопорядка, а те стреляют в повстанцев. Ну а мы по идее должны быть прослойкой между теми и другими.
Ребята показывают друг другу фотографии любимых и детей. Я показал единственную, что у меня есть. Ту, которую сделал украдкой на одном из приемов. Ты в серебристом платье стоишь около перил и смотришь на море. Один из непослушных локонов выбился из строгой прически и реет на ветру, норовя коснуться твоих выразительных, красиво очерченных губ. Глупость, конечно, но это помогает выжить…»
«…Местные остервенело режут, стреляют и жгут друг друга. Повстанцы обезглавили уже три волны полицейских добровольцев, но на их место постоянно приходят другие. Наши тоже гибнут.
На днях наши на БТР нечаянно задавили девочку на дороге. Малышка играла с такими же детьми на улице без присмотра. Ее папаша пришел затребовать мизерный для нас выкуп, получив который буквально на наших глазах прокутил с друзьями в местной забегаловке. Видеть все это реально тошно.
Каждую ночь, каждый долбаный день я задаюсь вопросом: за что ты так со мной? Ответа не нахожу. Не урод, не тупой, не садист, не подлец — за что ты меня вышвырнула, словно нагадившего котенка? Не верю, что между нами не было чувств, только не у нас с тобой!
Так за что? Наверно, непонимание я унесу с собой в могилу».
«…Вчера снаряд попал в контейнер, где хранились бутылки с водой. Второй день, ругаясь и обливаясь потом, пьем на жаре колу.
У нас постоянные перестрелки. Сегодня рядом со мной погиб рядовой Джеральд Коэн. Мы с его напарником Доном пытались ему помочь, но все бесполезно, он умер мгновенно. Надеюсь, что, когда моя смерть найдет меня, это будет так же быстро. Впрочем, ты этого не узнаешь, ведь ни одно письмо я еще не отправил, так что спи спокойно, живой или мертвый, мыслями я всегда с тобой.
Больше всего на свете мне хочется схватить тебя за хрупкие плечи и вытрясти из тебя правду! И получить удовольствие от боли в этих манящих голубых глазах. Мне нужно думать лишь о справедливой мести. А вместо этого я вспоминаю, как твои волосы скользили по моему телу, ощущение твоей кожи под моими губами. Жар твоего тела… Будь ты проклята, Джейн! Твое место в аду. Просто возьми меня туда с собой…»
«…На этой жаре все наши так похудели, что, должно быть, скоро станем манекенщиками. Форма свободно висит. Завтра наш взвод отправляют в горы. Два предыдущих отряда оттуда почти в полном составе улеглись либо в морг, либо в госпиталь, так что, думаю, это последнее мое письмо. Я ни на что не надеюсь, даже на то, что ты этот листок бумаги когда-нибудь увидишь, поэтому совершенно спокоен.
Я больше не буду писать тебе, Джейн. Я просто буду жить надеждой на нашу встречу. И тогда я отомщу тебе! Если смогу, любимая… Но я очень постараюсь…»
И каждое из писем всегда заканчивалось одинаково: «Люблю. Целую. Ненавижу. Кэмерон».
И последний листок, сложенный вдвое. Почерк такой же четкий, но видно, что человек, писавший послание, торопился.
«…Джейн, если ты когда-нибудь прочтешь это, на что я уповаю, я хочу, чтобы ты знала: мне действительно не нужно твое прощение. Оно ни к чему. Не потому, что я бессердечный негодяй, дело в другом. Я не могу простить сам себя. Не могу найти себе оправдания. И не могу ничего изменить. Это страшно.
Все, что я хотел от жизни, — это ты. Всегда ты. Ты была моей мечтой, любимая…
Но в реальности я понимаю, что мы лишь бездарно мучаем друг друга. Я хочу разорвать этот порочный круг и дать тебе и себе свободу. Я хочу начать новую жизнь.
Прошу тебя, умоляю, заклинаю всем, что для тебя свято, не ищи меня. Я не знаю, что сделаю, если увижу тебя. Действительно не знаю. Мне даже страшно подумать. И, честно, я могу причинить тебе еще большую боль. Не дай мне этого сделать. Прошу по-хорошему, заклинаю всем тем, что тебе дорого, просто не дай. Может быть, когда-то я перестану видеть в каждой блондинке тебя и смогу хоть как-то успокоиться.
Пожалей меня и себя, любимая… Не ищи… Дай нам шанс.
Люблю мечту. Целую тебя. Ненавижу себя. Кэмерон».
Вот и все. Я опустила руки с листком и посмотрела в окно, на живущий своей суетливой жизнью мегаполис. Город, в котором нам не было места двоим. И где я осталась одна.
— Не хочу! — всхлипывая, стукнула кулаком по стене. — Не хочу больше ничего знать! Не хочу предугадывать и просчитывать! Просто не желаю!
— Вы в порядке, мисс? — сунулся ко мне бригадир грузчиков, сдвинув брови. — Я чем-то могу помочь?
— Нет, спасибо, — собрала я в кулак свою волю. Показала на письма: — Если не возражаете, то я заберу их с собой.
— Они ваши, — кивнул мужчина. Поинтересовался: — Вас проводить?
— Я найду дорогу, спасибо! — осторожно положила я листки в сумочку и ушла в новую жизнь. Без Кэмерона. Без предвидения. Без любви. И без себя настоящей.
Меня сопровождала домой мощная гроза с ветвистыми молниями и ударами грома за сплошной стеной дождя. Мы с ней в чем-то были едины.

Спустя два месяца 

Клик-клак, клик-клак.
— Ты начинаешь меня беспокоить, Джейн, — присел в кресло напротив Гарри, пока я бездумно переключала каналы. — Два месяца полнейшего безразличия и апатии. Ты решила впасть в меланхолию?
— Я решила, — спокойно ответила я, — попробовать стать нормальным человеком.
— И это включает в себя полный отказ от любой деятельности? — удивился друг, поправляя на коленях кожаную папку с документами. — То есть, по-твоему, быть нормальным человеком означает ничего не делать, валяться на диване и очумело пялиться в телевизор?
— Еще слоняться по дому, — любезно дополнила я его. — Поливать цветы и…
— Цветы ты точно не поливаешь, — прервал меня Фуаррез. — Они давно засохли, и миссис Глен их выкинула. Кстати, она жалуется, что ты практически ничего не ешь!
— Чего ты от меня хочешь? — спросила я напрямик. Ходить вокруг да около у меня не было настроения.
— Помнишь, мы как-то говорили о том, что хорошо бы построить городок для престарелых где-то в глубине Америки? — забросил удочку Гарри. Воодушевился: — Ты можешь назвать его Марнитаун, если захочешь. И тебе будет чем заняться…
— Почему я это должна делать? — оборвала я его. — В чем причина такой спешки?
— Понимаешь, — пожевал губы мужчина, — тут до меня дошли слухи, что один из мелких городков собираются практически уничтожить. Геологи-изыскатели нашли месторождения чего-то там нужного и хотят наладить разработку. И, как ты понимаешь, те, кто в этом заинтересован, начали играть жестко…
— Хорошо, — спустила я ноги с дивана, проявляя интерес. — Кто за этим стоит? Государство?
— Если бы, — нервно постучал пальцами по папке друг. — За всем этим стоит хорошо знакомый тебе рвач и хапуга мистер Грассо, который выдоит это месторождение досуха, уничтожит экологию целого района, а потом кинет местных жителей и слиняет, как обычно. И славный провинциальный городок просто умрет. Жаль, таких красивых, живописных мест очень мало осталось.
— А что говорят «зеленые»? — насторожилась я.
Гарри саркастически ухмыльнулся, искривив рот. Карие глаза стали колючими и злыми.
— А им не до того… они китов, видите ли, от китобоев возле берегов Дании защищают.
— Еще лучше, — нахмурилась я. — Если так, то как мы сможем помешать Грассо? Тут нужен серьезный подход к бизнесу.
— Ну-у, я вроде бы… — замялся Гарри. (Гарри смущенный? Где мой фотоаппарат? Я своего приятеля просто не узнаю, его подменили фэйри!) — Уже ему помешал. — Он посмотрел на меня кристально честными глазами и выпалил: — Я купил этот город на твое имя и оформил все права на земли вокруг. И права на концессию по добыче полезных ископаемых тоже выкупил.
Я моргнула и на всякий случай потрясла головой, вдруг у меня плохо со слухом. Оценила размер подлянки. Представила все последствия. И у меня начался нервный тик, а лучше бы я сразу упала в обморок.
— Тебе придется туда поехать, — как ни в чем не бывало продолжал добивать меня Фуаррез, — чтобы осмотреть участки, выбрать нужный, договориться с архитектором, и все остальное…
Матерь Божья! Это, наверное, кара небесная за мои грехи прошлых жизней.
— Ты серьезно? — пискнула я, ощущая, как пересохло горло. — Ты купил мне… город?
— Вот все необходимые бумаги, — раскрыл свою папку Гарри. — Здесь всё, плюс еще отдельная купчая на дом и машину. Думаю, тебе будет удобнее жить в своем доме, нежели в мотеле. И я не уверен, что у них есть мотель…
— Ты купил мне город! — рявкнула я, окончательно осознав масштаб катастрофы. Меня затрясло от злости. — Это же не просто хлопотное дельце, а целое стихийное бедствие! Я к такому морально не готова! Что я с ним буду делать?!
— Жить, — спокойно сказал мужчина, ласкающим жестом поправляя мой локон. — Тем более я просто заплатил их долги, а не купил весь город с потрохами. Ну там есть производство и несколько мелких бизнесов, но это уже мелочи. И название у города какое замечательное, словно в честь тебя назвали — Джейнтаун. Я просто не мог пройти мимо, видимо, это судьба.
— Кошмар! — схватилась я за голову. — И когда мне нужно там быть?
— Завтра, — сообщил мне этот крупный пакостник, мелким я его назвать теперь постыжусь. — Вот твой билет, машина будет ждать в аэропорту на стоянке. Три часа езды, и ты у цели. Мебель я тебе купил, миссис Глен сейчас пакует твои вещи.
— Мерзавец! — не выдержала я. — Как ты мог так меня подставить?
— Ну, я еще и не начинал, — серьезно сказал мужчина, — тебя подставлять. Конечно, есть еще кое-какая информация…
— У меня сейчас голова лопнет! — фыркнула я, поднимаясь. — Пойду постою под холодным душем, вдруг у меня просто белая горячка?
Мои надежды, естественно, не оправдались, и ранним вечером следующего дня я неслась по скоростному шоссе в купленный персонально для меня кусочек американской глубинки.
По обеим сторонам дороги пролегали очень живописные места. И, хотя у меня не было времени их особо рассматривать, я утешала себя тем, что прогуляюсь по ним позже, тихо радуясь переменам в своей жизни, пусть и насильственно навязанным.
Впереди показалась новенькая приветственная надпись:
«Добро пожаловать в Джейнтаун! Население две тысячи девятьсот пять человек. Мэр — Кристиан Сорчер. Шериф — Кэмерон Маноло».
Бум! Перед глазами заплясали черные пятна. Мне стало плохо и срочно захотелось навести резкость — вдруг, не дай бог, я сошла с ума и хорошо знакомое имя мне элементарно померещилось?
Я долбанула по тормозам, чуть не врезавшись в бетонный столб, потому что меня понесло юзом. Немножко отдышавшись, съехала на обочину и набрала номер Гарри трясущимися пальцами.
— И когда ты мне собирался сообщить, что здесь живет Кэмерон? До или после?..
Сказать, что у меня начался приступ неконтролируемого бешенства — это ничего не сказать! Биту в руки — и трупы были бы гарантированы. Хотя бы один труп, конкретный.
— Вчера, — честно ответил друг. — Но ты не захотела слушать кое-какую информацию…
— Если бы ты мне сразу сказал об этом прямо, а не на кривой козе с подъездом через Австралию, — заорала я в трубку, кипя от ярости, — то я бы никогда сюда не поехала!
— Уже поздно, — невозмутимо ответил Гарри, — ты уже там, и отступать тебе некуда. — Он начал наносить удар за ударом на добивание противника, и все были ниже пояса: — Учти, я сегодня продал твой пентхаус. А у меня ремонт. Капитальный. И во всех гостиницах срочно завелись клопы. Еще в Нью-Йорке эпидемия эболы…
Р-р-р! Я убью тебя нежно!!!
— Ты специально выбрал этот чертов город! — бушевала я, чуть ли не кусая руль со злости, как взбесившийся бультерьер.
— Так случайно совпало, — невозмутимо ответил Фуаррез. (И почему я ему не верю?!) — Может, у него тоже пристрастие к городам с названием Джейнтаун, почем мне знать? Это я уже потом доведался, что объект твоих страданий, сиречь Кэмерон Маноло, сделал финт ушами, вильнул хвостом и отбыл на пост шерифа в какой-то замшелый городок на краю света.
— И именно этот край света ты мне купил?!! — орала я в телефон. Черные пятна перед глазами мало-помалу рассосались. — Никакого другого края во всей Америке не было?
— На тот момент — нет, — добродушно ответил Гарри. И, помолчав, вкрадчиво продолжил: — Если ты откроешь папку с документами, то в кармашке найдешь одну очень интересную фотографию…
Я так и сделала. На меня с глянцевого снимка смотрела яркая блондинка с глубокими карими глазами, очень похожая на меня внешне.
— Это наша невеста, — относительно миролюбиво пояснил Фуаррез. Относительно кого: меня, Кэма или нее — вопрос мною пока нерешенный.
Я замерла.
— …Нашему объекту было предписано либо жениться, либо свалить к чертовой бабушке. Он свалил. Но есть вероятность, что передумает и вернется в объятия этой милашки…
— И это ты узнал после оформления покупки? — нахмурилась я, испытывая жуткие муки ревности. Не то чтобы я не могла с ней справиться. Просто не хотела больше влиять на людей таким образом. Не могу же я вечно подменять Господа Бога и даровать своим соперницам счастье, в котором отказано мне? Или могу?
— Не важно, — хмыкнул друг, — когда я узнал. Главное, что это чистая правда. И я сделал все возможное, чтобы ты наконец вышла из своей прострации и вывела из нее своего возлюбленного.
— А если он не захочет? — тихо спросила я, начиная размышлять над его словами. В них притаилось рациональное зерно размером с автомобиль.
— Тогда выгони пинками, — предложил Фуаррез. — Помолчал и добавил: — Если бы ты не была так влюблена в этого неандертальца, то я бы начал подумывать о смене ориентации…
— И я тебя люблю, — ответила я ему, положив трубку, и задумалась, облокотившись на руль.
Все складывалось как-то странно. Уже не я манипулировала людьми и событиями, а они манипулировали мной. И я никак не могла определиться, нравится мне это или нет. Скорее, нет. Но в любом случае…
— Мэм, — остановился рядом со мной полицейский автомобиль. Оттуда вышел невысокий короткостриженый крепыш и облокотился на крышу моей машины. — У вас все в порядке? Нужна помощь? — И все это растягивая гласные, с напевом.
— Все в порядке, офицер, — ослепительно улыбнулась я, принимая окончательное решение. — Вы не подскажете, как мне добраться до Кленовой улицы? Я новый житель вашего города.

Сутки спустя 

— О боже! — посмотрела я на отмытый до блеска дом. — Неужели пыль все-таки закончилась?
Дом, купленный мне Гарри, был очарователен. Небольшой двухэтажный коттедж в тени деревьев, обложенный камнем. Практически все комнаты отделаны натуральными деревянными панелями, придающими тепло и уют. Главным украшением гостиной был камин. Просторная кухня упакована дорогой высококачественной техникой известных фирм и всем необходимым для приготовления еды…
Единственная проблема состояла в том, что все вокруг было покрыто толстым-претолстым слоем пыли. И пока я с ней боролась, сил на приготовление даже элементарного ужина просто не осталось. Потому что за продуктами нужно было тащиться в супермаркет, который, как я подозревала, был уже закрыт.
— Такова жизнь, — пожала я плечами и поползла в душ. В конце концов, на этом краю света был бар-ресторан. Правда, единственный. Но был же!
Туда я и намеревалась отправиться.
И вот еще какая странность. На улице, где находился мой новый дом, просто прописались полицейские машины. Они курсировали туда-сюда каждые пятнадцать минут.
Сначала я не обратила на это внимания. Думала, что тут так всегда. Но вскоре после моего заселения в дверь позвонили. Я открыла.
— Приветствуем вас в нашем городке! — протянула мне домашний пирог со слегка подгорелой корочкой пожилая дородная женщина, толкая локтем такого же округлого лысоватого мужчину, внимательно изучавшего меня из-за бифокальных очков. — Мы миссис и мистер Бейтс. — Я Кэролайн, — показала она на себя. — Он Джеффри. — Палец переместился в сторону мужа.
— Меня зовут Джейн Доусон, — приветливо улыбнулась я соседям. — Приятно познакомиться, и спасибо за пирог.
— Его лучше не есть, — интимным шепотом сообщил мне мистер Бейтс. — Кэролайн специализируется по отравлениям соседей своей выпечкой.
— Он шутит, — еще раз ткнула женщина мужа в бок локтем. — А вы не знаете, почему у нас так часто ездит полиция?
Я выглянула за дверь и… встретилась взглядом с Кэмероном, сидевшим в машине напротив моего дома.
— Понятия не имею, — соврала, облизав враз пересохшие губы.
Все же я не была готова с ним встретиться. Не так скоро. Но маленькие городки славятся своими сплетнями. Наверняка новому шерифу практически сразу доложили, что в город приехала пепельная блондинка с голубыми глазами. А поскольку… в общем, он был просто обязан проверить.
— Странно все это, — нахмурилась Кэролайн и оглянулась, но Кэмерон уже уехал. Она снова расцвела улыбкой. — Если что — обращайтесь. Мой Джеффри прекрасно разбирается в сантехнике!
— Это она говорит уже много лет, — самодовольно пояснил мистер Бейтс, — после того как я мужественно пробил засор в нашем туалете. А вообще-то я страховой агент. Бывший, потому что уже на пенсии.
— Еще раз, очень приятно, — улыбнулась я. И мы распрощались.
Спустя пару часов за входной дверью сначала раздался громкий лай, а потом прозвенел звонок.
Я открыла, утирая со лба пот тыльной стороной ладони, и снова увидела Кэмерона в машине, наблюдающего за домом.
А на моем пороге обнаружился тощий, нескладный мужчина лет тридцати, в застиранной фланелевой рубашке с разнокалиберными пуговицами, выдающими в нем холостяка. Лысеющий шатен с блекло-серыми глазами прижимал к впалой груди беснующуюся собачонку неопределенной породы, надрывающую горло.
Если бы я могла классифицировать это горластое животное, то сказала бы, что это помесь китайской лысой собаки, пуделя и мальтийской болонки одновременно, а голосовые связки достались этому смеску явно от волкодава. Гавкала собачка басом.
— Здравствуйте, — широко улыбнулась я внезапно засмущавшемуся гостю. — Чем могу быть полезна?
— 3-з-здравствуйте, — с запинкой ответил шатен, между делом отнимая у собачки воротник своей рубашки, который она вознамерилась послюнявить. — Я ваш сосед — Билл Смит. И хотел бы узнать… — Он замялся. И вдруг выпалил: — Вам помощь не нужна?
— Джейн Доусон, — представилась я. И отказалась: — Нет, спасибо, как-нибудь сама справлюсь. — Чуточку польстила, налаживая связи: — Какая чудная у вас собака.
Псина отреагировала на комплимент звонкой тирадой. А мужчина снова смутился и по секрету сообщил:
— Это Принцесса. Она очень умная и дружелюбная.
Судя по злобным глазкам и оскаленным зубам, именно так все и было.
— Собственно, так и выглядят принцессы, — пробормотала я, ожидая, что от меня сейчас отхватят громадный кусок на анализы острыми зубками. — Приятно познакомиться.
— Я тут просто вышел погулять с Принцессой, — продолжил шатен, — и увидел полицейскую машину около вашего дома. — Он слегка покраснел. — И подумал, что у вас что-то случилось.
— Как это мило, — поощрила его я, поглядывая через его плечо на Кэмерона. — Но у меня все в порядке, не считая того, что теперь здесь мой дом.
— Это замечательно, — непонятно чему обрадовался Билл. И снова покраснел, еще крепче притискивая к себе незатыкающуюся собачку. — Может быть… когда вы… ну, потом, на днях… — Собрался с духом: — Мы сходим выпить?
— Вы приглашаете меня на свидание? — оторопела я, с трудом удерживая падающую вниз челюсть. Как-то я не рассматривала себя — пыльную, грязную, взъерошенную, не отошедшую от депрессии — как объект для свиданий. Совсем, понимаешь, одичала. И опять посмотрела на Кэма. Как будто искала его одобрения или порицания. Это уже неизлечимый диагноз.
— Да… — замялся шатен. — Нет… Не знаю… А вы против?
— Да как бы нет, — почесала я бровь. — Просто сейчас так много дел. Может быть, позднее?
— Конечно, — с облегчением выдохнул Билл. — Как-нибудь в другой раз прекрасно подойдет. Ну я пошел?
— Счастливого пути, — пожелала я ему и стала закрывать дверь.
— Джейн, — остановился на ступеньках шатен, — если Генри Шиммер будет вам рассказывать гадости про Принцессу, вы ему, пожалуйста, не верьте. Это он ее пытался два раза переехать на машине только за то, что бедная девочка, — он извернулся и поцеловал псину в нос, — всего лишь остановилась около колеса его фургона.
— Просто так остановилась? — подняла я брови, пряча улыбку.
— По своим делам, — пояснил Билл. — Должны же быть у Принцессы свои дела?
— Всенепременно, — согласилась с ним я и пошла убираться дальше.
Когда я вытащила к бакам мусор, уже почти стемнело. Я закинула два мешка в пластиковый бак, развернулась и… встретилась с взглядом внимательных синих глаз Кэмерона, облокотившегося на полицейскую машину.
Я замерла. Честно, просто была не готова к разговору с ним. Не так, в пропитанной потом растянутой майке и драных на коленях джинсах. Не со связанными в небрежный пучок волосами. Не с разводами грязи на лице.
Но судьба распорядилась иначе. Мы просто стояли и смотрели друг на друга, безмолвно обмениваясь информацией.
«Зачем ты приехала, Джейн?»
«К тебе, хотя должна бежать от тебя».
«Так беги, Джейн, беги. Ибо теперь я тебя поймаю!»
«Попробуй. Я буду ждать».
Кэмерон прикоснулся двумя пальцами к полям своей широкополой шляпы в шутливом приветствии, сел в машину и уехал. А я облегченно выдохнула, распрямила плечи и пошла принимать душ, чтобы потом позаботиться о хлебе насущном.
Без четверти восемь я вошла в местечковый ресторан-бар и огляделась.
Заведение оказалось весьма симпатичное и на удивление приличное. Большое помещение, сложенное из толстых бревен, было чистым и поделенным на зоны. Для еды — где стояли столики, покрытые скатертями в красно-белую клетку. Для выпивки — где находилась стойка из потемневшего полированного дерева, на которой развалился толстый серо-черный кот. Для танцев — где стоял допотопный музыкальный аппарат, изрыгавший сейчас хриплую кантри-песню, слова которой было практически не разобрать. И наконец, игровая зона, где стояли два стола для бильярда и висела доска для дартса.
Наступил вечер среды, но в ресторане было достаточно многолюдно.
У стойки заливались пивом с десяток мужчин разных возрастов, но все, как один, в широкополых шляпах, ковбойских сапогах, фланелевых рубашках с закатанными рукавами и синих джинсах на ремнях с громадными пряжками.
На танцполе топтались две парочки, пытаясь изобразить что-то танцевальное. И несколько девушек играли в пул, принимая характерные позы и всячески стараясь привлечь к себе мужское внимание.
— Привет! — подлетела ко мне крашеная блондинка лет двадцати в обтягивающей белой футболке с большим вырезом, из которого выглядывал сиреневый бюстгальтер. Мини-юбка обнажала стройные загорелые ноги в ковбойских сапогах. — Я — Синди! Хотите перекусить?
— Да, если можно, — кивнула я.
— Пошли, — сверкнула белоснежными зубами девушка и развернулась, следуя к одному из столиков. Она так активно покачивала при этом бедрами, что напоминала маятник. К ней были просто приклеены все мужские взгляды. — Здесь удобно?
Я еще раз кивнула и уселась.
— Что будете заказывать? — Достала из кармашка фартучка блокнот и карандаш Синди. — Могу порекомендовать стейк и жареный картофель. Остальное не стоит вашего внимания. Наш повар сегодня способен только на это блюдо. — Она хихикнула. — Оливер вчера так набрался на помолвке своего брата, что не может ничего резать — руки дрожат.
— Хорошо, — хмыкнула я, уже ничему не удивляясь. — Принесите стейк. — И не удержалась: — А почему помолвка была во вторник? Гораздо логичнее было бы провести ее в выходные?
— Да Николас бы сто раз сбежал до выходных, — засмеялась девушка. — Что пить будете? Кола, пиво?
— Воду, пожалуйста, — попросила я. — И потом кофе.
— Сделаем, — что-то черканула в блокноте Синди и умчалась, все так же покачивая бедрами.
Пока я ждала заказ, от стойки отделился один из мужчин и направился к моему столику, допивая на ходу свое пиво. Чую, сейчас будет подбивать клинья. М-да-а-а-а, а вечер обещал быть хорошим. И если я не ошиблась…
— Привет, крошка! — плюхнулся напротив меня блондин с сильно загорелым и обветренным лицом. — Надолго к нам?
— Как получится, — обтекаемо ответила я, изучая скатерть. — Это зависит от многих обстоятельств…
— Если бы это зависело от меня, — хохотнул блондин, изображая крутого ковбоя, — ты осталась бы тут навсегда. — Он наклонился ко мне, обдавая запахом легкого перегара и пота. — Пивка тяпнешь?
— Спасибо, нет, — вежливо отказалась я. — И я бы хотела поужинать одна, если вы не против.
— Против, — сразу же сообщил мне непрошеный собеседник. — И даже очень. Такая красотка не должна находиться тут одна. И я Мэтью.
— Для блондинки это лишняя информация, — скривила я губы. Отшивать его уж совсем грубо не хотелось. Все же мне в этом городке еще жить.
— А ну марш отсюда, Мэтью! — нарисовалась рядом Синди со стаканом воды и бутылкой кетчупа. — Только увидел новое личико и сразу забыл об Амелии? Вот уж она тебе устроит, если узнает!
— Да что ты сразу о ней, — резво вскочил на ноги мужчина. — Не помяни черта всуе! — И убрался к стойке.
— Вы их гоните сразу, — посоветовала мне официантка. — А то такую лапшу на уши навешают, что в супермаркет за ней ходить не придется.
— Постараюсь, — улыбнулась ей я. — Спасибо за помощь.
— Всегда пожалуйста, — подмигнула мне Синди. — Скоро принесу заказ.
И действительно, не прошло и получаса, как передо мной оказалась громадная тарелка со стейком и горкой картофеля, политого сметаной.
Все было на удивление вкусно, и я с удовольствием принялась за еду. Хотя это удовольствие мне пытались активно испортить.
Мужчины, кучкующиеся у стойки и дующие пиво, устали сверлить меня глазами и пошли в лобовую атаку, наперебой приглашая выпить пива, послушать музыку в машине, посмотреть на машину, полюбоваться на закат в машине, поговорить в машине, выпить в машине на склоне горы… и так далее, в пределах небогатой мужской фантазии.
Всех чрезмерно настойчивых кавалеров с успехом разгоняла вездесущая Синди, добровольно взвалившая на себя обязанности моего гида, телохранителя и блюстителя морали. Она шустро объясняла каждому из желающих обзорной экскурсии моего тела, кто им за эту экскурсию выдаст награду.
Некоторое время это действовало, а потом начинался новый виток. Упрямые ковбои никак не могли смириться с моей неприкаянностью и пытались составить мое счастье хотя бы на ближайшие минут двадцать, а лучше на ночь или на две.
— Это неправильно, — гудел низким басом шатен, облокотившись на спинку моего стула, — что такая девушка прозябает тут одна.
— Вас вообще-то вокруг много, — парировала я, помешивая свой кофе, оказавшийся на удивление приличным. И с нажимом добавила: — Даже слишком.
— Крошка, — не сдавался уже знакомый мне Мэтью, оккупировав сиденье напротив, — хорошего мужчины не бывает много.
— Хорошего не бывает, — согласилась я. — Но где вы видели хороших мужчин? — И покосилась на окруживших меня ковбоев. — Вот вы все, судя по комментариям Синди, прочно заняты, а значит, никак не попадаете в эту категорию.
Все запротестовали и начали приводить, на их взгляд, убедительные доводы, что я не права в корне. Орали, перекрикивая друг друга, что-то грубоватое и типично мужское, из категории барных шуток. Дескать, они все готовы самоотверженно пожертвовать своим личным счастьем, чтобы составить мое. Я тихонько морщилась и боролась с тошнотой от запаха табака, алкоголя и немытых тел.
В разгар нашего многоголосого выяснения отношений в бар зашел Кэм. Все же я не ошиблась. Он просто не мог пропустить мое появление в общественном месте. Следующий шаг за ним.
Кэм на несколько мгновений застыл, поизучал меня пару минут, затем перевел свой сканер на жаждущих моего внимания. Мрачная дерзкая улыбка приподняла уголки его губ. Мне уже заранее стало как-то не по себе. Ничего доброго она, эта улыбка, не сулила. Никому. Кэмерон Маноло покачался на каблуках, заложив руки за ремень и, чуть прихрамывая, но весьма решительно пошагал в мою сторону.
— Мисс Доусон, — навис он надо мной, — вы арестованы за занятия проституцией! У вас есть право хранить молчание и не свидетельствовать против себя.
Я поперхнулась кофе, забрызгав все вокруг, в том числе и красивую светлую форму шерифа. Такого поворота я даже в самом страшном кошмаре не ожидала. Это было… круто!
— А это уже нападение при исполнении, — нагло заявил Кэм, доставая наручники, пока остальные во все глаза пялились на такой примечательный спектакль. — Если вы будете сопротивляться, мисс Доусон, то я буду вынужден применить силу.
— Вы серьезно, шериф Маноло? — вытаращилась я на него, даже не поздоровавшись.
— Абсолютно, мисс Доусон, — заверил меня Кэмерон. — Так что?.. Будете сопротивляться?
— Извините, шериф, — широко улыбнулась я, окончательно сразив наповал всю мужскую часть присутствующих. — Но такого удовольствия я вам не доставлю. — И встала.
Кэм внимательно посмотрел на меня и заявил, надевая наручники:
— К списку ваших преступлений, мисс Доусон, добавляется еще нахождение в общественном месте в неподобающем виде.
Фью! Остальные присутствующие удивленно присвистнули. Я была в их числе.
В «неподобающем виде»? Класс! У меня нет слов. И ругательства закончились. У меня неподобающий вид! Нет, это просто фантастика! Шерифу надо присудить премию «Небьюла» прямо на месте за самое фантастическое допущение. Или даже номинацию «Стелла».
Чтобы навести резкость, я протерла глаза и удивленно подняла бровь. Потрясла головой. Посмотрела на свои самые обычные темно-синие джинсы безо всяких следов винтажа и дыр, на плотный, непросвечивающийся трикотажный свитер с длинными рукавами, к тому же совершенно не облегающий, перевела взгляд на двух девиц, одетых в корсеты и мини-юбки (обе спокойно играли в пул и сверкали узкими трусиками-танга), вздохнула и смирилась.
— Разойдитесь, — приказал Кэмерон, мягко удерживая меня за плечо и ведя к выходу. Волна знакомого запаха одеколона манила меня за собой, как ребенка за волшебной дудочкой.
— Да брось, шериф, — взмахнул бутылкой пива один из ковбоев в красной клетчатой рубашке. От него кисло пахло табаком и алкоголем. — Отпусти девчонку. Она приезжая, никого в городе не знает. Пусть посидит с нами немного — мы не обидим.
— Вот именно, никого не знает, — не спускал с меня настороженного взгляда Кэм. — Поэтому она посидит в участке до утра и не будет таскаться по барам в одиночестве в поисках кого бы подцепить. Полиция обязана бороться против проституции.
— Хорошо, — мотнула я волосами, собранными в конский хвост. — В следующий раз, когда мне захочется пообщаться с людьми в баре, я позову с собой вас, шериф Маноло.
— Шериф, — возникла рядом с нами Синди, как джинн из бутылки. — Это уже произвол! Я могу свидетельствовать, что девушка не подавала никаких авансов этим бугаям!
— Не надо, — улыбнулась я. Подмигнула через плечо замершим ковбоям: — Хорошего мужчины много не бывает, да? Хочу проверить это утверждение на практике!
— Иди уже, — не церемонясь, вытащил меня из бара Кэмерон и умело запихнул в машину, заботливо прикрыв голову, чтобы я не долбанулась о крышу. Сел за руль, завел и рявкнул: — Зачем ты приехала, черт тебя дери?!!
— Дай подумать, — покрутила я хромированные наручники. Предположила: — На экскурсию? Или нет… — Подумала еще. — Соскучилась по экстриму? Или меня заманили сюда обманом? — И прищурилась: — А это имеет значение?
— Никакого, — мрачно ответил Кэмерон. — Все равно ты здесь для того, чтобы меня мучить.
— Не надо мне приписывать чужие заслуги, — обиделась я, ерзая на сиденье. — До сатаны я еще не доросла!
— Да? — не поверил мне мужчина. — А по-моему, ты его успешно замещаешь!
— А если я скажу, что когда ехала сюда, то не знала о тебе? — попыталась я хоть что-то объяснить. — Ты мне поверишь?
— Нет, — мотнул головой Кэм, кружа по темным улицам.
— Тогда не верь мне, что я сожалею, — вздохнула я, — не верь, что соскучилась. Не верь, что без тебя мне было очень плохо…
— Замолчи, — заскрипел зубами мужчина, выруливая к полицейскому участку. — Или я трахну тебя прямо здесь!
Тут его осенила правильная мысль, и он, сдав назад и развернувшись, спустя несколько минут остановился у аптеки.
— Оу! — изумилась я, выглядывая в окно. — Неужели в ночное время здесь, в этом зачуханном городишке, хоть что-то работает?
Кэм сделал непроницаемое лицо и запустил пальцы в свои волосы, начиная привычно их терзать.
— Тебя здесь подождать? — задала я совершенно невинный вопрос. — Или с тобой сходить, чтобы помочь выбрать что-нибудь поприличнее?
Кэмерон вышел из машины, открыл дверцу с моей стороны и, ни слова не говоря, пристегнул меня второй парой наручников к скобе, вмонтированной в перегородку. Зыркнул на меня с весьма ощутимым предупреждением и утопал за чем-то к чаю. Ну тем, от которого потом бывают последствия в виде детей.
— Ладно, — пожала я плечами и пнула дверь, чтобы подышать свежим воздухом. Надо пользоваться моментом.
Рассеянно глядя на неоновые огни древней, как век, рекламы, я задумалась на постороннюю тему: все люди сами по себе пахнут более-менее одинаково, существует так называемый «запах тела». Тогда почему Кэм для меня пахнет каждый раз по-разному и меня это не удивляет? И почему его запах — горький ли, терпкий или свежий — мне всегда приятен? Даже если это запах машинного масла на коже.
И тут к машине подошли новые персонажи.
— Деточка, — воззрилась на меня одна из прогуливающихся по улице старушек с болонками на поводках, — с вами все в порядке? Что случилось?
— Полицейский произвол, — тяжело вздохнула я, опуская глаза. — Представляете, — картинно всхлипнула, — сидела себе в баре, никого не трогала, ни к кому не приставала. И бац! Шериф забирает в каталажку без предъявления обвинений!
— Какой ужас! — ахнула вторая старушка с выкрашенными в голубой цвет волосами. Повернулась к товарке: — А ты, Клер, так защищала нового шерифа. Молодой, одинокий, несчастный! — Она ткнула в меня пальцем: — Видишь, что творит! Девочка сидит в неудобной позе, напрягает позвоночник! Это же будущий сколиоз!
В это время вернулся Кэмерон с большим бумажным пакетом в руках и остановился в шаге от машины, переводя настороженный взгляд с меня на старушек.
— И я так счастлива! — запела я, подмигнув замершему столбом Кэму. — Что мне достался такой милый шериф. Он всего лишь пару раз стукнул меня по почкам резиновой дубинкой, но так вежливо, что я не могу на него сердиться, хоть и писаюсь теперь. Но это же, в конце концов, его машина, не правда ли?
Старушки согласно кивали и бросали на шерифа суровые взгляды.
— Шериф Маноло, — выступила одна из дам, горделиво поправляя голубые волосы, — вы в нашем городе человек новый и, вероятно, еще не знаете, что мы привыкли здесь жить одной большой дружной семьей.
— И потому, — вмешалась вторая, закивав соломенной шляпкой, — мы не поощряем любое насилие! Имейте в виду, а то мы поднимем общественность и будем рассматривать ваше поведение на общем собрании!
— Спасибо! — благодарила я их, утирая слезы от смеха. — Вы уж пропесочьте его как следует! Чтобы не таскал к себе в участок молодых и одиноких девушек. А я, так и быть, пожертвую собой, спасая остальных!
— Любое ваше слово, — процедил Кэмерон сквозь зубы, бросая пакет на переднее сиденье, — будет использовано против вас!
— Только слово? — поразилась я, задетая за живое. — А тело? — Покосилась на растопыривших уши старушек и поправилась: — В смысле дело будет использоваться?
— Суд установит вашу вину, — припечатал шериф, коротко кивнул дамам с собачками, сел в машину и повез меня в неволю.
— Лучше молчи, — предупредил он меня через минуту, — если не хочешь оказаться на капоте с голой задницей!
Я заткнулась. Не то чтобы меня пугала перспектива совместного стриптиза, но в свете того, что я вроде бы тут чем-то владела, не хотелось, чтобы мое владение начиналось с задницы.
Когда мы подъехали к полицейскому участку, занимавшему небольшой, отделанный белым сайдингом, домик с черно-белой вывеской, Кэм отцепил меня и потащил, даже практически внес в пустое помещение, на ощупь открыв замок.
Добрую секунду он смотрел на меня лютым зверем, потом внезапно обхватил рукой за голову и припал к моим губам с тихим стоном:
— Будь ты проклята, Джейн!
— Только вместе с вами, шериф Маноло, — заверила его я, обнимая его шею скованными руками и возвращая поцелуй. — Только вместе с вами…
— Подожди, — с трудом оторвался он от моих губ, — я забыл пакет в машине. — Приказал: — Стой здесь. Если ты хоть на миллиметр сдвинешься с места…
— Ты настолько наивный? — крикнула я ему вслед. — Если у меня билет в первый ряд, зачем я побегу на галерку?
Вернулся он через пару минут, надежно запер дверь и отключил камеры, после чего подошел ко мне и отомкнул наручники. Я потерла запястья и вопросительно на него посмотрела.
— Ты же знаешь, что сейчас будет? — обманчиво спокойным тоном спросил Кэм, выдергивая рывком из форменных брюк рубашку и начиная ее медленно расстегивать.
— Догадываюсь, — стащила я с себя свитер. — Только хотелось бы знать… А впрочем, — сунула нос в пакет, хмыкнула и достала оттуда пачку презервативов, судя по надписи на коробке, в количестве девяносто шести штук. Ошарашенно переспросила: — Вы не погорячились, шериф Маноло?
— Нет, — начал подкрадываться он ко мне, словно голодная пантера. — Я все же шериф и не могу каждый раз заезжать в аптеку, так что, если останутся лишние, будут на следующий раз.
— Ну ты силен, — улыбнулась я, закидывая руки ему на плечи.
Он на мгновение отстранился и с видом сиротки Дженни парировал:
— Не настолько, как хотелось бы… — Из сиротки Дженни мгновенно превратился в большого австралийского кролика с зубами. Тихим угрожающим тоном: — Снимай одежду, или я ее сейчас порву. — Он на ходу снял высокие ботинки.
Я говорила, что он фокусник? Кэмерон снял форменную рубашку. Впрочем, нет… волшебник!
Динь-динь! — некстати прозвенел эсэмэской мой телефон. Динь-динь! Интересно, это Гарри нет покоя или я еще кому понадобилась?
— Снимай!
Я хотела поддеть Казанову с шерифским значком: «А как хотелось?» — но что-то в его глазах убило во мне это желание.
Не что-то — темный, непроницаемый взгляд жителя морских глубин. Взгляд опасного, непостижимого разуму существа другого мира, инопланетянина. Взгляд отчаявшегося безумца. Я словно получила удар под дых. Арестуйте злодея и вора, кто-то выкачал отсюда весь воздух, мне нечем дышать, и я вот-вот упаду. Непослушными пальцами я сняла обувь.
Шериф со зверским лицом забрал у меня из сумочки телефон и отключил, метким броском закинув его в отодвинутый верхний ящик стола. Туда же отправились кобура и оружие.
Едва я успела расстегнуть и стянуть джинсы, ко мне вместо Кэмерона Маноло повернулась огромная пантера, хищник с большими синими глазами и гладким текучим телом. И нас повело.
— Джейн, я предупредил! — Кто-то выругался, хрипло и яростно. Мое боди, которое я не успела снять, было разодрано на клочки. Этот кто-то только что зубами не вгрызался в них, полосуя эластичное кружево, как злейшего врага.
Он не просто залез ко мне в бежевые атласные трусики, он их жестоко расчленил, как настоящий кровавый маньяк. Эх, прощай, Guia La Bruna, мне будет тебя не хватать!
Он смотрел на меня таким диким ненасытным взглядом, что впору пугаться. Мое сердце забилось в ребра, как пойманная в клетку птица. Я попятилась. А Кэмерон Маноло под учащенный ритм моего пульса, прихрамывая, продолжал наступать.
Его оставшаяся одежда — о, заметна армейская выучка! Так быстро на моих глазах не раздевался никто. Пуговица, молния, рывок… Не знала, что штаны умеют летать. Буквально. Куда делось все остальное: носки, боксеры, футболка — тайна, навеки покрытая мраком. Что-то над моей головой пронеслось и сгинуло со скоростью боевых снарядов.
Кэм на мгновение приостановился, низким голосом прорычал:
— Иди в камеру!
Я отпихивалась, отстаивая свои права:
— Я против пыток над военнопленными!
Шериф зловеще ухмыльнулся, удерживая глаза на уровне моей груди:
— А я — «за»! Впрочем, как хочешь.
Я уставилась на обнаженного Кэмерона. Он и прежде был безумно красив. Теперь же, с еще более ярко выраженными кубиками пресса, с рваными шрамами, страшными свидетельствами прежней профессии, со следами седины в волосах — он был просто неотразим. Настоящий мужчина. Идеален!
А военные татуировки…
Словно завороженная, я провела ладонью по бицепсу, обходя Кэмерона вокруг и читая вслух девиз американской морской пехоты «Semper Fi», сокращение от латинского «Semper Fidelis» — «Всегда верен» у золотого орла в клюве. Перешла пальцами на плечо. Чуть не присвистнула: яркая, необычная татуировка синего американского флага, переходящего в прорисованные обнаженные красные фасции мышц, маскировала еще один крупный ветвистый шрам, делая его частью себя. 3D-татуировка была большой, жуткой и… красивой. Она словно просилась в руки погладить, не так, как еще одна — черный непонятный знак сзади в основании шеи, похожий на растопыренного паука. Не хочу знать, что он обозначает, для меня он все равно что кричит: «Смерть!» Просто не хочу!
Кэмерон не мешал мне себя исследовать. Словно с разбегу нарвавшись на стену, он остановился. Только, странно оскалившись, когда я водила пальцами по следам старых и свежих ранений, спросил:
— Настолько противно? — и ждал ответа все с тем же непроницаемым темным взглядом жителя подводных глубин.
— Противно? Метки настоящих мужчин? — Я удивленно посмотрела на него. — Нет… они вызывают трепет.
Он протянул ко мне руку, не отрывая взгляда от лица. У Кэма на виске нервно забилась жилка. Секунду мы стояли не дыша. А затем он властно обхватил мой затылок, привлекая к себе, и поцеловал. Он целовал мои брови и ресницы, вжимая в себя мое тело так, что не оторвать. Закрыв глаза, сминал мои губы, шалея все больше.
Его возбужденное мужское достоинство недвусмысленно упиралось мне в живот. Я застонала:
— Кэм, я с ума от тебя схожу. Ты мне нужен…
От сорвавшегося с его уст проклятия я вздрогнула, в нем был целый океан бессильной обиды и злости. Как и последовавшее вслед затем скомканное «Опять!».
На этих словах все и началось.
Оп! Меня развернули лицом в угол и банально заткнули ладонью рот. На глаза легла повязка из шелкового галстука. Тихий мрачный голос заставил шевелиться на теле все волоски:
— Руки на стену! Живо!
Мы что, играем в военнопленную?
Ладонь отпустила мой рот и отправилась в путешествие по груди. Вторая прижала к животу мою талию, приподнимая и устраивая меня на… Рывок! И он внутри.
Сочетание полной слепоты и непривычное ощущение сильных мужских рук, мощного тела чуть не свело с ума. Меня трясло от его близости, от впивающихся в шею и плечи жгучих поцелуев-укусов, от молчаливого обладания. Тихое остервенение, с которым он пытался взять меня, валило с ног.
Сейчас это был в чистом виде секс, не любовь, нет. При занятии любовью партнеров связывают эмоции, а здесь было важно только удовлетворяющее тебя тело. Исключительно тело — и ничего больше.
Да, при желании сексом можно убить, унизить, наказать, обидеть… Кэмерон наказывал меня, без вины виноватую, жестоко мстил за свою боль, горькое одиночество и невозможность быть с кем-то еще.
И черт меня подери, я позволяла ему это, принимая его боль в себя. И черт меня подери, если я буду это впредь позволять!
Я шепнула, содрогаясь от толчков:
— Тише, тише, если не хочешь пропороть меня насквозь.
Взмыленный Кэм остановился, тяжело дыша. Буркнул:
— Извини. Я давно не… Извини, — сдергивая с меня повязку.
Он поменял нас местами, становясь спиной к стене. Потом зашипел, поморщился и, припадая на ногу, перенес меня на стол. Уселся на краю сам, а меня устроил сверху, лицом к себе.
Я цеплялась за его шею и плечи, за единственную свою опору, а он подхватил меня и возносил вверх, подбрасывая к звездам. Думала, дрожу как осиновый лист только я, но нет, его тоже заметно потряхивало. Нас рвала на части неведомая сила — до утробного стона, до невозможности держать себя в руках, до стиснутых зубов.
И мы почему-то утратили способность связно говорить, изъясняясь исключительно междометиями. Мои ахи, охи и бессвязные вскрики чередовались с его низкими стонами.
После бурного финала мои ноги превратились в желе. И мозги тоже. А Кэм… он словно связал себя в узел. Молча содрал с себя презерватив и выкинул в мусорное ведерко. Без единого слова вытащил из камеры узенький тоненький матрасик и постелил на полу. Молча уложил меня сверху. Он тихо и бесстрастно, словно врач, вытер меня влажными салфетками. Принес воды, чтобы напиться.
А потом искалеченный мужчина долго и безмолвно ласкал мою грудь зубами и языком, с рычанием метил укусами мое тело.
Это был какой-то незнакомец — совсем не тот красивый черноволосый итальянец Кэмерон Мано, надежный телохранитель и ласковый партнер, который чувственно лишил меня невинности, поклоняясь моему телу своим. Нынешний Кэм — страстный голодный зверь, одичавший одинокий мужчина, почти насильник, и, боюсь, это я сама сделала его таким.
Беззвучно распластав мое тело на матрасике, Кэм навис, стараясь перенести свой вес на руки, чтобы не давить. Опять долго и жестко овладевал мною, давя в себе любой всхлип или вскрик, оставляя одно рычание. Беззвучно рвал каждый новый квадратик фольги, доставая презерватив. Механически, бездумно их натягивал. Опять вколачивался в податливую плоть. Все это сильно, страстно, глядя перед собой сухими глазами.
Кэм, что же там случилось с тобой, Кэм?
Я не стала ломать навязываемые правила игры, я поступила хитрее. Хочет тишины — пусть. Но я расцветила окаменевшее тело бутонами поцелуев, заставляя снова чувствовать, быть. Чуть дыша, проходилась губами по твердому мужественному подбородку. Скользила пальцами по ребрам, ощущая под руками горячую гладкую кожу там, где нет рубцов. Приподняв руки, обнимала крепкую шею. Я впивалась ему в спину ногтями, словно обезумевшая мартовская кошка.
Наклоняясь, целовала и прикусывала атлас кожи. Ласкала мускулистые, твердокаменные ягодицы, вжимая в себя.
И в какой-то момент почувствовала, как его отпустило. Как ушло что-то темное и страшное из его души. И у меня появилась надежда. У нас она появилась…
Неимоверным усилием Кэм все это время сохранял безмолвие. И все так же молча отвалился и заснул под самое утро, застыл словно каменный истукан, прижав на узенькой полоске матрасика мою спину к себе. Только временами вздрагивал и вскидывался, постоянно готовый куда-то бежать.
Я услышала звук его голоса через несколько часов, и мне стало не по себе. Вежливое обращение прозвучало, словно между нами этой ночью вообще ничего не было.
— Вставайте, мисс Доусон, — осторожно потряс меня за плечо Кэм, — вам нужно одеться и привести себя в порядок. Сейчас придут сотрудники и…
— Сериал «Фэйри тейл» закончился, — с невольным стоном попыталась я встать с пола, лишь слегка смягченного тонким матрасом, чувствуя, как во всем теле отдаются последствия бурной ночи. — Мистер коп, Синдерелла может сваливать?
— Я отвезу вас до дома, мисс Доусон, — галантно пообещал шериф, по кусочкам собирая на полу мои трусики и боди. — И даже угощу по дороге кофе.
— Боже, какая щедрость! — безумно возрадовалась я, влезая в джинсы. — Скажите, шериф, а что я должна сделать, чтобы заработать на пончик?
От этих слов Кэмерон дернул головой, словно его ударили. Его глаза вспыхнули, лицо пронизала судорога гнева. Но мгновенная реакция ушла, растворилась в привычном стоицизме.
— Ничего, мисс Доусон, — навел порядок в участке Кэм и оделся. — Я все сделаю за вас. И, хочу заметить, вы на испытательном сроке, так что не уезжайте из города.
— Шериф! — вошел в участок молоденький парень в тщательно отглаженной форме. — Это правда, что у нас вчера было задержание? Я могу посмотреть протокол? Или допросить задержанного?
Кэмерон начал неудержимо краснеть.
— Простите, офицер, — потупила я глаза, теребя в руках прядь волос. — Шериф Маноло был так добр ко мне, — тут я увидела на краю стола распечатанную пачку кондомов и показала на нее Кэму глазами, тот побагровел и осторожно смахнул орудия ночного преступления в ящик, — и остановился на устном внушении… — В это время я пристально посмотрела на припухшие от поцелуев губы Кэма. Шериф уже стал походить на переспелую клубнику. — И провел со мной воспитательную беседу.
— О! — восторженно воскликнул парень, не сводя с меня восхищенного взгляда. — Наш шериф такой добрый, мисс…
— Мисс Доусон, — протянула я ему руку.
— Она на испытательном сроке, — вклинился между нами Кэмерон.
— Я могу получить свой телефон? — сменила я тему. И мне его вручили.
— О. Мой. Бог! — прочитала я текстовое сообщение от Гарри. Оно гласило: «Мне пришлось все рассказать твоему карманному мэру. Он горит желанием с тобой встретиться. Так что берегись, чтобы не зализал до смерти!»
— Что-то случилось? — сдвинул брови Кэмерон, внимательно изучая мое лицо.
— Еще нет, — нервно пробормотала я, пряча телефон в сумочку. — Но сейчас случи…
В участок ворвался лощеный мужчина лет сорока с небольшим. Стройный, подтянутый, в синем дорогом костюме и сером галстуке, он был настолько ухожен — от стильной стрижки рыжеватых волос до кончиков лакированных ботинок, — насколько это вообще возможно.
Приятное, ничем не примечательное лицо с зелеными глазами. Слегка кривоватый нос. Тонкие губы. Мощный подбородок.
— Дорогая мисс Доусон! — бросился ко мне мэр. — Надеюсь, вы простите нас за это недоразумение? — Обратился к Кэмерону: — Шериф, ради всего святого, вы же не поставите под удар экономику нашего города?
— Чего я не сделаю?.. — не понял его мой любовник.
— Поставь лучше меня, — шепнула я ему, — в любую позу. А все остальное я сама поставлю как надо. — И улыбнулась мэру: — Вы так любезны. Но я не имею абсолютно никаких претензий к шерифу и готова в любое время поступить в его распоряжение. И, простите, мистер…
— Для вас Кристиан, — расплылся в улыбке мужчина.
— Мистер Сорчер, — потемнел лицом Кэмерон, — мне кто-то объяснит, что здесь происходит?
— Мисс Доусон была так любезна, — довольно сухо сообщил шерифу мэр, — помочь нашему Джейнтауну выжить. Она оплатила задолженности и собирается построить рядом городок для пожилых людей, где тоже найдется работа для наших жителей. Много квалифицированных рабочих мест! А вы, шериф, ни за что ни про что упаковали нашего спонсора в кутузку!
Губы шерифа сошлись в тонкую линию, лицо стало каменным. Он прерывисто выдохнул.
— Я не в претензии! — срочно вмешалась я, предчувствуя бурю. — Сама виновата! И это был прекрасный опыт в моей жизни. — Я прижала руки к груди. — Честное слово!
— Значит, спонсор, — медленно сказал Кэмерон, не сводя с меня тяжелого пронизывающего взгляда. — Во всеоружии сюда приехала, да, Джейн?
— Но без бронежилета для себя, — парировала я, не собираясь снова оказываться в обвиняемых. — И ваши с мэром имена я увидела лишь на табличке при въезде в ваш Блэкберри корнер. Все провернул Гарри, которому я надоела унылым видом и бездельем.
— Вы знакомы? — сообразил Кристиан, внимательно рассматривая нас.
— Нет! — отреклась я, не желая ставить Кэма в неудобное положение.
— Да! — нагло заявил этот брюнетистый засранец. — Весьма близко. — Опять странный темный взгляд хозяина морских глубин. — Можно сказать, тесно.
М-да-а-а-а, осталось лишь объявить по радио, телевидению и написать в социальных сетях — и никто-никто не будет знать о нас с Кэмом! Мне-то, собственно, все равно, а он как хочет.
— Могу я пригласить вас позавтракать? — решил взять быка за рога, меня в оборот, а Кэмерона за ревность мэр. — У нас здесь очень приличные завтраки.
— Знаете, — протянула я, соображая, в каком виде сейчас отправлюсь завтракать, — давайте лучше пообедаем вместе и обсудим наши планы на будущее…
— Нам нужно забрать твою машину, — вклинился между нами Кэмерон. — И тебе срочно следует ехать домой, или я арестую тебя за нахождение в общественном месте в неподобающем виде.
— А ревновать смешно, — тихо сказала я ему. — У меня никого не было и быть не может.
— Так, может быть, я вас довезу до машины? — никак не мог со мной расстаться Кристиан. — Где вы ее оставили?
— Нет, спасибо! — выглянула я из-за «столба» в полицейской форме. — Шериф в курсе, где он меня арестовал, вот пусть и возвращает туда, откуда взял!
— Пойдем, — подцепил мой локоть Кэмерон и потащил в машину.
— Значит, в два? — успел крикнуть Кристиан, пока меня не выволокли из участка.
— Да, конечно, — откликнулась я, с трудом поспевая за своим мужчиной. — Непременно буду!
— И я не ревную, — выдохнул Кэм, запихивая меня в машину. — Мне просто не нравится, когда на тебя… так глазеют. Так что сиди дома.
— Не могу, — честно ответила я, устраиваясь на переднем сиденье и поворачиваясь к нему. — Я действительно сюда приехала по своим делам. И ты можешь мне не верить, но я в самом деле не знала о твоем назначении в Джейнтаун. — Я закусила губу. — Я нашла твои письма и… — Отвернулась, глядя в окно. — Мне… В общем, я уважаю твое желание от меня избавиться…
— Если бы от тебя можно было избавиться, — неожиданно горько сказал Кэмерон. — Ты же везде… Ты проникла мне под шкуру, и тебя нельзя оттуда выкинуть, не вывернув меня наизнанку.
— Прости, — тихо сказала я. — Если тебе будет от этого легче, то и я в таком же состоянии. Мне никогда никто не был нужен, кроме тебя, и, видимо, не будет. Но если ты…
— Приехали, — оборвал меня Кэмерон. Он вышел из машины, открыл мне дверцу и сказал: — Я пока не готов к таким признаниям, Джейн. Для меня сейчас это слишком… Извини.
— Хорошо, — сжала я зубы, выходя. — В таком случае я оставляю за собой право делать, что я хочу, и так, как я хочу! — И направилась к своей «тойоте».
— Не провоцируй меня! — крикнул вслед Кэмерон.
— Не преследуй меня! — Ни за что в жизни не стала бы оборачиваться я, убежденная, что из-за Кэмерона Маноло больше никогда не заплачу. — И будет тебе счастье! — И уехала домой, твердо зная одну вещь: противостояние началось.
Приехав домой, я успела подремать пару часов, принять душ и привести себя в порядок. В два часа, верная своему неизменному правилу не опаздывать, я входила в бар-ресторан с незамысловатым названием «У Оливера», написанным мелом на доске у входа.
— Привет! — подлетела ко мне Синди. — Все в порядке?
— Как видишь, — тепло улыбнулась я своей защитнице. — А почему название написано мелом?
— Потому что Николас и Оливер никак не определятся, чьим именем нужно назвать эту забегаловку, — засмеялась девушка. — Вот и договорились чередоваться: неделя «У Оливера», неделя «У Николаса». Сейчас мы под патронажем Оливера. Тебя куда посадить? И клевый костюмчик.
Мой брючный костюм из жатого шелка цвета полуночного неба стоил пару тысяч баксов, и я подумала, что слово «клевый» как-то не сочетается с ценой, зато нравится мне. И кивнула с одобрением:
— Меня должен ждать мэр…
— О боже! — округлила глаза Синди. — Так это ты… вы наша спасительница, о которой всем прожужжал уши мистер Сорчер? И в нашем баре? Какой кошмар!
— Так мэр здесь? — перебила я ее излияния, чтобы девушка не начала биться лбом о столики и посыпать голову перцем с солью.
— Да-да! — ткнула Синди пальцем в дальний угол. — Вон там свою паутину плетет. Идите, пожалуйста. А я передам Оливеру, чтобы начинал готовить праздничный обед. Если, конечно, у него получится никого на этот раз не отравить!
— Тогда мне омлет и кофе! — крикнула я ей вслед и направилась в сторону Кристиана, который уже привстал со стула и ожидал меня. — Здравствуйте, мистер Сорчер.
— Для вас просто Кристиан, — галантно поцеловал мои пальцы мужчина. — Давайте без церемоний.
— А давайте, — уселась я на стул напротив него. — Зовите меня Джейн. Итак, с чего начнем?
— С обеда? — улыбнулся мужчина. — Мне бы хотелось объяснить вам… тебе, Джейн, проблему, и, возможно, мы найдем пути решения.
— Возможно, — согласилась я, наблюдая, как Синди тащит нам блюдо, демонстративно отворачивая от него лицо.
Когда она поставила его на стол, то я поняла — отчего. Грязно-зеленая кашица явно напоминала чью-то отрыжку.
— Это что? — сморщил нос Кристиан. — Синди, наш заказ точно никто до этого не ел?
— Это спаржа и артишоки… по утверждению Оливера, — отошла подальше девушка. Брезгливо уточнила, отводя в сторону глаза: — Я подтвердить не могу, поскольку исходных продуктов не видела.
— Давай все же омлет и кофе, — с сомнением посмотрела я на местные кулинарные изыски. — Мне еще немного хочется пожить.
— И мне то же самое, — подхватил мою эстафету здоровья мэр. Повернулся ко мне: — Итак, у нас в городе следующие проблемы…
Когда Синди принесла нам кофе, мы уже исчертили планами и набросками всю доступную бумагу, включая меню.
— Может быть, ко мне в офис? — поинтересовался Кристиан позднее. — Там будет более удобно заниматься этим на столе.
— Пошли, — с энтузиазмом поднялась я, оставляя чаевые Синди за вчера и сегодня. И мы быстренько дошли до мэрии, где проторчали практически до самого вечера, изучая планы и коммуникации.
— Я больше не могу, — разогнула я спину. — И еще я снова хочу есть.
— К Оливеру? — предложил Кристиан, массируя себе шею. — И предлагаю завтра показать место под городок. Если ты, конечно, не против.
— Не против, — улыбнулась ему я. — К Оливеру!
Но как только мы вышли из мэрии, путь нам преградила полицейская машина.
— Нарушаете, мисс Доусон? — поинтересовался шериф, выходя из машины с наручниками. В глазах демоническое темное пламя. Голодное мужское либидо предвкушающе урчит, и одного чернявого типа хочется в глаза обозвать «нахальной мордой» и выдать награду: «вилку» двумя пальцами.
Я посмотрела на свою ногу в туфельке от Джимми Чу, стоявшую на полоске пешеходного перехода, и пожала плечами. Потом перевела взгляд на мэра, который точно нарушал правила перехода улицы. И пожала плечами второй раз.
Потом вернулась на тротуар и поискала глазами светофор. Не нашла. Недоуменно посмотрела на «зебру» и перевела взгляд на страшно довольного шерифа, облокотившегося на открытую дверцу машины и покачивающего на указательном пальце наручники.
— Что вы себе позволяете, шериф Маноло? — нахмурился мэр, загораживая меня собой. — Джейн наша гостья!
— Не надо, Кристиан, — обошла я его. — Все равно все закончится не так, как хочешь ты или я. Встретимся завтра утром. И прихвати с собой в участок, пожалуйста, зубную щетку и пасту.
— Это неправильно… — начал возмущаться Кристиан. — Тогда меня тоже нужно арестовать!
— Вы лицо неприкосновенное, — хладнокровно заверил его шериф, внимательно за мной наблюдая.
Я тяжело вздохнула, подошла к автомобилю и уселась на заднее сиденье со словами:
— Если я умру с голоду, то это будет ваша вина, дикий шериф Маноло!
— Не могу взять на себя такой грех, — со смешком поведал мне Кэмерон и перекинул завернутый в фольгу еще горячий сэндвич и бутылочку содовой. — Значит, Кристиан и Джейн?
— Ты что-то имеешь против? — делано изумилась я, разворачивая фольгу.
— Имею, — согласился мужчина, кружа по улицам. — Мне не нравится то, чем вы занимались на столе в мэрии, куда уединились, чтобы было удобно этим заниматься.
Я сообразила, кто выдал ему такие сведения, и фыркнула:
— А мне понравилось! И там действительно удобно.
— Значит, тебе и в участке будет удобно, — сделал вывод Кэмерон.
— То есть снова в участок тащишь, сатрап? — дожевала я бутерброд.
— Естественно, — пожал плечами Кэм. — Надо оформить ваше преступление, мисс Доусон, и провести воспитательную беседу.
— Опять полночи нотации читать будете? — воодушевилась я.
— Как получится, — уклонился от прямого ответа шериф, подруливая к участку. Он обошел машину и открыл дверцу, едва заметно улыбаясь. — Может, и до утра…
И как в воду глядел, кролик с пистолетом. Всю ночь спать не давал, я уже на этот тощий матрас начала с таким вожделением поглядывать, как на перину из гагачьего пуха.

— Это форменное безобразие! — ворвался в участок Кристиан с пакетом в руках, когда Кэм посмотрел на часы и соизволил отпереть дверь. — Это нарушение прав человека, в конце концов!
— Конец? — брякнула я, лениво жуя вчерашний пончик, врученный мне утром, видимо, в качестве награды. Глубокомысленно: — Конец — это да-а-а-а…
Мое либидо, как и шерифово, тяжело обожралось и теперь крепко (практически беспробудно!) спало. Вместе с разумом и сознанием. Поэтому любые сигналы иной направленности доходили до меня словно сквозь вату: мои органы чувств просто не хотели, не могли нормально и адекватно эти послания мира живых воспринимать.
— Джейн, — собственническим жестом поправил мои волосы Кэмерон, — не надо настолько откровенно рассказывать о том, как мы снимали протокол и имели беседу.
— Джейн! — отодвинул его Кристиан в бешенстве. — Я помогу вам составить жалобу в департамент полиции! И сам ее подпишу!
— Кристиан, — сонно улыбнулась ему я с легкой симпатией, — это не стоит ваших усилий. Давайте лучше считать, что я провожу досмотр городских зданий и инспектирую условия содержания правонарушителей.
— Вы встречаетесь? — прищурился на нас мэр.
— Нет! — открестился от меня шериф.
— Да! — заявила я, дожевывая свой пончик. — Постоянно. На улице, в ресторане, в кафе, в участке. — С тяжелым вздохом поделилась: — Это просто карма какая-то.
— Значит, так, — вручил мне пакет с гигиеническими принадлежностями Сорчер, — я сейчас отвезу тебя домой. А после обеда заберу на осмотр земель. И это не обсуждается!
— Сейчас приду, — обрадовалась я зубной щетке. И смылась в туалет. Заботливый мэр мне даже расческу не забыл прикупить — какой замечательный и полезный человек!
Когда я вернулась, мужчины молчали, меряя друг друга злобными взглядами.
— Так на чем мы остановились? — улыбнулась я Кристиану и сунула Кэму в руки привезенный мэром пакет. — Положи в ящик, еще понадобится.
— Я везу тебя домой, — отрезал мэр с угрозой рассматривая… соперника.
Я только сейчас это поняла. Вот что значит зациклиться на одном человеке. Я понравилась Кристиану, и он хотел за мной поухаживать. И дело тут было не в деньгах и не в моем особом статусе, его семья весьма обеспечена. Дело было во мне.
Я вздохнула. Дело всегда только во мне. И Кэме.
— Я сам ее отвезу, — нахмурился шериф, закладывая большие пальцы за пояс брюк.
Прямо ковбои на дуэли. Бац! Бац! И два трупа в участке. Зато висяка не будет.
Я представила картину маслом и вздрогнула: нет, точно не будет! С моим счастьем их на меня повесят, как на крайнюю.
— Вообще-то, мальчики, — хмыкнула я, привлекая к себе внимание, — я пешком дойду. Заодно прогуляюсь и подумаю, зачем мне все это нужно! — И с прямой спиной решительно и гордо покинула опостылевший до мелькания в глазах полицейский участок.
До дома я добиралась с эскортом из полицейской машины и «лексуса» мэра. И заодно всего свободного населения городка.
— У вас все в порядке, дорогая? — встретила меня грудью миссис Бейтс. — Мне кажется, или это за вами?
— Это со мной, — поправила ее я. — Нынешние мужчины не чета вашему мужу, так и норовят воспользоваться служебным положением, чтобы раздеть женщину… В смысле вытрясти из нее денег в бюджет города. — И быстро добежала до дома, захлопнув дверь.
Через час в нее позвонили. Я открыла, вытирая волосы.
— Извини, — виновато сказал Кристиан, протягивая мне букет кремовых роз, — я, наверное, перегнул палку. Но…
— Прощен, — кивнула я, принимая цветы. — Заезжай через пару часов, я буду готова.
— Договорились, — с облегчением улыбнулся мужчина, сбегая по ступенькам.
Дверь я закрыла. Сосчитала до пяти. В нее постучали.
— И что тебя привело на этот раз? — внимательно посмотрела я на Кэма, склонив голову. — Хочешь забрать мои розы?
— Он не имел никакого права, — рявкнул мой любовник, пребывая в перманентном состоянии бешенства, — дарить тебе цветы!
— Мне их выкинуть? — лукаво посмотрела я на него, просто упиваясь мужской ревностью, сути которой он еще не понимал, зато испытывал на полную катушку. — Согласна даже съесть, если меня поцелуют.
Надо ли говорить, что меня целовали в прихожей, на кухне, в гостиной, в ванной, на заднем дворе в беседке… и еще стоя на розах. В последнем случае я сопротивлялась.
— Ты с ним не поедешь, — заявил Кэмерон, проводя большим пальцем по моим распухшим от его поцелуев губам. — Он тебя хочет.
— И что? — фыркнула я, уворачиваясь и начиная собирать останки злосчастных роз в мусорную корзину. — Меня многие хотят.
— Не так, — мотнул головой Кэмерон, отворачиваясь. — Он тебя как женщину хочет.
— А я кто? — оторопелая, останавливаясь. — Мужчина?..
— Не притворяйся, что ты меня не поняла, — глухо сказал Кэм, мгновенно замыкаясь. — Ты будешь и с ним встречаться, чтобы меня мучить?
— Я буду с ним встречаться, — отчеканила я холодным тоном, — потому что мне с ним предстоит много и плодотворно работать! А все твои фантазии на другие темы остаются лишь твоими фантазиями! И выметайся из моего дома! Живо! — вытолкала его наружу, надежно заперев дверь.
Едва я успела привести себя в относительный порядок, хотя бы внешне (внутренне я пребывала в полном и окончательном раздрае), натянув на себя джинсы и рубашку, как явился Кристиан.
Он оставлял за собой шлейф цитрусовой гордости с выпирающей терпкостью шалфея и чуточку горчащими легкими нотами ветивера плюс послевкусие черного дерева. Запах подобран идеально, словно под Сорчера заказывали. Энергичность на первом плане, уверенность в своих силах, а под всеми наслоениями спрятаны традиции. В подтексте намек на дорогую непреходящую классику и стабильность. Впору аплодировать. Те, кто нашел и посоветовал мэру это сочетание, — молодцы. Очень хорошие задатки помощников политика.
А вот чтобы очаровать любимую женщину, во всяком случае, — меня, ему этот аромат не подходит от слова «совсем». В нем нет желания, страсти, огня, чисто мужского яростного безумия. И в личном запахе Кристиана его тоже нет. На удивление, он сам по себе для меня почему-то вообще ничем не пахнет.
Я прикрыла глаза и даже помотала головой, пытаясь разобраться в себе: его феромоны меня просто не цепляют, или мешает моя фанатичная зацикленность на Кэмероне? Или дело в том, что я ощущаю Кристиана слишком старым?
Да вроде бы нет… Еще раз незаметно окинула взглядом мужчину рядом.
Без костюма и официоза Кристиан выглядел совсем по-другому. Прекрасная фигура. И крепкая задница, подчеркнутая черными облегающими джинсами. Присмотревшись, я довольно осклабилась. Просто пир для глаз. Точно как изображают ковбоев в рекламе, мням!
Я невольно задумалась: может, пришло время хоть чуть-чуть отвлечься от Кэмерона и оглядеться вокруг? Потому что чувство, что я бьюсь лбом о стену упрямства Маноло, становилось весьма осязаемым и мне совсем, ну ни капельки не нравилось.
— Ты готова? — осмотрел меня мужчина с удовольствием. — Как всегда, прекрасно выглядишь.
Дежурный, совершенно банальный комплимент, а как приятно! Сразу чувствуешь себя желанной женщиной.
— Поехали, — кивнула я с улыбкой. — Ты тоже выглядишь прекрасно без костюма. — Тут я сообразила, что сморозила, и слегка покраснела. — В смысле… тебе идет неофициальный стиль.
— Ты так очаровательно смущаешься, — подколол меня Кристиан. Потом посерьезнел и сказал: — Джейн, я хочу, чтобы ты знала. Мне бы очень хотелось… — Он запнулся и как в прорубь бросился: — Ты мне нравишься, и я бы хотел за тобой поухаживать. Это серьезно.
— Мм… — уставилась на него я, не зная, как объяснить запутанные отношения между мной и Кэмом. Но ничуть не сомневалась, что последний будет явно против. Он сейчас как собака на сене: и ему не нужна, и другому не отдаст. — Спасибо.
— Это все, что ты можешь сказать? — удивился мужчина, помогая мне надеть тонкую вязаную кофту поверх белой рубашки. — Спасибо?
— Это просто так неожиданно, — призналась я, прихватывая сумочку. — Я не готова дать тебе ответ. — Потом собралась с духом: — И, возможно, никогда не буду готова.
— Это из-за шерифа? — проницательно спросил Сорчер, прикрывая глаза, словно пытаясь скрыть боль отказа. Интересный, даже, я бы сказала, пикантный мужчина. Почему только ко мне прилепился, что им всем от меня надо?!
— Да, — не стала я отрицать очевидного. — Между нами все слишком сложно. — Добавила: — И я считаю себя не вправе создавать обязательства, которые не смогу выполнить. Так что, если возможно, давай вернемся к этому разговору позднее.
— Как скажешь, — кивнул мужчина, галантно открывая дверь и пропуская меня вперед. Мягко предупредил красивым урчащим голосом хищника: — Но я не отступлюсь.
— М-да, — только и смогла сказать я, углядев у своего дома машину шерифа вместе с ним внутри. — Мы, похоже, поедем с почетным эскортом.
— Он ревнует, — сделал закономерный вывод Кристиан, провожая меня к своему «лексусу» и поддерживая за спину.
Судя по горящему взгляду Кэмерона, буравящему ту же самую спину, он бы эту руку оторвал на фиг. И скормил владельцу. А потом еще и проехался по сопернику всеми доступными видами транспорта, начиная от самоката и заканчивая асфальтовым катком и карьерным бульдозером.
— Осторожно, — пробормотала я, усаживаясь на кожаное сиденье, — он вполне способен тебя забодать. Просто из принципа. Ну и для того, чтобы как-то себя занять. Должен же шериф иметь хоть какое-то занятие вместо того, чтобы шляться за мной по пятам?
— У нас спокойный город, — вырулил на дорогу Сорчер, поглядывая в зеркало заднего вида. — Был. И ты права, он следует за нами.
Вот так мы и добрались до нужного места. Когда мы с мэром вышли из автомобиля и спустились в низину, Кэмерон остался наверху, наблюдая за нами в бинокль. Еще бы телескоп себе купил, извращенец!
Мы бродили с Кристианом по равнине, разглядывая территорию застройки и разбирая на планах будущие объекты относительно местности. Мы жарко спорили об их размещении и доказывали свою правоту всеми возможными способами, не обращая внимания на стоящего наверху наблюдателя.
Наконец, когда я особо настырно начала высказывать свое мнение, размахивая руками, Сорчер не выдержал и, прижав к себе, поцеловал.
Ну, что я могу сказать? Приятно. Не крышесносяще, не из трусиков выскакивающе, не сумасшедше, но приятно. Даже очень. Мед и сливки с оттенком ванили и легкое послевкусие дорогих сигарет. Я могла бы полюбить этого мужчину… если бы была способна на это.
— Прости, — оттолкнула я его, осознав все вышеперечисленное, — но это лишнее. Я к этому точно не готова.
— Извини, — без тени раскаяния посмотрел на меня мужчина, — просто ты так красива, когда споришь. Не смог удержаться. — И бросил косой взгляд наверх.
— Мерзавец! — припечатала я. — Ты это сделал специально, чтобы позлить шерифа и подставить меня. Чего ты, собственно, добиваешься?
— Твоего внимания, — спокойно ответил Кристиан, поднимая упавшие на траву чертежи. — Это все, чего я хочу. И, надеюсь, со временем получу.
— Ну-ну, — хмыкнула я и пошла наверх. По-моему, экспериментов на сегодня точно хватит. Я вот совсем не уверена, чем мне сегодняшняя эскапада мэра отрыгнется. Но ничуть не сомневалась, что Кэмерон все это так просто не оставит и что-нибудь в ответ обязательно придумает.
И как в воду глядела.
Как только я поднялась наверх, Кэмерон отлепился от машины и собрался было идти в мою сторону, но тут между нами тормознула моя «тойота» с молоденьким полицейским за рулем.
— Во как, — подняла я брови.
— Здравствуйте, мисс Доусон, — радостно ухмыльнулся мне, кажется, Коди, выходя из машины. — Транспорт к вашим услугам! — И повернулся к Кэмерону: — Как вы приказали, шериф!
— Угу, — насупилась я, скрывая улыбку. — Стало быть, пользуемся служебным положением? — Пожала плечами: — Что ж… но я приехала сюда с мэром, значит, и уеду с ним. А машину заберу позднее, если, конечно, офицер не будет столь любезен и не отгонит ее к моему дому!
— Если вы, мисс Доусон, — четко выговорил Кэмерон, гоняя желваки на скулах, — оставите свой автомобиль здесь, то я буду вынужден отправить его на штрафстоянку! Потому что офицер занят и перегон частных машин не входит в его обязанности!
— Кристиан! — рявкнула я со всей мочи. — Я уехала! Увидимся позднее! — И уселась за руль, кипя праведным гневом на одного упрямого типа, неспособного признать свои чувства.
Но только я выехала на автостраду, как сзади раздалась полицейская сирена. Я чертыхнулась, встала на обочине и опустила стекло.
— Нарушаете, мисс Доусон, — спокойно заявил мне Кэмерон, неспешно подходя. — Ваши права, страховку и регистрацию, будьте добры!
Я нашла искомое и протянула ему. Шериф все так же невозмутимо выписал мне штраф и сообщил:
— Вы должны оплатить ваш штраф сегодня в полицейском участке до восьми часов вечера, если не хотите быть арестованной в восемь ноль одну. Советую не опаздывать!
— Сексуальный маньяк! — рявкнула я. — Что я тут нарушила?
— Вы ехали со скоростью тридцать шесть миль в час, — любезно пояснил Кэм, ухмыляясь, — при положенных тридцати пяти.
— Это допускается правилами, — решила я посопротивляться.
— Не в Джейнтауне, — заверил меня Маноло. — Так что не опаздывай, Джейн, если не хочешь быть раздетой прямо на улице. Ты знаешь, я никогда не обещаю того, чего не сделаю!
Я фыркнула и уехала, соблюдая положенную скорость… ровно до того времени, когда через пару миль меня снова тормознули и выписали еще один штраф за неположенную скорость и создание пробок.
— Где ты увидел здесь пробки? — не выдержала я, в ярости выскакивая из «тойоты». — Ни одной машины, кроме моей и твоей!
— Вот уже и пробка, — улыбнулся Кэм, притискивая меня к машине и целуя. — Ты сводишь меня с ума, любимая. — Он с трудом оторвался от моих губ и с сожалением сказал: — Не опаздывай вечером, иначе город получит новое развлечение. — Скрипнул зубами. — Если Сорчер еще раз к тебе прикоснется, то и ты и он об этом пожалеете! — И ушел не оборачиваясь.
— Ты не маньяк! — крикнула я ему вслед. — Ты хуже!
— Хуже быть уже не может, — кинул он через плечо. — Так что привыкай, дорогая. Ты принадлежишь мне. Точка!
— Мечтай дальше! — прорычала я и уехала.
Когда я припарковалась около своего дома, то не успела открыть дверцу, как мне под ноги кинулась Принцесса, норовя откусить от меня сувенир на память.
— Эй! — уворачивалась я от нее, пытаясь дойти до крыльца. — Не надо быть такой злобной. Это не красит женщину. Лучше сразу убить, чем жевать по частям!
— Простите! — В моем поле зрения появился Билли и сцапал свою питомицу за ошейник. — Она просто очень рада вас видеть.
— Это уж точно, — согласилась я с ним, поглядывая на острые оскаленные зубки и капающие слюни. — Такая сильная гадость… радость. — Поправила растрепанные волосы. — Как поживаете?
— Спасибо, — обрадовался вопросу сосед. — Все прекрасно. — И, смущаясь, спросил: — Не хотите вечером прогуляться?
— Я бы с удовольствием, — с сожалением сказала я, медленно продвигаясь к дому, — но мне следует быть в полицейском участке до восьми часов, чтобы оплатить штрафы, — вытащила я из сумочки ворох квитанций и помахала ими. — Иначе могу лишиться машины.
— О! — распахнул глаза Билли. — Впервые вижу столько штрафов. Вы устраивали «Формулу-1»?
— Пыталась, — кивнула я, все же добираясь до двери. — Но разгон был слишком коротким. Шериф бдительно стоит на страже закона! — Тепло улыбнулась соседу. — Простите, Билли, но мне нужно идти. Много дел. Может быть, мы прогуляемся в следующий раз?
— Конечно, — просиял мужчина. И вспомнил: — Вас зачем-то искал Мэтью. — Предупредил: — Вы с ним не связывайтесь ни по какому поводу. Он страшный дебошир и задира. И жена у него… — Он поежился.
— Спасибо за предупреждение, — еще раз улыбнулась я и сразу исчезла за дверью.
— Фу-у-ух, — прислонилась я к створке спиной и глубоко задумалась. — Полагаю, мне нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру. — И пошла собираться.
Ровно в семь я вышла из дома с большой сумкой, в которой лежали теплый плед, маленькая подушка и две махровые простыни. Превентивно. На случай задержания.
Насколько я знаю Кэмерона, он не будет сидеть в участке и ждать, когда я приду за новой порцией правосудия. Потому что он не уверен, что я действительно появлюсь в его офисе, а не выкину очередной фортель. Но очень хотелось есть. Правда, вряд ли я успею дойти до ресторана. Поэтому я решила воспользоваться заведением фастфуда, обнаруженным ранее.
— Сбегаете от правосудия, мисс Доусон? — поймал меня около пиццерии Кэмерон. Острое блюдо под названием «Приключения» и под соусом сплошных неприятностей, тихо булькая, медленно вскипало на слабом огне.
— Поехали уже, — уселась я на заднее сиденье служебной машины, отобрав у него наручники. — Где мой бутерброд?
— Да я гляжу, вас не прокормить, мисс, — хмыкнул Кэм, вручая мне пиццу и баночку содовой. — Что в сумке?
— Орудия преступления, — прочавкала я с аппетитом. — В участке покажу.
— О’кей, — кивнул шериф, давая мне возможность подкрепить силы.
Когда мы приехали к участку, то вместо того, чтобы тащить меня внутрь в срочном порядке, мой полицейский сначала выудил из багажника сумку, подозрительно напоминавшую мою.
— Что-то мне подсказывает, — согнулась я пополам, давясь хохотом, — что у нас схожие орудия преступления!
Надо ли говорить, что в эту ночь нам было куда более удобно и наставления меня на путь истинный затянулись до самого утра? А штрафы так и остались неоплаченными? По крайней мере, не оплаченными деньгами. Физически я их отработала несколько раз каждый. Даже с лихвой.
Жители городка уже вникли в наши отношения и посмеивались, наблюдая чем все закончится. Более всего народ привлекал наш любовный треугольник — я, Кэмерон и Кристиан. Похоже, люди даже делали ставки и болели за своих лидеров. Интересно, а мне вообще хоть когда-нибудь грозит нормальная, тихая, размеренная жизнь?
— Доброе утро! — приветствовал нас вчерашний молоденький офицер, входя в участок с тремя чашками кофе и пакетом пончиков. — Ничего не хочу сказать, но на улице в своей машине сидит мэр и о чем-то очень горячо разговаривает по телефону с упоминанием ваших имен. Кажется, ищет справедливости.
— Бедняга, — пожалела я мэра, позволяя Кэмерону отобрать у меня расческу. — Снова не выспался.
— Молчите, мисс Доусон, — предостерег меня Кэм, вручая стаканчик кофе. — Арестованным не положено высказывать свои замечания.
— Шериф Маноло, — осторожно поинтересовался офицер Коди, украдкой рассматривая, как начальство помогает мне расчесывать спутавшиеся волосы, — вы уверены, что мисс Доусон до такой степени виновата? Может, не нужно держать ее в участке постоянно? И мэр не будет так злиться…
Кэмерон замер, последний раз провел расческой по моим волосам и отрезал уверенно:
— Она рецидивистка. И мой долг постоянно держать ее под наблюдением.
— Шериф, — вошла в дверь пожилая женщина с ведром и шваброй, — вчера я нашла в мусоре что-то странное. Вы уверены, что это не улики?
— Например? — рассеянно спросил Кэм, наблюдая, как я заплетаю косу.
— Если бы я не работала в полиции… — пожевала губу уборщица, хитро прищурясь, — то определила бы это как обрывки кружевного дамского белья. Но так как здесь все же полиция, то думаю, что это… случайно утерянные улики.
— Благодарю вас, миссис Пако, — кивнул шериф, закусив губу, — я обязательно расследую это нарушение.
— Да уж расследуйте, — подмигнула мне женщина. И, проходя мимо, шепнула: — Вы ему скажите, что кондомы тоже считаются уликой.
Это обстоятельство еще больше подогрело интерес жителей к нашим запутанным отношениям. Весьма запутанным. Ясным был лишь секс. Яркий, сумасшедший, незабываемый. Но только секс. Не любовь.
Кэмерон просто сорвался с катушек. По-моему, у него откровенно снесло крышу. Шериф пользовался любым предлогом, чтобы заполучить меня к себе в участок. Всегда в участок.
Я никогда не была у него дома. Мы не ходили на свидания. Только трахались, как кролики на гормонах. Мне это надоело.
К моему огромнейшему сожалению, в этих самых отношениях ничего не менялось. Сценарий получался на редкость однообразным. Кэмерон постоянно отлавливал меня, как только я высовывала нос из дому, если успевал, или по дороге, бдительно следя, чтобы наше с Кристианом общение было минимальным, вез в участок, и там мы предавались необузданному сексу. Все.
Любую мою попытку поговорить он сводил к физической близости. Мне ни разу не удалось вывести его на беседу.
Так прошло три недели, и я очень устала. В первую очередь, устала от безысходности нашей связи. Мне не нравилось быть просто телом. Я хотела, чтобы во мне видели еще и душу. И поэтому решительно закрылась дома с ящиком консервов.

Через два дня 

Сонная и растрепанная, я сползла с дивана, где приходила в себя от последнего ареста, и поплелась открывать дверь, в которую уже минут десять настойчиво долбили с громкими воплями: «Откройте, полиция!»
— Ну и что я на этот раз нарушила? — набычилась я на Кэмерона, с довольной ухмылкой крутившего на указательном пальце наручники. У шерифа был вид сытого, разожравшегося на деликатесах хозяйского кота — противно-самодовольный до отвращения. — Причем не выходя из дома?
— Хранение легких наркотиков, — нагло заявил он, отодвигая меня и втискиваясь внутрь. — В малых дозах.
— Наркотиков?! Где? — опешила я, срочно просыпаясь и начиная продирать глаза. — Здесь?! Откуда у меня наркотики? Да я их даже не видела никогда…
— Сейчас увидишь, — зловеще пообещал мужчина-полицейский, вытаскивая из кармана брюк небольшой прозрачный пакетик с какой-то трухой. Бросил его на пол и с театральной укоризной заявил: — Ай-ай-ай, мисс Доусон! Как не стыдно баловаться марихуаной! Теперь вам придется проехать со мной в участок, чтобы снять с вас показания, — он окинул меня голодным взглядом, — и кое-что еще.
— Ты — сексуальный маньяк! — безнадежно сообщила ему я, соображая, что просто так мне от него сегодня не отделаться. С глухой тоской предложила: — Может, мы все это… мм… снимем здесь? И не надо будет никуда ездить?
— Нет, — отрицательно покачал головой Кэм. У него задергался нерв под глазом. — Я пообещал, что не лягу с тобой в одну постель. — Вздохнул с мнимым сочувствием: — Так что только участок. Одевайтесь, мэм.
— Шериф Маноло, — отчеканила я в сердцах, быстро натягивая что под руку попадется. Знаю я его, все равно все порвет на клочки. Производители нижнего белья уже просто на мне озолотились, присылая новые комплекты чуть ли не каждый день. — Я мисс, а не мэм! — Гостеприимно обвела свое жилище рукой и меланхолично поведала: — Обращаю ваше внимание, кроме кровати у меня есть еще диван, барная стойка, лестница и куча столиков и тумбочек. — Рявкнула: — Еще есть душ, в конце концов!
— Здесь твоя территория, — бесстрастно аргументировал свою неуступчивость мужчина, придвигаясь ко мне с наручниками. — А я предпочитаю действовать на своей.
— Веди, злобный тиран, — протянула я руки, — все равно ведь не отстанешь!
Кэм с довольной усмешкой нацепил на меня браслеты, взял за локоть и вывел из дома, не забыв прихватить мои ключи. Заботливо запер дверь, подергал ручку и потащил меня в полицейскую машину под пристальными взглядами соседей. Я слегка упиралась, вынуждая Кэма меня буквально волочь.
— Снова задержание, шериф Маноло? — хихикнул проходящий мимо мистер Бейтс. — И верно, ваша задача — предотвращать преступления. — Слова звучали правильные, но его глаза были полны понимания, в них горел веселый задор.
— Это ролевые игры, — медовым голосом поделилась я с Джеффри. — Шериф возбуждается исключительно на наручники и значок!
— Закройте свой рот, мисс Доусон, — сердито прошипел Кэм, утаскивая меня за локоть дальше. — Или я зачитаю вам ваши права!
— Как? У меня есть права? — изумилась я, останавливаясь и упираясь. — Оу, дайте вспомнить… — Наморщила лоб. — Право на секс? Или там в поправках еще что-то завалялось?
— Идите молча, как подобает арестованной, мисс Доусон, — дернул меня к себе шериф, — или я отнесу вас к машине на плече.
— Это так романтично, — восхитилась престарелая миссис Бейтс, выходя с маленьким пакетом мусора. Лукаво погрозила скрюченным пальцем: — Вы, шериф Маноло, такой проказник!
— Вы еще не знаете какой, — закатила я глаза. — А вот когда он приковывает меня к решетке и начинает свой стриптиз…
Глаза четы Бейтс и Кэмерона стали одинаково большими и округлыми.
— …О-о-о! Сказка!
— Все, — мрачно заявил мне шериф Кэмерон, усаживая на заднее сиденье. — Ты допрыгалась! — Щелкнул дверцей.
— Шериф Маноло, — задержанная тяжело вздохнула, — если я уеду и исчезну с вашего сексуально озабоченного радара, это меня спасет?
— Нет, — повернулся ко мне уже севший за руль Кэм. — Поздно! — Напряг челюсть: — Я все равно тебя найду и приволоку обратно. Ты сама выбрала такую жизнь.
— Я?! Выбрала жизнь жертвы полицейского произвола?!! — часто заморгала я, пораженная в самое сердце. Выпалила: — Да я первый в мире человек, арестованный за переход улицы по пешеходной дорожке и за парковку под знаком «Парковка разрешена»!
Ни грамма раскаяния! Кэм гордо усмехнулся, доставая из бардачка темные солнцезащитные очки и надевая их.
Я не умолкала:
— А сколько раз ты меня арестовывал на шоссе за превышение скорости, когда я ехала не более тридцати миль в час? А если я включала двадцать миль или меньше, ты придирался, что скорость моей машины непозволительно маленькая!!! Да я уже на одни штрафы работаю, скоро по миру пойду! Маноло, ты негодяй, мерзавец и бессердечная сволочь! И это при всем при том, что я вкладываю просто астрономические суммы в развитие этого города!
Бессердечная полицейская сволочь деловито заметила:
— Не нарывайся, не то выпишу ордер за оскорбление полицейского при исполнении.
Я зарычала.
— А если не успокоишься, впаяю оскорбление действием, и ты у нас не только заночуешь, а вообще к нам жить недельки на две переселишься, — зло посоветовал мне шериф, заводя машину и трогаясь с места. И не только с места. Он и мозгами тронулся! Только законченный идиот может устраивать сексуальный безостановочный марафон в полицейском участке.
Я все удивляюсь, как еще федеральный судья с прокурором до сих пор смотрят на его выходки сквозь пальцы. И это при том, что я Кэму ни разу в этом вопросе отмазаться не помогала! Правда, жалоб тоже не писала… но это уже частности. Зато их постоянно писал разъяренный таким обращением со мной Кристиан. Но, похоже, их наверху пока кто-то блокировал и не давал хода. Не хочу знать кто. Не хочу знать как. НЕ ХОЧУ!
— А как же камера, которая установлена за решеткой в каждом участке? — яростно выплюнула арестованная. — Про нее ты забыл?
— Отчего же забыл, не забыл… Наверное, от экстренного выключения электричества опять выйдет из строя или засбоит? — рассеянно заметил Кэм. Задумался, прикусив щеку и барабаня длинными сильными пальцами по ободу руля. — Или заключенная ее самовольно из строя выведет? — Радостно вскинулся: — А это идея! Появится повод еще раз арестовать.
Я начала звереть. Это выразилось в моем отчаянном сопротивлении, которое, впрочем, не помогло. С низким рычанием Кэм втащил меня в полицейский участок.
— Доброго вечера, шериф Маноло и мисс Доусон, — вежливо приветствовал нас собирающийся уходить сержант Джонсон. — Мне задержаться, или вы сами, как всегда, снимите показания с мисс Доусон? — Он игриво мне подмигнул.
Я ухмыльнулась одними глазами, а Кэма перекосило.
— Сам сниму, — рыкнул Кэмерон, быстренько выпроваживая подчиненного за дверь и запирая замок. Потом повернулся ко мне, сложил на груди руки и спросил: — Сама разденешься, или как всегда?
— Стопроцентный маньяк! — протянула я ему скованные руки. — Снимай давай. А то приставать к тебе будет неудобно.
Мужчина хмыкнул, достал ключ и отомкнул наручники, помассировав мои запястья. Потом потянулся ко мне.
— Погоди! — уперлась я ему в грудь ладонью. — Сначала нужно приготовить все, а то потом будет как обычно: моя голая задница на кафельном полу или металлической скамейке.
— У тебя есть две минуты, — хищно раздул ноздри Кэм, неохотно отстраняясь и двигаясь к своему столу. — Потом будет как всегда.
— Кто бы сомневался! — бурчала я, залезая в шкаф и вытаскивая оттуда секс-набор шерифа: поролоновый матрасик, подушку, легкое одеяло и две простыни, которые я, кстати, сама и стирала в свободное от лежания на спине время.
— Ты готова? — начал подкрадываться ко мне Кэм, вооруженный коробкой кондомов.
Спесивый ублюдок, да кем он себя вообразил?! Кэм, поганец, вконец зарвался. Может, покрасить ваксой лицо и отвечать ему только: «Да, масса. Нет, масса»?! Вдруг и это понравится?
— Вот же блин, — заворчала я по новой, быстро стягивая с себя одежду, чтобы не быть в который раз отвезенной домой в одеяле. На нижнее белье я уже давно махнула рукой. Оно просто не выживало в этой суровой действительности. Я уже видела, как уборщица пару раз пыталась понять, откуда столько лоскутков в мусоре и что это вообще такое было изначально. Так вот, этого даже бы не сообразили сами производители. Там мало что осталось для опознания.
— Может, мы все же перестанем играть в эти дурацкие игры? — пробормотала я, расслабленно лежа на плече Кэма, пока он ласково перебирал мои волосы. — Честно, я больше не могу. Не могу и не хочу. Все вот это, — показала я рукой вокруг, — не для меня.
— Ты снова пытаешься мной манипулировать? — прищурился мужчина, чуть отодвигаясь, чтобы поймать мой взгляд. — Хочешь, чтобы все было по-твоему?
— Хочу, чтобы было все по-человечески, — поднялась я на локте, внимательно глядя на него. — Желаю встречать тебя с работы и кормить ужином. Мечтаю просыпаться в одной постели и готовить завтрак. Надеюсь разделить с тобой все заботы и радости. Хочу растить детей, в конце концов!
— Ты не будешь больше мне указывать, что делать! — взорвался мужчина, рывком садясь. Глухо сказал: — Либо ты будешь принимать все как есть… либо мы с тобой расстанемся.
— Будь по-твоему, — кивнула я, вставая и сдерживая слезы. Нашла свою одежду и натянула. — Не буду тебе указывать. Живи так, как выбрал. Но не заставляй меня жить той же жизнью. — И пошла к двери.
Каждый шаг отдавался стреляющей болью в сердце, но я твердо решила для себя: никакой слабости, никаких сомнений, прочь нерешительность. Все или ничего!
Черт с ним, проигрывать тоже надо уметь.
Кэмерон вскочил за мной, быстро натянул брюки и перегородил мне выход.
— Джейн, если ты сейчас отсюда выйдешь, то это будет конец.
— А если не выйду, — смотрела я на его голую грудь, — то это будет тупик. И то и другое ведет в никуда. Либо ты открыто признаешь, что я твоя женщина и будешь обращаться со мной соответственно, либо мы расстаемся, как ты и хотел.
Ответа я так и не дождалась. Закусив губу, обошла его, словно неодушевленный предмет, отперла дверь и ушла в ночь одна.
— Джейн! — выскочил за мной Кэмерон. — Вернись немедленно! Мы не договорили!
— Найдите себе другое занятие, шериф, — громко отозвалась я, даже и не думая оборачиваться, тем более возвращаться.
Раз такое дело — умерла так умерла. Каждый получает то, к чему стремится. Я к унизительному траху в полицейском участке на бетонном полу не стремлюсь: слишком себя для того уважаю.
— Джейн!!!
— Кэмерон Маноло, мы уже обо всем только что поговорили, — стальным тоном ответила я ему, удаляясь. — Вы сказали, что хотели; я приняла к сведению, и теперь я уже не под вашей юрисдикцией!
Где-то сбоку, справа, метнулась в густые кусты темная тень, но на волне адреналина я мало обращала на все остальное внимание…
— Гарри, — вошла я утром в ресторан, разговаривая по телефону. Мимоходом кивнула Синди и попросила кофе. — Пожалуйста, найди кого-то, кто может меня сменить здесь. Оставаться тут мне нет смысла, но и бросить все без присмотра я не могу.
— Что, твой неандерталец опять что-то выкинул? — встревожился друг.
— Меня, — вздохнула я, усаживаясь за столик. Как смогла, пояснила ситуацию: — Он выкинул меня. И у меня совершенно нет сил наблюдать его физиономию. Сначала он меня просто третировал и использовал, теперь намерен игнорировать. Хватит!
— М-да, — озадачился Фуаррез. — Если это не лечится, то и дубина не поможет. — Он задумался. — Конечно, это будет сложно и потребует времени, но я постараюсь.
— Спасибо, дорогой, — поблагодарила я перед тем, как закончить разговор. — Я на тебя надеюсь. — И решительно нажала кнопку «off».
— Знаете, — подлетела ко мне взъерошенная Синди, на этой неделе работавшая «У Николаса», — сегодня за городом нашли мертвую девушку!
— Какой ужас, — подвинула я к ней пустую чашку. — Кто-то из местных?
— Не-а, — мотнула хвостом Синди. — Скорей всего, девчонка путешествовала автостопом. Ее никто здесь не знает. Шериф уже многих опросил и ведет расследование.
— Что ж, — отобрала я у нее кофейник и налила себе кофе, щедро добавляя сахара и сливок. — По крайней мере, у него теперь есть занятие. — И подумала, что таких совпадений не бывает. Как-то все слишком кстати. — У полиции есть рабочие версии? — спросила, в упор глядя на официантку.
— Полиция пока молчит, — огорченно поведала мне девушка. Воодушевилась: — Но многие считают, что это либо заезжий душитель…
Усмехнувшись с пониманием, я отхлебнула из чашки. Язык обожгла бодрящая горечь с экзотической добавкой меда, сливок, корицы и ванили, размывая резкую тревогу и даря толику уверенности в своих силах.
Синди тайком приносит такой особенный напиток только мне, еще изредка моей персоне перепадает малиновый латте. Почему только мне — не знаю, из скрытой женской солидарности и симпатии, наверное. То, что, как выяснилось, я спасла ее брата, когда пару лет назад сама лежала в больнице, — не считается, верно?
— …либо инопланетяне. Или оборотни в лесах. У нас в городе преступников нет.
Оборотни? Инопланетяне?! Я чуть не расхохоталась. О-о-о! Так вот, оказывается, кто у нас убийцы! Густая ирония полезла у меня буквально из ушей.
— Да-а? — поразилась людскому воображению. Впору или рыдать, или веселиться.
— Ага, — уверенно подтвердила официантка, поправляя передник с чаевыми.
Еще немножко поразмыслив над разницей менталитетов провинции и мегаполиса, я наивно поинтересовалась:
— А зачем душителю… ой, оборотням-инопланетянам… приезжать именно сюда? Здесь место какое-нибудь особенное? Лей-линии не там сошлись? Злых ведьм тут массово сжигали, или, может, древнего убийцу не на том перекрестке дорог похоронили?
— Нет. Ничего такого, избави нас Боже от подобной мерзости, — испуганно замотала головой блондинка, на всякий случай перекрестившись. — У нас очень тихий и спокойный городок. Все жители, за исключением одного поганца, — она повернулась в сторону хорошо знакомого нам обеим жеребца Мэтью в ковбойском прикиде (оный как раз с утра уже методично надирался), — очень порядочные и глубоко верующие католики и баптисты. Других конфессий у нас в городе нет. Ой, вру! Еще один еврей…
Я продолжала гнуть свою линию, заканчивая простую и очевидную мысль:
— Зачем это делать приезжему? Он не мог обтяпать свое грязное дело в другом месте, не здесь? Что, других версий у местных жителей нет?
— Кто их, преступников, знает? — пожала плечами яркая, как тропическая бабочка, Синди и отошла собирать новые сплет… сведения. Я доброжелательно посмотрела ей вслед и тихонько сказала себе под нос: — Все-таки хорошая будет у Гарри жена. Ради такой стоит пару лет перетерпеть.
— Джейн, — возник рядом с моим столиком Кристиан с видом рассеянным, деловым и независимым, — могу я присесть?
— Конечно, — кивнула я, пребывая в размышлениях, — нам как раз нужно поговорить.
— Да, — присел напротив мужчина и махнул рукой Синди, требуя кофе. — Ты знаешь о сегодняшнем убийстве?
Мэр выглядел как всегда — улыбчивым, подтянутым и наглаженным, как картинка, не то что вечно мятый, взъерошенный и хмурый Кэмерон.
— Просветили, — удивленно посмотрела я на него. — А в чем дело?
— Дело в том, — пояснил Сорчер, внимательно меня рассматривая, — что задушенная девушка — пепельная блондинка с голубыми глазами.
Лицо мэра стало сумрачным, как поздний дождливый вечер. Между нами повисло тягостное молчание.
Сноб и пацифист, но настоящий джентльмен. Будет до победного конца делать из дамы хрупкую истеричку, нуждающуюся в мужской опеке!
Я не выдержала:
— И? В чем дело? Говори.
Мужчина с натугой вытолкнул:
— Очень напоминающая тебя.
— Ты хочешь сказать, это из-за меня? — поразилась я, застывая с чашкой у рта. Глупость неимоверная! Уже Синди язычком поработала, да? — Не может быть!
— Не знаю, — честно признался Кристиан, — но мне тревожно как-то. За тебя. Ты в доме совершенно одна, и кто знает?..
— Что ты предлагаешь? — поставила я чашку на стол и вперила взгляд в собеседника.
— Ты можешь переехать ко мне, — предложил Сорчер, передвигая столовые приборы, — или я могу ночевать у тебя…
— Земля слухами полнится? — раздула я ноздри. — Уже донесли, что я рассталась с шерифом?
— А ты рассталась? — с надеждой вскинул на меня глаза мужчина. — У меня появился шанс?
— Все сложно, — призналась я. — И я не думаю, что в моей охране есть необходимость. Обещаю закрываться на все замки…
— Джейн, — перебил меня Кристиан, — я понимаю, что еще рано такое говорить, но не могла бы ты подумать о возможности… — Он прервался, словно собираясь с мужеством, и выдохнул: — Только о возможности выйти за меня замуж?
— Ты спятил?!! — выпалила я, не успев даже толком подумать. Приняла чопорный вид. — Полагаю, ты достоин лучшего, чем связать себя с женщиной, которая тебя не любит.
— Я готов рискнуть, — спокойно сказал Сорчер, выслушав меня. — Мне кажется, у нас все получится, несмотря ни на что.
Да-да, все так бы и могло случиться… если бы не Кэмерон. Его я ни на никого менять не могу и не хочу. Он единственный.
— Давай лучше поговорим о строительстве, — срочно сменила я тему. — Тем более что мне скорее всего придется уехать…
— Бежишь? — прищурился мужчина. Грустно усмехнулся, теребя в руках салфетку. — Думаешь, сможешь убежать от себя? — Откинулся на спинку стула. — А если вышибить клин клином? Подумай, я предлагаю тебе…
— Мне нужно срочно идти, — вскочила я на ноги. И сбежала. Чтобы в дверях наткнуться на невозмутимого Кэмерона.
— С вами все в порядке, мисс Доусон? — спокойно поинтересовался он, отходя с моей дороги. — Все же вы наш спонсор…
— Благодарю вас, шериф, — полоснула я его взглядом. — Спонсорство от моего самочувствия не зависит, так что не стоит из-за меня волноваться. — И протиснулась мимо, кипя смесью гнева и возбуждения.
Неожиданно раздался грохот и треск — кажется, уронили с грузовика ящик с пивом, судя по шипящим ядреным словечкам. Я даже оглянуться не успела, как, проломив кусты, покатилась по узкой полосе газона, а сверху на меня упало тяжелое тело, прижимая к земле.
Только через минуту мне удалось поднять голову, пока наконец Кэмерон откатился в сторону и с пистолетом в руках бдительно озирал окрестности. Отдышавшись, мы дикими глазами смотрели друг на друга и молча слушали соленые переругивания грузчика и шофера. И если мне тоже хотелось ругаться напропалую и возмущаться разодранными чулками, царапинами, ссадинами и заодно испачканным деловым костюмом, то Кэм… С пистолетом в руках он выглядел как пришелец из другой реальности: жесткий, собранный, способный убивать без сожаления, с настороженными глазами человека, готового ко всему наихудшему. Глазами смертника.
Я резко захлопнула рот и сумела промолчать. Кажется, он все еще остается на войне и никак оттуда не выберется. Спрятав оружие в кобуру, шериф извинился, коротко и обеспокоенно. В потемневших колодцах его глаз до сих пор плескался страх, и страх не за себя.
Он помог мне подняться и отряхнуться от сора, а потом похромал в сторону машины. Прикосновения его рук жгли почище раскаленного железа, и я быстрее лани помчалась домой переодеваться, а потом на строительство, которое уже началось. Мне следовало успокоиться и сбросить пар.
И мне это удалось даже в большей мере, чем я рассчитывала.
— Мисс Доусон, — подскочил ко мне прораб, высокий мускулистый мужчина лет пятидесяти с красным обветренным лицом, — я знаю, что вы настаиваете на использовании только местных рабочих, но это не всегда получается и не всегда правильно…
— Что-то случилось? — внимательно посмотрела я на него.
— Мэтью и еще парочка явились сегодня на работу пьяными, — сообщил мне мистер Томас. — И сейчас упорно саботируют работу, ссылаясь на сегодняшнее убийство. — Прораб нахмурился. — Они мешают работать другим!
— Это действительно неприятно, — кивнула я, соглашаясь с ним, — но мне бы хотелось, чтобы вы дали им еще один…
— Крошка! — заорал Мэтью, подходя к нам и сильно покачиваясь. — Пойдем, я покажу тебе, что значит настоящий мужчина! — Он зажал ладонью свою промежность и сделал неприличный жест. Хрюкнул: — У меня есть все, что может удовлетворить такую цыпочку, как ты!
Я окинула его ничего не выражающим взглядом, и разум зацепился за одну деталь. Очень странно…
— Иди сюда! — цапнул он меня за руку, сбивая с мысли. — С бабами нельзя цацкаться! Они от этого наглеют!
— Да как ты смеешь! — встал между нами прораб. — Быстро отпусти мисс Доусон и извинись!
— Щас! — расплылся в наглой улыбке мужчина, обдавая нас крепким запахом перегара. — После того как отымею ее, так сразу и извинюсь. — И нанес мистеру Томасу удар в челюсть.
— Ты уволен! — отчеканила я, не собираясь терпеть его выходки. Рабочие места — это хорошо, если люди не переходят известных границ. — Получишь окончательный расчет, и чтобы ноги твоей здесь не было!
— Ах ты, тварь! — бросился ко мне Мэтью, пытаясь схватить за горло. — Еще будешь тут командовать?
Подоспевшие рабочие оттащили его от меня и помогли подняться мистеру Томасу.
— Закэри, — обратилась я к прорабу, — проследите, пожалуйста, чтобы этот человек на пушечный выстрел не приближался к строительству. И предупредите, что дело о следующем нападении будет передано в суд. У остальных его собутыльников месячный испытательный срок, если им нужна эта работа! — И уехала.
Когда я подъехала к дому, меня поджидала Кэролайн Бейтс, стоя на своем крыльце.
— Деточка, — окликнула она меня, — вы наверняка не кушали. Заходите к нам, поужинаем и поиграем в бинго.
Я подумала, что, кроме одинокого вечера и копания в собственных мыслях, меня ничего дома не ждет, и согласилась.
На ужине также присутствовал постоянно краснеющий Билли, смущенно пояснивший, что его обожаемая Принцесса осталась дома, потому как подобрала на улице что-то несвежее и теперь мается животом. Мне пришла в голову мысль: не душителем ли она закусила? Было бы прекрасно.
Мы замечательно поужинали жареной курицей с молодым картофелем и, убрав посуду, разложили на столе набор для бинго.
— Шериф сейчас очень занят, — начал разговор мистер Бейтс, поглядывая на меня поверх очков.
— Наверное, — кивнула я, разглядывая карточки с цифрами. — Мне он не докладывает.
— Достойный молодой человек, — потрясла мешочек с бочонками Кэролайн. — По-моему, он воевал.
Я пожала плечами, не желая обсуждать Кэмерона и его прошлое. Слишком болезненная тема.
— Вот Билли у нас тоже достойный молодой человек, — переключилась миссис Бейтс, правильно истолковав мой жест. — И может составить счастье любой девушки.
— Ну что вы, — засмущался мгновенно покрасневший Билли, бросая на меня быстрый взгляд. — Скажете тоже…
— И скажу, — кивнула женщина, — ты мне не чужой. Мы с твоей покойной матерью много лет были лучшими подругами. И перед смертью она завещала мне о тебе позаботиться! И я выполню свое обещание!
— Давайте лучше играть, — вмешался Джеффри.
И вечер прошел просто чудесно.
— Мне пора, — с сожалением поднялась я после третьей партии, поглядывая на часы. — Завтра много дел.
— Билли тебя проводит, — распорядилась Кэролайн. — Ему по дороге.
— И мне пора, — поднялся мистер Бейтс. Пояснил: — Привык каждый день гулять перед сном.
Мы распрощались и вышли с Билли на крыльцо. И замерли.
Напротив моего дома, по обеим сторонам дороги стояли две машины: полицейская и «лексус», в которых сидели Кэмерон и Кристиан, с напряжением рассматривая мой дом с темными окнами.
— Кажется, — робко улыбнулся Билли, — это к вам, мисс Доусон.
— Мне тоже так кажется, — фыркнула я. — Проводите меня, Билли, назло всем мужчинам мира. — Подхватила его под руку. — И расскажите мне что-нибудь смешное.
Мы не торопясь дошли до моего крыльца под пристальными взглядами мужчин, караулящих даму сердца. Билли успел поведать мне о своих проблемах с соседом, пытающимся извести милую Принцессу за то, что собачка активно метила соседскую машину. А один раз даже пыталась прокусить ему шины. Хорошо, что зубы не сломала. Хотя в этом месте я очень об этом пожалела — я про зубы, если кто не понял. Но вслух не сказала, не желая расстраивать Билли. Все-таки китайская хохлатая пуховка, или как там еще она называется, — довольно редкая собачья порода.
— Громадное спасибо! — искренне сказала своему провожатому, стоя на крыльце. — Вечер был просто прекрасный. — И поцеловала его в щеку, проскальзывая в дом. Билли остался стоять, счастливо улыбаясь и приложив руку к щеке.
Не успела я снять с себя кофту, как в дверь позвонили.
— Чем могу помочь, шериф? — спокойно поинтересовалась я, приоткрывая закрытую за цепочку створку.
— Развращаете молодежь, мисс Доусон? — обманчиво спокойно спросил Кэмерон, но его глаза напоминали пулеметные гнезда.
— Стараюсь, — в тон ему ответила я. — Еще немного следует потренироваться, чтобы достигнуть профессионализма. А то весь мой опыт ограничивается лишь вами, шериф. Это неправильно биологически и с точки зрения общей статистики недостоверно. Пора расширить свои горизонты! — И начала закрывать дверь.
— Не дразни меня, Джейн! — сунул ногу между косяком и створкой Кэмерон, мешая мне. — Это может плохо закончиться!
— Все уже закончилось, шериф, — напомнила ему я. — Вы дали мне ясно понять свою позицию. Я ее уважаю, но мне следует двигаться дальше. Не могу же я провести всю свою жизнь, ожидая вашего снисхождения? — И толкнула его в грудь, захлопывая дверь.
— Джейн! — рявкнул Кэмерон. — Такие игры плохо заканчиваются!
— Только для тех, кто в них играет! — крикнула я в ответ. — А я уже запасной игрок! Так что спите спокойно, шериф Маноло, я к вам претензий не имею!
— Шериф, — раздался за дверью голос Кристиана, — по-моему, это верх невоспитанности, навязываться не желающей вас видеть даме! Оставьте Джейн в покое. Немедленно!
— Спасибо, Кристиан! — крикнула я ему, улыбаясь. — Ты настоящий рыцарь! Но поскольку у меня на приусадебном участке нет конюшни и оружейной, то предлагаю вам обоим поехать домой и выспаться! Спокойной ночи!
Потом прислонилась спиной к двери, и тут на меня накатило. А если это Кэмерон совершил убийство? Жертва, по разговорам, очень похожа… Вдруг он окончательно слетел с катушек и пошел вразнос? Если так, то… У меня ослабели ноги.
— Нет! — потрясла я головой, отгоняя мрачные мысли. — Этого просто не может быть! — тяжело вздохнула, признавая поражение, и подняла щиты, огораживающие мои способности. Как же я не хотела ими пользоваться. Как же это неприятно, господи…
Спустя какое-то время я выведала все маленькие и большие секреты этого городка. Грязные и не очень. Я узнала дальнейшую судьбу всех встреченных на моем пути. И, к сожалению, у нас с Кристианом просто не могло ничего получиться, даже если бы я очень хотела. У Сорчера будет абсолютно другая жизнь, в которой я никогда не буду фигурировать в качестве его спутницы. Вот так.
Но я по-прежнему не видела будущего Кэмерона. Оно было сокрыто от меня за семью печатями. Так же как не видела убийцы. А вот это было страшно. Потому что если это Кэм — меня пронизала холодная дрожь, — то и не увижу до последнего.
Сердце отчаянно боролось с разумом, глупо доказывая: он не мог. Разум возражал, что мог, вполне. Что такое убить хрупкую женщину, столь похожую на ненавистную особу, для морпеха с опытом боевых действий? На один чих, причем сотней способов. И совесть не замучит. Ему даже не придется напрягаться — при желании Кэм и здоровенному мужику свернет шею одной левой.
Эта борьба страшно вымотала меня, полностью изнуряя мою физическую и духовную силу. Я замерла в отупении, сжимая виски, и переживала: что мне делать? Как жить дальше, если мои предположения окажутся правдой? Смогу ли я его простить после этого? Себя простить?..
Глядя на саму себя в зеркало прихожей, я застонала: что же ты делаешь с собой, Кэм? Что ты с нами делаешь?
Казалось, эта бессонная ночь длилась бесконечно. Я металась на кровати, постоянно вскакивая, чтобы начать бродить по дому. И снова ложилась, чтобы через несколько минут встать.
Трудно, безумно трудно определить вину человека. А если этот человек еще и любим тобой? Как смириться, как жить дальше с таким подозрением?
Так и не договорившись с собой, я плеснула в лицо холодной водой, полюбовалась на громадные черные круги под глазами и отправилась в ресторан, выпить кофе и хоть чуть-чуть отвлечься от ужасных мыслей. Может быть, если я побуду на людях, червячок сомнения, грозившийся превратиться в удава, слегка заглохнет?
— Мэтью арестовали сегодня ночью! — встретила меня возбужденная Синди. — Говорят, он был за городом в тот вечер. И был именно с той девушкой. Их видели в мотеле…
Она не успела договорить, как я молча развернулась на пятках и отправилась в полицейский участок.
— Доброе утро, — влетела я в дверь. Все, кто был внутри, уставились на меня круглыми глазами. — Могу я увидеть шерифа?
— Он у себя, мисс Доусон, — приветливо кивнул мне Коди. — Разговаривает по телефону…
— Да не убивал я ее! — заорал сидевший за решеткой Мэтью. Прогундосил: — Трахал сучку — да! Но она сама хотела! Потом ушла — и все! Не убивал я ее!
— Спасибо, — кивнула я полицейскому и отправилась в кабинет шерифа.
— Вы что-то хотели, мисс Доусон? — безразличным тоном поинтересовался Кэмерон, опуская трубку на рычаг.
— Мэтью не виноват, — коротко сказала я, внимательно его рассматривая.
— Откуда такие сведения? — все так же безразлично отреагировал Маноло.
— Оттуда, — отрезала я. — Вам хорошо известно, шериф, я никогда не ошибаюсь. И я точно знаю, что Мэтью пьяница и бабник, но не убийца!
— И кто же тогда убийца? — смотрел на меня ничего не выражающими глазами Кэм. — Это вы тоже знаете?
— К сожалению, нет, — поджала я губы. — Этого я не знаю. — Прислонилась спиной к косяку и прикрыла глаза. — Когда я приехала сюда, то попыталась жить нормально, как все, не используя своих дьявольских способностей. Но вчера, — облизнула пересохшие губы, — вчера я испугалась. И позволила себе увидеть… Так вот, — передернула я плечами. — Мэтью действительно ее не убивал.
— И чего же вы испугались? — Судя по звукам, мужчина подошел и встал передо мной. Я задрала подбородок и распахнула глаза, встречаясь с ним взглядом. — Ты?.. — задохнулся Кэмерон, отшатываясь. Неверяще потряс головой. — Ты думала, что это… я?!
— Я не вижу твоего будущего, — тихо прошептала я. — Давно уже. Чье угодно, но не твое. И не вижу убийцу…
— Боже! — смотрел на меня как на монстра Кэм. Он отшатнулся в глубоком потрясении. — Ты могла предположить… подумать… что я?.. — Взгляд стал убитым.
— Здравствуйте! — В кабинет шерифа вплыла божественно красивая брюнетка с потрясающей фигурой в дорогом брючном костюме из слегка помятого льна цвета сочной травы. — Вы Кэмерон Маноло?
— Да, — нахмурился мужчина, не отрывая от меня осуждающего взгляда синих холодных глаз. — Чем могу быть полезен?
— Я — Чарла Джордж, — отбросила назад прядь длинных прямых волос женщина. Надо заметить, волосы у нее роскошные! — Дипломированный психолог. Меня наняли ваши родители, мистер Маноло, чтобы помочь преодолеть ваш посттравматический болевой синдром и вернуть к нормальной жизни. Они жаловались, что вы почти не спите и плохо себя чувствуете на гражданке…
— Мне это не нужно, — сжал зубы Кэмерон. — Я и сам прекрасно справляюсь!
— Вот давайте, — широко улыбнулась Чарла, демонстрируя великолепные белоснежные зубы, как акула пасть, — я в этом и удостоверюсь! — Леди вытянула из красивого дамского портфеля кучу отпечатанных листков. — Это опросник депрессивности Бэка, шкалы Simptom Check List-90-Revised и IES-R плюс опросник по Миссисипской шкале посттравматических реакций. Вас не затруднит заполнить, шериф?
Кэмерон опустил плечи и бросил на эту кипу беспомощный взгляд.
— Не буду вам мешать, — поспешно сказала я, испытывая неловкость, и выскользнула из кабинета.
— Стой, Джейн! — рявкнул Кэм, кидаясь за мной. — Мы недоговорили! Вернись немедленно!
— Давайте тогда поговорим со мной, — утянула его обратно психолог. — Вы ответите на несколько моих простых вопросов. Если результаты нашего собеседования меня удовлетворят, то я уеду отсюда со спокойной душой… — Она говорила дальше, но я уже не расслышала, потому что дверь захлопнулась.
— Мисс Доусон, — подошел ко мне Коди, протягивая стаканчик с капучино, именно такой, как я люблю — с малиновым сиропом. И откуда вызнал? — После того как вы перестали навещать нас по утрам, шериф стал просто невыносим. Он и раньше здесь, — Коди ткнул пальцем в сторону каталажки, — частенько ночевал, а теперь вообще поселился. И характер стал совсем мерзкий. Может, вы с ним помиритесь? — Глаза полицейского приняли просящее выражение. — Мы всем участком скинемся вам на годовой абонемент в кофейне и закажем большой вкусный торт.
Похоже, шериф Кэмерон Маноло основательно всех достал. Но кто решил, что из-за его дурного настроения должна теперь страдать одна я?
— Сначала ему стоит помириться с самим собой, — грустно скривила я губы и ушла. День предстоял долгий и тяжелый.

Мой телефон зазвонил в то время, когда я шла к машине после посещения стройки, уладив все необходимые дела.
— Да, дорогой, — подняла я трубку. — Слушаю тебя внимательно.
— Привет, любимая, — пропел в трубку Гарри. — Я нашел специалиста, о котором ты просила. Неплохой мужик, честный, добросовестный. Если переговоры пройдут успешно, то через пару-тройку дней сможешь оттуда свалить.
— Отмени все, пожалуйста, — попросила я, присаживаясь на капот своей машины. — Я не могу сейчас уехать — а значит, нет надобности тратить лишние деньги.
— Помирились? — осторожно спросил друг, переварив неожиданное известие.
— Если бы, — вздохнула я с надрывом. — По-моему, стало только хуже. Но уехать я все равно не могу.
— Во что ты вляпалась? — напрямую спросил Фуаррез с тревогой. — Мне задействовать тяжелую артиллерию наших связей?
— Пока не надо, — успокоила его я. — Думаю, сможем разобраться сами.
— Ну смотри, — фыркнул Гарри. И, помолчав, добавил: — Джейн, тут к тебе снова подкатывают спецслужбы. Интересуются, как с тобой можно пообщаться. Издалека так начинают, но весьма настойчиво. Просто питомник пауков и скорпионов. — Он посетовал: — Как тебя угораздило с ними связаться?
Память услужливо подсунула мне воспоминание.

Три с половиной года назад 

— Где я? — уставилась я в белый потолок, испытывая странную слабость. Рядом жужжали приборы. В руках и в носу у меня были прикреплены трубки. Тело ощущалось легким до невесомости. Перед глазами плавали радужные круги.
— В больнице, деточка, — улыбнулась мне симпатичная зеленоглазая женщина в зелено-голубой форме. Она ловко и умело вытащила большую часть катетеров и освободила меня от трубок. — Тебя машина сбила. Что-то помнишь из этого?
— Нет, — покопалась я в абсолютно пустой памяти, ощущая себя стукнутой пыльным мешком по голове. Там было пусто и звонко. — Совсем ничего, — растерянно прошептала. — Даже имени…
— Бедненькая! — сочувственно погладила меня по руке женщина, при этом все так же профессионально прикрепляя ватку с лейкопластырем на место, где осталась ранка от капельницы. — Не переживай, такое бывает после сильного удара по голове с сотрясением. Амнезия. — Утешила: — Скорей всего, это временно. Потом память восстановится, и все вспомнишь.
После ее прикосновения перед глазами закрутились, замелькали разноцветные картинки.
У меня случился шок, испуг, настоящее потрясение. За какую-то долю мгновения я узнала об этой женщине так много, что мне стало нехорошо. Видела сходящиеся и расходящиеся линии и вероятные пути жизни ее и даже детей и внуков, друзей, соседей и знакомых… Меня чуть не вывернуло. Сердце колотилось так сильно, что казалось, сейчас оно откажет — и я умру, взорвусь от переполняющей меня информации, переживаний и мыслей. Все это знание было неслучайным, имело глубокий смысл, вот только какой?.. Я начала его искать в себе и постепенно успокаиваться. И наконец нашла.
Я узнала, почувствовала, поняла, что должна что-то сделать по отношению к ней, к этой славной милой женщине, которая в семье вкалывает за двоих в то время, как именно сейчас, в эту самую минуту ее муж ей беззастенчиво наставляет рога с многолетней любовницей. И страшно представить, как пренебрежительно он при этом о своей жене отзывается. Рыхлый кабан, неспособный заработать себе даже на банку пива!
Каким-то неведомым образом я постигла и то, что случится, когда я кое-что сейчас произнесу, и подготовилась к этому морально.
Сказала ей:
— Вы… Энн Хантер. — Облизнула губы, с напряжением глядя на замершую в удивлении медсестру. — И вам не надо покупать те акции, насчет которых вы раздумываете, иначе вы разоритесь. Лучше купите другие. — Произнесла ничего не говорящее мне название. Тогда-то. Время и дата. — В этом случае ваша пенсия будет полностью обеспечена, а любимый внук получит прекрасное образование… И еще: прежде чем покупать, подайте на развод, ваш муж Теодор вам изменяет. Изменяет давно, изменяет даже сейчас, в эту самую минуту, с рыжей соседкой, Дороти Уоллес. Если вы не сделаете этого, ровно через месяц после покупки вы погибнете в автокатастрофе на таком-то мосту. — Опять название. — Ваш муж напьется, сядет рулить на новом «лексусе» и не справится с управлением. И до тех пор, пока вы будете вместе, риск сохраняется.
Женщина попятилась от меня со страхом, переходящим в ужас. Заливаясь слезами, она выскочила из палаты и побежала звонить.
Откуда я все это узнала? Не понимаю. Просто оно пришло само собой. Но было чистой правдой.
Буквально через четверть часа ко мне подошел невысокий мужчина в зеленой медицинской форме хирурга.
— Здравствуйте, — улыбнулся он мне, показав слегка неправильные зубы. — Как вы себя чувствуете?
— Хорошо, — кивнула я, напряженно его рассматривая. И снова закрутились перед глазами образы, складываясь в картинку. На этот раз уже без контакта. Нить узнавания сама безошибочно соединилась со мной, как подходящий разъем кабеля.
— Джулиус Браун, — почти беззвучно выдохнула я. — Ведущий врач больницы Святого Мартина. Вы занимаете эту должность пять лет, и ваши успехи поистине грандиозны. Но у вас серьезные проблемы с женой. Она тихая алкоголичка. Спивается, потому что у вас нет детей, и собирается в ближайшее время покончить с собой, замаскировав все под несчастный случай… И — да, ЭКО вам не поможет.
— Кто вам это сказал, молодая леди? — попытался скрыть испуг за нервной улыбкой темноволосый мужчина. Талантливый врач, преданный муж, достойный человек.
А я уже на тот момент четко уяснила: если умрет жена — он себе не простит. Не выживет, загрызет, сожрет себя заживо. Но перед тем, как упасть вниз по лестнице деградации, — во время плановых операций случайно зарежет несколько человек, и врачебная ошибка подтвердится не сразу. После того он застрелится. Вот так одно трагическое событие потянет за собой другие…
— Кто вам это сказал?! — уже довольно жестко напирал Джулиус. От волнения его кожа обтянула лицо, двигались желваки на скулах.
Я промолчала.
Врач повысил голос:
— Как ваша психика, молодая леди, все-таки вы перенесли тяжелую черепно-мозговую травму? Может, позвать психиатра? Вас не беспокоят голоса, видения? Потусторонний тоннель света перед глазами? Духи? Призраки? Инопланетяне с тарелками? Духовные проводники?
В голове появилась дикая мысль: «До чего эти мужчины хрупкие и странные, всего пугаются».
— С моей психикой все в порядке. Психиатр это подтвердит, — тихо ответила я доктору.
— Тогда откуда такие сведения? Откуда у вас эта информация, с чего взялись эти дурацкие заявления? — заледенел доктор, внимательно присматриваясь к моим зрачкам и реакции нервной системы.
— Не знаю, — все так же не отрывала я от него взгляда. — Просто вижу. И вам бы хорошо взять отпуск и уехать на море. Съездить с женой туда, откуда вы родом. Она вернется оттуда беременной, и ваша жизнь наладится…
Врач снова внимательно посмотрел на меня. Потом, ни слова не говоря, проверил показания приборов, посветил мне в глаза фонариком и вышел.
На следующий день я посоветовала санитару, молодому студенту-медику, перевестись на другой факультет и оставить медицину, чтобы заняться бизнесом, и он меня почему-то беспрекословно послушал…
Подсказала пожилой пациентке, где искать ее потерявшуюся собачку, рыже-белого померанского шпица, и впервые бабуля от всего сердца попыталась мне заплатить, как за услуги сыскного бюро.
Была симпатичная профессиональная симулянтка, в доме которой в это же время у мужа лопнул аппендикс и начался перитонит. Я вспомнила скрюченного мужчину с черными тенями под глазами и воспаленными веками, который пришел навестить любимую жену, закидываясь на ходу обезболивающим. «Да, дорогая, у меня все в порядке… Что тебе принести, что у тебя болит?..» — а его жизнь тем временем отсчитывала последние часы.
Случай с аппендицитом почему-то больше всего медиков потряс и напугал. Может быть, потому, что на доказательство моей правоты не понадобилось так уж много времени и сил? Симулянтку срочно выписали, просто денег семейной страховки на стационар для двоих не хватило. Зато мужчину спасли.
Мальчик, будущий полицейский, который не мог ходить из-за того, что у него проблемы с коленями, и он начал впадать в отчаяние. Старик, который клянчил у родных бутерброд с черной икрой, а те ему отказывали в подобном излишестве, еще не зная, что его смерть не за горами и придет вот-вот…
Теперь я не лежала все время — нет, хотя меня из больницы пока и не отпускали, я шныряла среди людей, я искала информацию, я ею напитывалась!
Пожарный привез жену рожать, а в это время у него дома закоротило розетку и начался пожар.
Мужчину привезли показать психиатру, в то время как у него в голове развивалась невидимая рентгену опухоль…
Десятки, сотни, тысячи случаев. Они стекались ко мне рекой, манили возможностями расчета их дальнейшего вероятностного развития. Я ныряла в них, купалась, мне понравилось чувствовать себя практически всемогущей!
И вот что удивительно: с каждой решенной задачей я словно чуть-чуть теряла себя, отстраняясь от всего человеческого. Мои эмоции, основными из которых оставались сильно приглушенные страх и угнетение от беспамятства, постепенно растворялись в огромном океане знаний, только вот… новые не приходили.
Я их искала. Неправильно искала, среди решений чужих судеб, но мое занятие — такое хорошее, такое правильное, такое бескорыстное — мне почему-то не помогало. И я сделала вывод, что не заслужила их, и в дальнейшем махнула на чувства рукой. Ампутированные эмоции — не самое страшное в жизни, это же не рука или нога, верно?
Темные слухи ширились, они юркими жалящими змеями расползались по всему медицинскому городку.
Через две недели ко мне стояла очередь из персонала больницы и пациентов. Тащили самые непонятные и безнадежные случаи и просили дать подсказку или найти решение. Коридор заняли калечные и увечные, которые после вылечившегося маленького мальчика уверовали в свое исцеление по моему наущению. Мне приносили подарки, гостинцы, фрукты и сок. Игрушки… целое море игрушек: от вездесущих мишек до слоников, Кенов, Барби, Спайдерменов, машинок и плюшевых бегемотиков. Всем этим я облагодетельствовала не один детский приют.
Я купалась во всеобщем обожании. Приятно, когда есть чем поделиться. Приятно, когда тебя все любят и заискивают.
А еще через неделю около моей постели возник неприметный человек в черном костюме со словами:
— Дорогая Джейн Доу… простите, Доусон… не хотели ли бы вы послужить Отечеству? К сожалению, ваши фотографии и отпечатки пальцев мы идентифицировать не можем, но это же не должно нас смущать на службе у государства, верно?
Я не испугалась и могла ему спокойно отказать, и я знала, каковы будут примерные последствия. Пусть не через себя — себя в развитии я видеть не могла, — но через другие каналы мне удалось даже подсмотреть, сколько гвоздик будет в траурном венке, который пришлет на мою могилу неизвестный «доброжелатель».
Я могла согласиться и потом убежать, и я тоже прекрасно знала, какие будут результаты, они меня тоже не впечатлили. Остаться безногой калекой и все равно работать на те же структуры, но уже за гроши — увольте.
Третий вариант — согласиться сейчас. Тогда есть время окрепнуть и найти выход из создавшегося положения. Хороший выход, не хочу рассматривать другие. Его я и выбрала.
А теперь что я должна была ответить на вопрос, который подразумевал исключительно один ответ, и это было «да»?..

Наши дни 

— Джейн! — орал в трубку Гарри. — Ты где? Прекрати меня пугать!
— Извини, — подняла я к уху телефон, лежавший на коленях, — задумалась. Так что спецслужбы?
— Фух! — облегченно выдохнул приятель. — Я уж боялся, что ты отъехала. — Пояснил: — Я пока натравил на них политиков. Теперь они дожевывают друг друга и пока заняты. Но ты все равно будь осторожнее и постарайся не высовываться.
— Договорились, — согласилась я с ним. Чмокнула в телефон: — Люблю тебя, интриган! — и отключилась.
Не успела я подъехать к своему дому, как рядом с машиной возникла расстроенная Кэролайн.
— Прости, деточка, — комкала она свой фартук, — я знаю, что мы договорились поужинать сегодня. Но Джеффри, — она тяжело вздохнула, — снова чудить начал. Заперся под вечер в своем гараже и бубнит что-то под нос, отказываясь выходить. Так что давай, может быть, завтра?
— Не вопрос, — ласково улыбнулась я соседке. — Я съезжу поужинать в ресторан. — И завела машину, двигаясь с места.
А ресторан был полон и гудел, обсуждая последние события. Люди перемещались толпами в некотором подобии броуновского движения молекул, выслушивая или высказывая новые загадки и предположения.
— Поужинать? — возникла рядом со мной вездесущая Синди. — И поговорить?
— Поужинать, — кивнула я. — И если можно, то столик…
— Джейн! — приветливо махнул мне рукой привставший со стула Кристиан. — Давай сюда!
— Не надо столик, — вздохнула я и поплелась к счастливому моим появлением мэру. — Я там сяду. И мне что-то съедобное и не отравленное.
— Значит, стейк, — записала себе в блокнот девушка и убежала.
— Привет, — галантно отодвинул мне стул Сорчер, когда я подошла к его столику. Вгляделся в мое лицо. — С тобой все в порядке?
— Плохо спала, — криво усмехнулась я, присаживаясь.
— Шериф! — раздались голоса. — Хорошо, что вы пришли!
— Я сейчас не на службе! — рявкнул Кэмерон, быстро двигаясь по проходу и будто убегая от семенящей за ним на высоких каблуках Чарлы с блокнотом в руках.
Психолог еще успевала и вопросы задавать, как-то переводя придушенные восклицания в ответы. Некоторые восклицания лично я вообще бы в публичном месте не употребляла, а она ничего, улыбнется и снова строчит.
И тут Кэмерон увидел меня с Сорчером…
Для начала он остановился, взял нас в прицел синих глаз, произвел пробный выстрел ненавистью и рванул к нашему столику с ревом:
— Быстро отойди от нее!
— А в чем, собственно, дело? — прищурился Кристиан, вставая с места.
— Вы испытываете агрессию? — тут же влезла Чарла. — Она адресная или безадресная?
— Если кого-то интересует, — пробормотала я, выглядывая из-за Сорчера, — то агрессию испытываю я. Это нормально?
— У вас вполне адекватные реакции, — утешила меня психолог. — Подавляемый гнев — это опасная вещь…
— Джейн только что оказала мне честь, — преспокойно заявил мэр-самоубийца, — и согласилась выйти за меня замуж.
У меня глаза вылезли из орбит. Я теперь хорошо понимала психологию рака, когда зенки на метр вперед, а задницей хочется закопаться подальше. И дар речи просто пропал. Рот у меня открывался и закрывался абсолютно беззвучно.
— Если Джейн и выйдет замуж, — рявкнул Кэмерон, уже поделив Сорчера на куски для освежевания в особо жестокой форме, — то только за меня!
— Вы испытываете по этому поводу стресс? — влезла Чарла.
— Это он не подумав брякнул, — встала я между мужчинами, прикрывая собой мэра. Все же это такая морока с новыми выборами, если старого сейчас распылят на атомы! — У него должен быть шанс отозвать свое предложение назад!
— Отойди, — пригвоздил меня к месту тяжелым взглядом шериф. — Потом поговорим о твоем замужестве!
— Какие чувства вами владеют? — чиркала в своем блокноте психолог.
— Желание убийства, — честно ответила я. И была единственной. Остальные участники этой сцены мерились взглядами. Молча. Но с угрозой.
— Вы не мой клиент, — улыбнулась мне красотка, — но случай все равно интересный. Это про вас родители моего пациента упоминали, что вы его наркотическая зависимость?
— Все может быть, — дипломатично сказала я. — Хотя я бы назвала это по-другому. Например, влияние полового гормона на неокрепшую психику!
— Сорчер, — перетащил меня к себе за спину Кэмерон, — я не шучу. Еще раз увижу с моей женой — ноги выдерну!
— Я тебе не жена! — возмутилась я полицейским произволом.
— Это временно и несущественно, — заметил Кэм, не выпуская меня из-за своей спины. — Если уж ты так хочешь отношений, то они начнутся по моим правилам!
— Кристиан! — рявкнула я, приходя в ярость. — Официально заявляю, что…
— Молчи! — прервал меня шериф, мгновенно разворачиваясь и затыкая мне рот поцелуем.
— Вы сейчас действуете спонтанно или обдуманно? — деловито опрашивала жертву Чарла, настырно тыкая карандашом. — Мысль о женитьбе созрела у вас давно, или вы внезапно решили просто отобрать женщину у соперника?
— Если вы не заткнетесь, — нарисовалась рядом Синди с угрожающе поднятым пустым подносом в руках, оттесняя психолога, — то шериф отберет у вас жизнь. Это я вам серьезно говорю. А я помогу.
— Опусти меня, неандерталец! — колотила я любимого по широким плечам. — Я отказываюсь иметь с тобой любые отношения!
— Не имей, — на секунду отвлекся от поцелуя Кэмерон. — Все равно я буду тебя иметь. Просто получай удовольствие, любимая.
— Отпусти меня! — оттолкнула я его и попятилась, предупредив: — Не знаю, что ты там себе вообразил, но я не выйду замуж на человека, действующего под влиянием момента!
— Какой период времени вы считаете моментом? — снова активировалась знойная Чарла. — День, месяц, квартал, год? Потому что мой клиент еще полгода назад заявил своим родителям, что если кто-то и будет его женой, то только вы!
— Да?! — раздула я ноздри, окончательно приходя в бешенство. Ткнула пальцем в Кэмерона и рявкнула: — Тогда он вечно останется холостым! — И выскочила из бара.
— Вернись немедленно! — рванул за мной встревоженный шериф. — В таком состоянии нельзя садиться за руль!
— Может, это ты ее провоцируешь? — присоединился к нему Кристиан. — Вместо того чтобы нормально ухаживать за женщиной, устраиваешь истерики и…
— Вы чувствуете сейчас печаль? — Чарла просто не могла пропустить такой момент. И у меня с ней будет весьма серьезный разговор. Потом. Когда я смогу по-человечески разговаривать, а не шипеть и плеваться.
Я вихрем ворвалась в свою машину, притопила педаль газа и умчалась к себе домой. Там я хотя бы смогу забаррикадироваться и отсидеться. Жилище неприкосновенно, если на вход в него нет соответствующего разрешения.
Паркуясь около дома, я обратила внимание на одну странность. Мой дом и два соседних были погружены в темноту. Не горел ни один фонарь, не светилось ни одно окно. Конечно, по местным меркам было уже поздно, и многие сейчас заседали в ресторане и по забегаловкам, обсуждая последние сплетни, но все равно стало как-то не по себе. У моих соседей на участках справа и слева всегда горят фонари, у всех есть рабочие светильники на входе. Весь наш квартал плотно опутан крупными и мелкими источниками света, словно ночное безоблачное небо звездами. Возникло нехорошее предчувствие…
— Глупости, — мотнула я головой и, захлопнув дверцу, направилась к дому.
Сзади послышался слабый шорох, и на мой затылок опустилось что-то тяжелое. И все…

— Поиграй с нами, — манили к себе звезды. — Ты так долго была с людьми, что стала такой же, как они: слабой. Забудь о них! Поиграй с нами! Вспомни, зачем ты появилась на этот свет!
— Нет! — отказалась я, помня о Кэмероне. Я могу оставить все и всех, но только не его. Без него нет меня. И не может быть. Пусть мы ругаемся и ссоримся, когда вместе, но отдельно лишь существуем, пережевывая бесконечные дни, как ядовитую безвкусную жвачку. — Вы не поймаете меня в ловушку свободы.
— Иди ко мне, — пел, звал, манил меня космос. — Ты часть меня, так будь со мной! Останься!
И только Вселенная молчала, пытливо изучая меня и определяя, насколько я достойна жить.
— Нет…

— Джейн! — прижимал меня к себе Кэмерон, сидя на траве около моего дома в освещении фар множества машин. Он растирал мне уши, щеки, а потом руки, согревая дыханием. — Очнись, любимая. Прошу тебя…
Хр-р-р!
— Джейн!
Я приоткрыла глаза — этот бешеный меня слишком стиснул. Как бы не треснули ребра.
Картина предстала безрадостная: по лужайке носились толпы взбудораженных людей, заглядывая под каждый кустик. Стоял невообразимый гвалт. Все, что у меня росло в палисаднике, беспощадно вытоптали. Живая изгородь и газон тоже сильно пострадали. Пластиковый забор перед домом благополучно вынесли автомобилями.
Я в аду? Меня нет?
Стоял непередаваемый ор и гвалт:
— Джек, ты его видел?
— Нет, Сэм. Но Китти сказала, что видел Пол…
— Давайте пустим пса Даниэля, он охотничий, может, чего учует…
— Очухался! Даниэль уж неделю как уехал в Мэриленд, у него там дела!
— Что… — прошипела я, пытаясь поднять руку и пощупать раскалывающийся затылок. — Что случилось?
— Слава богу, — стиснул меня еще сильнее Кэмерон. — Медики уже едут. Потерпи немного…
— Ладно, — пыталась я хоть что-то сообразить. — А кто меня так приложил?
— Не знаю, — скрипнул зубами Кэмерон, слегка ослабляя свою хватку и давая мне возможность дышать. Шериф с трудом скрывал досаду. — Я приехал за тобой и увидел какое-то подозрительное шевеление в кустах, пошел посмотреть и наткнулся на твою сумочку… — Он судорожно вздохнул и продолжил: — Когда я добежал, ты без сознания лежала в кустах, одна.
— Ты его догнал? — погладила я его по небритой щеке. — Или хотя бы вызвал полицейский наряд с собакой?
— Ты шутишь? — слабо улыбнулся Кэмерон, ловя губами мои пальцы. — Не успел я вынести тебя, как подъехал мэр с этой дипломированной придурочной — и тут такое началось! Сейчас здесь шастает без малого весь город, все ищут следы убийцы, окончательно затаптывая улики.
— Без малого, — хихикнула я, скривившись от боли, — это исключая тебя и меня.
— И еще Сорчера, который сейчас затыкает рот Чарле, пытающейся позвонить куда-то, чтобы произвести сенсацию и…
— Да бог с ней, с этой малахольной, — нахмурилась я. — Пока нам снова не помешали, хочу тебе сказать: ты знаешь, что она здесь для твоей дисквалификации с поста шерифа?
— Догадался почти сразу, — равнодушно пожал плечами Маноло. Признался скрепя сердце, но без особого огорчения: — Для этого не надо быть провидцем. Отец спит и видит, как вернуть меня домой. — Кэм улыбнулся уголком рта. — Но сумасшедший я только рядом с тобой. В остальном я пока еще вполне разумен и полностью вменяем.
— Мне так много нужно тебе рассказать… — начала я.
— Бедная деточка, — возникла рядом с нами Кэролайн с пакетом льда. — На-ка, приложи к голове.
— Спасибо, — сказали мы с Кэмом одновременно. Он принял у женщины пакет, завернутый в полотенце, и аккуратно прижал его к моей шишке на затылке.
— Такие страсти тут творятся, — пригорюнилась соседка, — а я все проспала как убитая. Мой-то сыч носа из гаража второй день не кажет. Бубнит себе что-то под нос, железками грохочет…
— Да отпустите меня! — достигла нас Чарла, вырывая свой локоть у вцепившегося в нее Кристиана. — Не собиралась я звонить в газеты!
— А иногда, — покосилась на нее с неодобрением Кэролайн, — еще замрет и смотрит на что-то долго-долго… как будто видит чего… шевелит губами… — Женщина всплеснула руками. — Как на пенсию вышел, так и чудит!
— Интересно, — пробормотала психолог, — симптомы похожи на эпилепсию или шизофрению… возможны обе болезни сразу, одновременно. — Она уставилась на миссис Бейтс. — Ваш супруг хоть когда-то проверялся у психиатра? Ему давно делали МРТ и энцефалограмму?
— А как же, — кивнула соседка, — постоянно в другой город ездит. Болтает, что у нас таких специалистов нет. Но таблетки пить отказывается, только виски или аперитив. Говорит, — она лукаво покосилась на психолога, — они лучше помогают. — Прибавила: — Впрочем, так говорят все мужчины, кого ни спроси…
Женщины понимающе переглянулись.
— Как ты, Джейн? — присел рядом с нами на корточки Кристиан, не обращая внимания на напрягшегося шерифа. — Как себя чувствуешь?
— Терпимо, — слабо улыбнулась я ему.
И тут все же приехали медики, которые диагностировали у меня легкое сотрясение мозга. Видимо, волосы, собранные на затылке в пучок, смягчили удар. Посоветовали показаться специалисту, потребовали, чтобы меня кто-то будил каждые два часа, и уехали обратно.
Кэмерон все внимательно выслушал, кивнул и, подхватив меня на руки, понес в дом, припадая на ногу.
— Я сама! — сопротивлялась я, жалея своего мужчину. То, что он мой, не вызывало у меня никаких сомнений. Любого, кто попробует его отобрать, загрызу насмерть или… в общем, вариантов много. Но об этом я пока ему ничего не скажу.
— Сама ты уже смогла, — мрачно согласился Кэм, занося меня в дом и поднимаясь по лестнице на второй этаж, в спальню. Злобно выплюнул: — Прямо в кустах. — Он пожаловался непонятно кому: — Тебя просто страшно выпускать из поля зрения, — укладывая меня на постель.
— Апеллируешь к Богу? Это случайность, — надулась я, удобнее устраиваясь на кровати на высоких подушках. — Такое могло случиться с каждым.
— А случилось с тобой, — криво усмехнулся любимый.
Я разлепила пересохшие губы, силы мои стремительно таяли:
— Знаешь, Кэм, я устала. Мы с тобой опять друг друга понимаем превратно, меня это жутко утомляет.
Шериф на моей памяти впервые охотно сменил тему, и это было очень кстати. С чуточку виноватым видом он предложил:
— Ты попробуй уснуть, а мне нужно отдать несколько распоряжений, а потом я вернусь. Хорошо?
— Угу, — ответила так тихо и спокойно, как смогла, прикрывая глаза. Я бы кивнула или поругалась еще, но очень уж голова болела. Не до ругани.
Мы посидели немножко бок о бок, а потом Кэмерон ушел ненадолго. Когда вернулся, я уже спала.
Ночью он будил меня каждые два часа и показывал два пальца, которые я уже была готова под утро откусить. Зато, как человек разумный, я нашла другой выход из неприятного и унизительного положения. И на его два я демонстрировала свой, но один. Чисто из вредности. Так и разговаривали.
— Джейн, — разбудил меня утром Кэм, принеся чашку с травяным чаем, — мне нужно срочно уехать.
— Что-то случилось? — села я в постели, трогая свою шишку.
— Сегодня ночью было совершено еще одно нападение, — нехотя ответил шериф, присаживаясь рядом. — Мужчина был в балаклаве, опять скрылся.
— Кто пострадал? — окончательно проснулась я.
— Синди, — поморщился мужчина. — Но она жива, просто сильно напугана. Успела ткнуть в нападавшего шокером и сбежать. Мне нужно ее опросить. Может, хоть что-то она запомнила.
— Иди, конечно, — согласилась я, волнуясь за девушку. — Я в порядке.
— Сейчас придет моя соседка, миссис Хильда Грей, — сказал Кэмерон. — Она изредка убирается у меня и готовит. Я попросил ее присмотреть за тобой, пока меня не будет.
— Со мной все в порядке, — села я на кровати. — У меня ничего не болит, не кружится, и я не собираюсь падать и умирать.
— Мне так будет спокойнее, — пояснил Кэмерон. Он внимательно на меня посмотрел. — Видишь ли, я за тебя очень сильно волнуюсь и…
— Повтори еще раз, — попросила я, прикрыв глаза.
— Что именно? — удивился мужчина, осторожно присаживаясь рядом на постель.
— То, что ты сказал сейчас, — нетерпеливо мотнула я головой.
— Я за тебя волнуюсь. — послушно повторил Кэмерон, сдерживая смех. И вдруг серьезно и тихо: — Я люблю тебя, Джейн. Всегда любил и всегда буду…
Я распахнула глаза и потянулась к нему, желая отдать всю любовь и нежность, что накопились во мне. Выплеснуть на него. Завернуть вокруг и спрятать от всех. Он мой, только мой. И я никогда и никому его не отдам. Даже его упрямству и отвратительному характеру.
— Не сейчас, — отпрянул от меня мужчина. — Прости, но я не смогу остановиться. А ты плохо себя чувствуешь, и мне нужно на работу…
— Да, — приняла я объяснение Кэмерона, усилием воли останавливая себя, чтобы не заключить его навсегда в клетку своего тела, обвив руками и ногами. — Но возвращайся скорей.
— Как получится, — сказал Кэм и, помолчав, добавил: — Знаешь, если ты не против, то я бы хотел, чтобы ты… В общем, если не появлюсь до вечера, будь готова.
— К чему? — не поняла я. — Мы куда-то пойдем? Я должна специально одеться?
— Скорее раздеться, — пробормотал Кэмерон. Дернул уголком рта, быстро вставая и незаметно поправляя свою эрекцию. — Джинсы и футболка будут в самый раз. — И сбежал, пока я не задала новых вопросов.
Я заперхала, давясь смехом. Джинсы? Футболка? Может, кожаные стринги или ситцевые мужские семейные трусы, тыква, шляпа пугала и засаленный ватник? Это он неудачно пошутил, или я ему нужна совсем не для того, для чего он мне, а? Я уже давно не студентка, я молодая красивая женщина, в которую он влюблен, и хочу ею впредь оставаться. Это значит — стильное платье или костюм, чулки, туфли на высоком каблуке плюс косметика и хорошие духи, и обязательно сексуальное кружевное белье, чтобы Кэму было что разрывать, а как же иначе?
Хотя все перечисленное Кэмом с собой в кульке тоже прихвачу. Предчувствую, эти вещи мне еще обязательно пригодятся.
Через несколько минут ко мне поднялась худая женщина среднего роста с морковно-рыжими волосами. Приветливо поздоровавшись, она поинтересовалась:
— Вы что-то хотите, мисс Доусон?
— Зовите меня Джейн или Ди, пожалуйста, — попросила я, заворачиваясь в одеяло и закрывая глаза. — И спасибо, нет. Я немного посплю.
В течение дня шериф звонил несколько раз, отчего меня каждый раз подбрасывало, — но звонил Хильде, а она подробно докладывала ему, как я себя чувствую, что делаю, какой у меня цвет лица и сколько раз я поела. Хорошо еще, что она не считала, сколько раз я сходила в туалет и в душ. Со мной этот вредина разговаривать отказывался, настоятельно передавая через миссис Грей распоряжения хорошо есть и спать побольше.
— На зиму, что ли, откармливает? — пробормотала я после очередного известия. — Как гусыню к Рождеству? Или суслика на зиму?
От нечего делать я проспала сном младенца практически до самого вечера.
И вот наконец за окнами начало темнеть. Я была полностью готова к семи часам, слоняясь по кухне в ожидании Кэмерона. Из рук все валилось. Я даже не представляла себе, что задумал мой мужчина. Какие идеи бродили в этой упрямой башке.
— Как ты себя чувствуешь? — зашел на кухню Кэм, которому Хильда открыла дверь. — Голова не болит, не кружится? Тошноты нет? Перед глазами не двоится?
— Прекрасно себя чувствую, как огурчик. Ваши врачи чертовы перестраховщики, ничего такого нет, — заверила я настороженного любимого.
Следующий вопрос:
— Ты готова? — понятен только нам. Мне.
— Вполне, — кивнула я, сдерживаясь чтобы не намотаться ему на шею шарфиком. — А…
— Увидишь, — как-то слегка зловеще сказал мужчина, беря меня за руку и выводя на улицу. Меня усадили в полицейскую машину на переднее сиденье.
— Мы с тобой нечасто так путешествуем, — довольно заметила я, с комфортом расположившись. — Обычно я сзади, — кивнула на заднее сиденье, — и в наручниках.
— Игры закончились, любимая, — покосился на меня Кэмерон с усмешкой. — Начинаем жить. — И тронулся с места.
Спустя десять или пятнадцать минут мы остановились около двухэтажного дома, обложенного нетесаным природным камнем.
— Окажешь ли ты мне честь, Джейн, — франтовато повернулся ко мне Кэмерон, словно сам чуточку боялся слов, которые произносил, — и посетишь мой дом?
Если бы при этом у него не дрожали пальцы, я бы его тону поверила.
Я сморгнула внезапно набежавшие слезы. Он действительно хочет впустить меня в свою жизнь, открывая свой дом и свое сердце.
— Я устал бороться с собой, — вздохнул мужчина, не сводя с меня синих глаз. — Это бессмысленная борьба, которая, как оказалось, никому не нужна. В конце ее хаос и тупик. И я сдаюсь, любимая, на твою милость. — Он вышел из машины, открыл дверцу с моей стороны и протянул руку. Преувеличенно-шутливо: — Пойдешь ли ты со мной, Джейн? — Но его лицо не смеялось, глаза не шутили, и клоунский тон совсем не красил. Его глаза отчаянно спрашивали меня: «Ты со мной? Как ты?»
— Я пойду за тобой, Кэмерон, — приняла я его полусерьезный тон и руку, — хоть на край света, хоть за край. По углям, по битому стеклу, по гвоздям. Мне все равно куда идти, если там будешь ты. И… — воровато огляделась по сторонам. — Маленький кусочек пиццы и бутылка кока-колы. — Закусила губу. — И пинта ванильного мороженого. Только ты об этом никому не говори, ладно? Пусть остальные считают, что это все бескорыстно.
— Как я могу, — поднес к своим губам мою руку фантастически галантный шериф, ласково целуя ладонь. И увлек за собой.
Я беспрекословно пошла. Если честно, я действительно отправилась бы за ним куда угодно. Даже на плаху. Но говорить об этом не буду. Во-первых, слишком пафосно и романтично. Во-вторых, ему такое знать вредно. В-третьих, пусть хоть что-то останется на потом. Я так хочу, чтобы наше замечательное «потом» еще тысячу раз повторялось и повторялось…
Я вошла в святая святых Кэмерона, в дом, который он приобрел и уже полгода в нем прожил, и настороженно огляделась. Дом на тихой улице, один из многих типовых зданий местной застройки семидесятых.
Я слышала, что он купил его у какой-то пожилой семейной четы, и полагала, что с его привычкой пренебрегать своим бытом, все как было сразу после покупки у стариков, так и осталось. То есть дом с пыльной газетницей в прихожей, затертым линолеумом, буфетом с мутными стеклами и атмосферой безнадежности со слабой вонью нехолощеных котов.
Привкус безнадежности тут был, но совсем другой — не хлама и пыли. Чисто. Везде фантастически, подозрительно, прямо-таки стерильно чисто и пустынно — даже в прихожей. Я зашла в практически пустой, свежеотремонтированный дом с впечатлением, будто тут никто никогда и не жил. От осознания этого мне стало даже немного страшно, и я задалась вопросом: что это означает?
Прекрасная светлая гостиная, где на паркетном полу соседствовали квадратный терракотовый палас и сливочно-бежевый овальный персидский ковер с высоким ворсом — необычно, но очень уютно и привлекательно. Эклектика, но… стильная эклектика от хорошего дизайнера. Огромная панель плоского экрана на стене. Трехместный кожаный диван, два кресла и дорогой компьютерный стул рядом со стеклянным угловым компьютерным столиком. Много света из окна, на стекле мой портрет, нанесенный на прозрачную пленку и исполненный в технике, чуточку похожей на средневековый витраж. Еще одно мое изображение в виде картины маслом на стене в стиле художников-реалистов девятнадцатого-двадцатого веков.
— Как здесь красиво! — вырвалось у меня. — Словно дом моей мечты!
И зачем я открыла рот? Вот черт меня дернул, лучше бы затворила на замок и заклеила губы лейкопластырем!
Кэмерон передернулся, словно я его ударила, и улыбнулся, криво и недобро. Молча. Потом все-таки сипло вытолкнул:
— У меня были дни, когда я этот дом ненавидел. — И больше на этот счет не произнес ни слова.
Я на мгновение застыла, никак не могла взять в толк: зачем заказывать за безумные деньги две разноплановые портретные стилизации в дом, в котором ты не можешь или не хочешь жить?! Портреты женщины, с которой решил навсегда расстаться? Дважды. Это было выше моего понимания.
И только кое-где проявились слабые следы мужского присутствия: на кухне и в гостиной — на столе и подоконнике пепельницы с окурками; в спальне — смятое покрывало; редкие намеки истинно мужской небрежности в быту. Но слабые-слабые. Словно если Кэмерон и заходил в эту в высшей степени супружескую опочивальню с двуспальной новой (да-да, сама очень удивилась!) бело-золотой помпезной кроватью, то укладывался одетым поверх атласного покрывала, не раздеваясь и закутываясь в бежево-коричневый гостевой плед. Я про себя хихикнула: надеюсь, хоть ботинки снимал и оставлял внизу, а то получится совсем уж холостяцкое безобразие.
Предметов в этом доме было мало, но они были хорошего качества и по-своему изысканны. Плотные сливочные шторы. Шикарная и безбожно дорогущая красная с хромом кофе-машина на кухне. Двухдверный холодильник, сверкающий никелем и серебром. Столовое серебро и фарфоровая посуда. Великолепная отделка ванной с джакузи заоблачной цены…
Я провела пальцами по дорогим кремовым шпалерам, размышляя. Что с Кэмом происходило, когда он обустраивал этот дом?! Что с ним все это время происходит? Или он строил его, чтобы в порыве безумия в один прекрасный день с чистой совестью выйти и взорвать ненавистное строение связкой гранат?! Я действительно не понимаю, чем, какими категориями мыслит в реальной жизни местный шериф, не понимаю его логики. НЕ ПО-НИ-МАЮ!
— Ди! — В спальне Кэмерон прижал меня к себе. Он пах горечью полыни и терпкостью терна. И чуточку горячей придорожной пылью с привкусом асфальта, но я любила его любого. Даже пыль любила, если она на нем.
— Ди, присядь на минутку, выпей лимонада… — Он провел мозолистой ладонью по моим волосам, словно не веря, что вот она я, рядом. Чуть не ушел, вернулся. Его взгляд заметался между мной и ванной. Наконец Кэм принял со своей точки зрения соломоново решение — утащил меня с собой в душ, соседствующий со спальней.
А дальше я будто попала в реактивную турбину. Опять вихрь поцелуев, снова летала артиллерийским снарядом одежда, а я, глотая слюнки на красивое мужское тело под хрустальными струями воды, нервно допивала из бутылки предложенный лимонад, глядя, как на счет раз-два-три намыливается и принимает душ Кэмерон. Пузырьки цитруса сладостью рая с шипением лопались у меня на языке, гибкое смуглое тело причудливо изгибалось в мыльной пене, приковывая взгляд. Меня переполняли эмоции радости и предвкушения.
И захлебнуться бы мне от этого зрелища, если не лимонадом, то желанием, но не успела я сосчитать до двадцати, как он выскочил из душа — вот это прыть! И меня повлекли обратно в комнату.
Выглядел мой итальянец как тогда, в наш первый раз: с влажными волосами и в спортивных, чуть приспущенных штанах. На гладком литом торсе блестели капли воды, словно утренняя роса. Зрачки расширены. Подбородок и щеки оттенила синевой легкая небритость. Над губой выступила испарина.
На лицо Кэмерона набежала чуточку смущенная шальная улыбка:
— Извини, что затащил тебя с собой. Боялся, что опять сбежишь.
Острое ощущение дежавю больно ударило под дых. Он казался таким светлым, таким солнечным… как тогда. Время будто повернуло вспять. Я задохнулась, пытаясь прийти в себя, и невольно попятилась.
Кэм мгновенно напрягся, приближаясь и оплетая меня руками, буквально впечатывая в себя. Простонав мне в макушку:
— Нет, Джейни! Нет. Только не в этот раз. Я не могу тебя отпустить, только не сегодня. — Он начал раздевать меня. И очень-очень тихо: — И никогда…
И я сразу почувствовала себя дамой сердца в руках влюбленного рыцаря, королевой в объятиях запретного возлюбленного. Святой в кругу фанатично верующих. Нет, богиней! Мне поклонялись, меня боготворили, мной жили… Это было страшно и… прекрасно.
Встав на одно колено и уперев мою вторую ногу себе на плечо, он стягивал белый ажурный чулок с таким истовым поклонением, словно благоговел перед образом святой — нежно, трепетно и бережно, самыми кончиками пальцев. Его голова прижималась к моим бедрам очень близко, опаляя дыханием.
Не поднимаясь с колен, Кэм расстегнул юбку, лаская языком живот и обхватив руками талию.
— Дже-ейн… — Он провел пальцами вниз, заставляя мою кожу трепетать. Кэм оставлял на мне след, как роса, сбегающая по листу, как волна на песке. Мне послышался крик чаек и шорох прибоя. Словно и не было всех этих лет, всех этих бед. Словно даже отзвуков той боли и обид меж нами не было.
И я ощутила себя обновленной, рожденной заново. Почувствовала себя юной девственницей в руках своего возлюбленного. А может, так оно и есть? Я никогда не знала другого мужчины и вряд ли узнаю в будущем. Все оказалось безумно просто: нет Кэмерона — значит, нет меня.
Я слегка наклонилась, и мои губы прижались к его шее, скользя по ней. Его возбужденное, затвердевшее тело казалось мне столь совершенным… одно понимание этого безумно заводило.
— Джейни, — мурчал мне в ухо хорошо знакомый голос — густой черный шоколад, а под ним немного сливок.
Его пальцы невесомо пробежались по одной ноге, лишив меня первого чулка, и теперь занимались вторым.
— Ты прекрасна, ты знаешь? — Юбка отправилась на ковер, а на груди шустро расстегивались мелкие, как жемчуг, перламутровые пуговички блузки.
Когда успел сам собой сняться мой пиджак и куда он улетел, загадка. Причем вместе с блузкой. Шериф этого округа — мародер или фокусник со стажем, не иначе.
— Люблю, — тихо говорил Кэм, обводя раковину моего ушка жаркими губами. Пальцы порхают вдоль позвоночника, и я невольно вздрагиваю. — Люблю, — слегка прикусил мочку, лаская затылок. — И, пока жив, тебя никому не отдам! Запомни!
Мое сердце как-то нехорошо заныло от холодящего предчувствия. Не надо бы ему этого говорить сейчас, нельзя! Вселенная коварна и ревнива: как только кто-то хочет получить уверенность в чем-то, это у него отбирают.
— Я думал, что знаю о тебе практически все, — горячо шептал мне Кэмерон Маноло. — Я придумал себе твой образ и все это время им упивался и жил. Только он получался… каким-то черно-белым. Я то рисовал тебя бессердечной сукой, то ангелом.
Очарованная его ласками, я молча слушала.
— Но когда тебя чуть не убили, когда твой телефон перестал отзываться, и я нашел валяющуюся в кустах дамскую сумочку… — Он сглотнул и стал говорить намного тише, отрывочно и глухо: — Я чуть не умер от страха и понял одну простую истину… для меня нет разницы, каких ты цветов, добра или зла… хоть чернее дегтя! — в мире, где нет тебя, мне жить страшно. Я не хочу так … там … жить.
Я протянула руку, запуская пальцы в его густые волосы, на висках припорошенные сединой. Провела ладонью вниз, отводя пряди с шеи. Упругие завитки приятно щекотали пальцы. Кэмерон увернулся от моих ласк и настойчиво продолжил, глядя на меня чуть расширенными глазами:
— И я хочу, чтобы ты исполнила мое желание за любую выбранную тобой сумму! Возьми за консультацию что хочешь и сколько пожелаешь, пожалуйста, отдай хоть ангелам, хоть чертям, только живи долго и счастливо, любимая. Со мной, без меня — живи, только об этом прошу. Придумай как, рассчитай, подними на уши всю небесную канцелярию!
Я улыбнулась с оттенком грусти: если бы все было так просто, если бы…
— Вчера я мчался к тебе с ветром наперегонки и думал — рехнусь! — совсем тихо рассказывал Кэм. — Теперь я этого страха не допущу. — Синие глаза потемнели. — Ты моя! Моя, слышишь! Не подпускай к себе убийц, или я их убью. Если надо — перебью всех, кто представляет для тебя опасность, слышишь!
Я уперла палец ему в грудь:
— Кэм, ты меня пугаешь, Кэм!
Но он шептал, словно в горячечном бреду:
— Мэра, прохожих, рабочих, злую собаку — всех, кто угрожает твоему благополучию, всех! Твоя жизнь — только это имеет для меня значение. До остального дела нет.
Я заорала, лупя его кулачками по плечам:
— Кэмерон, перестань! Это сумасшествие!
Моих ударов он не заметил вообще. Губы Кэма искривила горькая улыбка, но он не смолчал:
— Да, я маньяк! Да, я псих ненормальный. Но веришь ли, — он сжал кулаки, — я убью кого угодно, если тебе что-то будет угрожать. И взорву весь город Нью-Йорк или Вашингтон; если понадобится — все штаты к чертям собачьим, слышишь! Мне плевать, что со мною потом станет, плевать на все — но не на тебя, только не на тебя, любимая.
Мой голос окреп, а я из состояния расслабленности быстро перешла в фазу озверения. Прикрикнула, притягивая его голову к себе и тревожно глядя в темно-синие штормовые радужки:
— Кэмерон, не смей! Не смей! Никогда не смей так ни думать, ни говорить! Ты не представляешь, что ты при этом со мной делаешь! Ради меня ты убьешь детей? Других людей? Да я тебе такое сама не прощу и жить после такого не смогу, понял?!
Кэмерон тяжело вздохнул и отвел глаза, полные звериной тоски:
— Как скажешь… — Но по тону ясно, что каждый из нас остался при своем.
И это чуть не пролегло между нами непреодолимой тяжестью бетонной стены, если бы Кэмерон не сказал, оглаживая пальцами мои плечи и спускаясь на грудь и талию:
— Я твой. Я предан тебе как пес. Скажешь, сдохну на пороге. Прикажешь, буду охранять. Но ты моя, Джейни. Не играй, не шути со мной больше. Шуток я не понимаю. Я просто-напросто не выдержу и сорвусь, и тогда…
Я фыркнула, понимая и принимая вместе со светлой половиной темную часть его души:
— Ты не поверишь, Кэм, но я тоже. Я тоже…
Его взгляд стал осторожным, скорее даже напряженным. Он уткнулся головой мне в живот и долго молчал, обхватив меня руками и шумно дыша.
Когда мне надоела эта поза, я, склонившись, вдохнула приятный аромат его чистого тела с легким оттенком любимого геля для душа. Терпкий запах красного граната дразнил ноздри и вызывал ностальгию по тем временам, когда Кэм был агентом спецслужб. Провела по вздрагивающему торсу рукой, наслаждаясь гладким атласом кожи. С низким урчанием процарапала ноготками по плечам, оставляя слабо заметные следы длинных борозд. Мягко впилась ему в шею сзади и затылок. Кэм застонал, и нас повело.
Началось форменное безумие. С низким рыком Кэмерон вскочил, перехватывая меня на руки, и уже через секунду прижал к стене. У любимого были глаза дикого зверя, дорвавшегося до своей самки: попробуй остановить — разорвет на тысячу частей.
Он вжимался в меня, целуя ненасытно и жадно, своим ртом он буквально пил мое дыхание, но меня словно не видел. Глаза Маноло стали темными и пугающими.
Нежную кожу моего лица беспокоила его суточная щетина, когда он понял это, то решительно отстранился, прикасаясь ко мне лишь губами и языком. От этой чуткости, от странной серьезности его диковатого взгляда внутри что-то заныло. Душу пронизала ноющая боль: опять у нас секс молча. Заклинило его на этом страшном молчании, что ли?!
Но тут…
— Надеюсь, ты хочешь детей, родная, — пытливо посмотрел мне в глаза Кэмерон. — Потому что я больше не хочу никаких преград между нами.
— Я хочу все, что ты можешь мне дать, — вцепилась я в его плечи, раздумывая, что сейчас явно не время сообщать о том, что принимаю таблетки, и торжественно обещая себе перестать пить их с этого дня. — И даже больше…
И Кэмерон снова замолчал.
Молча целовал и гладил. Молча взял мое тело, жестко насаживая на себя. Его безмолвие убивало. С тяжелым сердцем я признала: если сейчас опять спрячу свою боль и его молчание, если позволю ему остаться наедине с жестоким саморазрушением, то все начнется сначала. Не хочу, не желаю видеть молчаливого в страсти, полумертвого внутри Кэмерона. Это не он! Это какое-то его посмертное подобие, привидение раскаявшегося убийцы, призванный некромантом зомби!
Но я была начеку. Враг не пройдет. Скрепя сердце я отстранилась.
— Кэм! — игриво воскликнула я, уходя от безумия в глазах. — Я хочу слышать твои стоны, хочу ими наслаждаться! — И легонько прикусила ему плечо, а следом грудь. — Дай мне почувствовать твою радость.
Он вздрогнул, и безумие в его глазах померкло.
— Когда-то очень давно, когда — не важно… я поклялся себе, Джейн, что буду делать это  только по любви. — Кэмерон Маноло стиснул зубы. — Я с тех пор сто раз нарушил ее, свою клятву, но теперь мне кажется, что без тебя я и не жил все это время, поэтому нарушением все темные провалы, куда я падал и которых я почти и не помню, просто не считаются. — Он безо всякого сексуального подтекста дотронулся до моего лица, очерчивая его контур подушечками пальцев. — Без радости, без любви — это не жизнь.
— Кэм. — Я спустилась ниже и, преодолевая его слабое сопротивление, пропутешествовала губами через пупок, опускаясь до линии начала роста волос. — Все прошло, Кэм. Вернись. — Лизнула и подула, зная, что моего партнера от этой ласки всегда выгибает.
А теперь…
Откинув голову назад, Кэм уперся рукой в стену, отяжелевшими от страсти глазами созерцая мои движения. Дыхание его сбилось, стало рваным, отрывистым.
Во-от, совсем другое дело! — движение моего языка сопроводил низкий стон. А потом… потом кто-то очень голодный и очень нервный аккуратно вздернул меня наверх. И теперь уже мой мужчина, входя и выходя, на стоны не скупился, щедро меня ими одаряя.
Я закинула свои ноги ему на талию и прижалась лицом к шее, оставляя впечатляющие засосы. Голова кружилась, словно я выпила лишку, или это давало о себе знать сотрясение?
Мне — нам! — было настолько хорошо, что это заставляло тело дрожать, словно мы оба были отъявленными адреналинщиками. Я приникала к нему, ощущая сильное, жаркое тело рядом, наслаждаясь мерно двигающимися, затвердевшими мускулами. Мой рот блуждал по его шее, груди и плечам, пальцы впивались в спину, наверняка оставляя там кровавые следы.
Сердце кричало: «Мой!» Вся моя суть кричала: «Мой!» А душа в страхе молчала.
— Что с нами творится, Кэм? Что с нами будет? — простонала я, полностью открываясь его напору.
И услышала отрывистые, как его дыхание, слова:
— Я. С. Тобой. Всегда. Тебе этого мало? Ты не рада?
Аккуратно сняв меня с себя, он развернул меня лицом к стене, заставляя упираться руками в стену. Закрыв глаза, словно зверь, который существует, пропуская через себя движения воздуха и запахи, он принялся дразнить мою спину чувственными прикосновениями носа, пальцев, зубов, языка. Боже, как он ласкал!
— Кэм! Кэм! — билась и кричала я, когда, удерживая меня правой рукой за талию, левой он грубовато ласкал мою грудь. Стоя на подгибающихся ногах, я шептала его имя, когда он погружался в меня безумно сладко, безумно глубоко.
Мы бились друг в друге в сумасшедшем ритме, пока я не ощутила начало финала. Чувство было приятным до боли и сильным до слез. Толчки стали сильней, быстрей. Я закричала, мне вторил его громкий крик, и в финале мы соединились.
— Кэм, ты лучший, — через четверть часа, отдышавшись и уже лежа на кровати, смогла я улыбнуться ему. Внизу все сладко ныло. Но мне все равно было невероятно радостно и очень страшно. Радостно — потому что мой Кэм вернулся ко мне, навсегда вернулся. Страшно, потому что для Вечности иногда «навсегда» всего лишь жалких три мгновения. Она жестока и любит обманывать всех, даже Видящих. Даже меня.
Ну и черт с ней! Этой ночью хочу о ней забыть!
И я повернулась на бок, наблюдая, как Кэм рассматривает свою так и не опавшую эрекцию. Хихикнув, я позволила себе заметить, лукаво стреляя глазками:
— Черт возьми! Вот что значит подходящий мужчина!
Кэм грозно зарычал, шутливо бодая меня в живот:
— Женщина, ты еще пожалеешь, что связалась со мной, да поздно будет.
Я сделала строгое лицо Мэри Поппинс:
— Ты будешь бросать на пол носки и оставлять грязные трусы на стиральной машине? Есть французский семилетний сыр на кухне? Или заведешь большую овчарку и начнешь гулять по коврам в уличной обуви?
Шериф густо захохотал:
— Еще я буду потихоньку таскать из холодильника пиво, помидоры, майонез, колбасу, сыр и масло. Иногда хлеб, оливки и ветчину. Обещаю брать только это, зато в любых количествах!
Мы смеялись так долго, что после всего упали друг на друга обессиленными и ослабевшими, и все это время из нас в воздух вырывались бесценные искры веселого счастья.
И мы начали сначала. Издав низкий стон, Кэм сидя притянул к себе мою ладошку с совершенно развратным видом. От одного только ощущения тепла его рта я чуть не сошла с ума.
Потом, не отпуская, он наложил свою руку поверх моей, начиная смелые ласки. Сам он с полузакрытыми глазами Будды смотрел за нашими общими действиями.
Я провела тыльной стороной ладони по мускулам его спины, заставляя их сокращаться. Кэм тихо застонал, откидываясь еще больше и прижимаясь лопатками к изголовью кровати. Он закрыл глаза, но его пальцы, прикрывающие мои, продолжали меня ласкать.
— Кэмерон, мне было очень тяжело без тебя, любимый… — Его мужественное лицо, искаженное страстью, показалось мне поразительно красивым. Рядом с ним я почувствовала себя настоящей женщиной: любимой и желанной. Единственной.
Кэм ответил низким прерывистым голосом, обнимая и притягивая меня к себе:
— Не жалуйся, Джейн. Не надо. Я без тебя вообще не живу… Без ощущения твоих губ, кожи, твоих рук, твоих пальцев… Я как наркоман, везде мне чудится твой голос, твой запах… — Покачал головой. — Я иду на него, будто пьяный. Веду себя словно в угаре.
Я пообещала:
— В нашей жизни все плохое кончилось. Я не оставлю тебя, Кэм.
Дрожа от возбуждения, я выцеловывала его шею и кадык, лаская мною же поцарапанные плечи. Гладила красочные татуировки, скрывающие рваные шрамы, те самые жуткие шрамы, которые в моих глазах делали его по-настоящему мужественным и прекрасным. И все время шептала ему об этом.
Он слушал меня, и сердечная мука на его лице растворялась, отступала. В широко открытых глазах Кэмерона Маноло поселилась надежда, пока еще робкая и неуверенная. Надежда на наше семейное счастье!
— Кэм, возьми меня!
На секунду он прикрыл веки и опять стал непроницаемым.
Уже через мгновение с нечитаемым выражением лица Кэмерон уложил меня на спину и развел мои ноги в стороны своими коленями. Потемневшие глаза казались дикими. Я смотрела на него снизу, понимая, что мой любимый — загадочный инопланетянин, которого невозможно понять. Но я люблю его любого, пусть даже разного, пусть страшного и дикого.
— Ты — мой навсегда, любимый…
Мой мужчина приподнялся выше, сильный и мускулистый, и стал в меня входить, медленно и плавно, словно в танце. Он возбуждал, он дразнил. Сказал:
— Ангел… — и вошел глубоко-глубоко, как никогда прежде. Это было… чудесно.
От ощущения его глубоко во мне я ахнула и громко закричала. И продолжала кричать, задыхаясь от любви.
Мы были как два зверя, выпущенных на свободу из клетки, два одиноких изголодавшихся хищника, вдруг обретших долгожданную пару, два заключенных перед казнью. Потому что только они любят так зло и отчаянно, как последний раз в жизни. Скрепив пальцы друг друга в замок, мы, дрожа от нахлынувшего вожделения, соединялись и стонали отнюдь не по-ангельски. Мы толкались и рычали, скользя друг по другу, но, несмотря на весь дикий накал страстей, обращаясь друг с другом столь бережно, будто мы были стеклянными.
У меня в глазах стояли слезы, и у него они тоже были. Теплый соленый дождь падал сверху, но это только от счастья. Во всяком случае, хочу в это верить.
Вскоре темп соития переменился, стал жестким и ускоренным.
Наконец он закричал громко и без слов, и, кончая вместе с ним, кричала и я. Странный был это звук — не то радости, не то отчаяния.
Рассоединившись, мы упали без сил, надсадно и тяжело дыша.
А потом мы словно умерли на час или два, забылись глубоким сном, провалившись в черную бездну. Даже не знаю, как это назвать — спали мы или не спали. Были?
Просто лежали, будто мертвые, сплетясь руками с закрытыми глазами. Ни на что не было сил. Словно подвели черту, конец существованию.
Потом, конечно, Кэмерон ожил. Затащил меня в ванную и долго мыл, урча, как довольный котяра. Принес обратно в спальню в большом махровом полотенце, розовую и распаренную.
Обеспечил легкий перекус — неудивительно, при таких-то нагрузках! — у нас на тарелках были те самые бутерброды с помидорами, сыром, колбасой и ветчиной. И с майонезом. И с оливками, ага! Ни капельки ни соврал, похоже, по праздникам мой будущий муж именно так и питается.
Дальше помню довольный блеск глаз, и сексуальный марафон прошел заново.
Мы плыли на волнах отчаяния и любви. Тягучие, плавные, как в менуэте, движения. Вкус пота, дымных специй и полыни, горьких и терпких. Мое бесстыдство раскинутых, белых в темноте бедер и его уверенное обладание — нежное и сильное. Я мычала в зажимающую мой рот руку, кричала и билась.
И меня все время что-то грызло, не давая полностью вручить себя волшебству этой ночи, Кэмерон это понял, но ни о чем не спрашивал. Он отдавался страсти в нашей постели весь, всей своей вольнолюбивой мужской натурой. Исполнял мои потаенные желания, горел и любил — и этим все сказано.
Словно прощался… у меня пробежала дрожь. Кыш! Откуда взялась эта дурацкая мысль? Спрашивается, откуда? Ведь все миновало, все в порядке. А смертоносная сладость ландыша, смешанная с горечью желчи, поселившись на языке, отказывалась уходить.
Я попыталась спрятать выражение своего лица. Не помогло.
Кэмерон только взглянул в мои глаза, и сразу сделал все, чтобы перебить мою странную, неуместную угрюмость. Нет, ну вот как ему удается одним поцелуем заставить меня забыть все, потеряться в остроте ощущений, гореть, жить и любить? Правильное слово — исцелиться.
Пытаясь успокоить, синие глаза уставились в мои:
— Все будет хорошо, Ди. Вот увидишь.
Я поверила. Не могла не поверить любимому.
И не было никаких я  или он , были только мы  — одно тело, одна душа, единый организм.
А под утро мы просто уснули в объятиях друг друга…
Проснулась я, когда наступил вечер следующего дня, от осторожных шагов Кэмерона. Вся заледенела без его горячего тела рядом. Легкий ненавязчивый отсвет точечных вечерних светильников и цветных плафонов бра создавал красочно-золотистую атмосферу сонного юга.
Я неохотно разлепила глаза.
— Только не говори, что нам нужно вставать. — И сладко потянулась под простыней. Тело болело и ломило от избытка удовольствия. Почему-то у меня с ним такое всегда бывает: наверно, нам постоянно мало друг друга. И уж когда дорываемся, то целого мира мало…
— Тебе — нет, — одарил меня счастливой улыбкой любимый, согревая мое сердце. — Я приму душ и быстро съезжу на работу. Просто хочу проверить, все ли в порядке. — И зашел в ванную комнату, оставив открытую дверь как намек.
— Хорошо, — промурлыкала я в ответ. — Только недолго, я уже соскучилась.
— Ты меня всего исцарапала, дикая кошка, — повернулся спиной к зеркалу Кэмерон с довольным видом после того, как быстро принял душ.
Я скосила глаза и устыдилась, виновато прикусывая губу: на спине Кэмерона пропахал когтями борозды целый эскадрон котов. Неужели это одна я? Улыбка рвалась на мое лицо: впору гордиться!
Любимый вышел и застыл, разглядывая меня с задумчивым видом собственника.
— Да? — прищурилась я, действительно, с видом кошки, обожравшейся сметаны. — Это непреднамеренно… — И тут до меня дошло!
— Кэм, — нахмурилась я, пытаясь совместить все полученные знания, — если человека душат, то он же должен царапать руки душителя, так? Особенно если это женщина с длинными ногтями. — Я показала.
— Если в сознании, то да, — внимательно посмотрел на меня мужчина. — А почему ты спрашиваешь?
— Я точно знаю, — медленно сказала я, внутренне холодея, — кто убийца. Это всегда было на поверхности, на самом виду…
Перед глазами мелькали испачканные в красной глине ботинки, длинные рукава водолазки, совершенно неподходящей для этого теплого климата, странное поведение, подозрительно крепкий сон жены…
— Это Джеффри Бейтс, — обреченно выдохнула я, обхватывая себя руками. Меня затрясло. — Чарла говорила, что его поведение очень похоже на шизофрению. А эта болезнь иногда сопровождается раздвоением сознания. Именно поэтому я его не видела. — Я смотрела сквозь Кэмерона. — Нельзя увидеть того, кого нет. Убийцы просто не было на этот момент, а был примерный законопослушный семьянин…
— Очень похоже, — кивнул шериф, раздумывая. Его взгляд стал расфокусированным, а голос пустым. — Он всегда отсутствовал, отсиживаясь в гараже, но никто не проверял, был ли он там. И сбежал он так успешно после нападения на тебя именно потому, что всего-навсего удрал в соседний дом. — Любимый потянулся за одеждой. — Всё окончательно анализы ДНК покажут — следы под ногтями жертв.
— Не могу поверить! — подпрыгнула я на кровати от возбуждения. — Просто в голове не укладывается…
Кэмерон мгновенно подобрался, начиная лихорадочно одеваться. Он успевал еще и кричать в рацию, отдавая приказания.
Я вскочила за ним, тоже натягивая свои повседневные вещи, которые — слава богу! — все же прихватила с собой помимо соблазнительного наряда. И вдруг застыла…
— Кэм, — бросилась я к нему, обхватывая руками (у меня все поджилки от ужаса затряслись). — Кэм, умоляю тебя, заклинаю! Не езди туда!
Кэм широко улыбнулся и подмигнул, и не думая останавливаться.
— Отойди, — бережно отодвинул меня шериф, чтобы достать из сейфа и проверить оружие, — и не городи ерунды. — Он стал меня убеждать (не понимаю — зачем, кто из нас двоих эксперт?): — Это всего лишь дряхлый пенсионер. Я его с закрытыми глазами и без ноги одной левой арестую.
А у меня перед глазами начала постепенно вставать сцена его гибели!
— Кэм!..
Он заткнул мне рот поцелуем.
— Сиди здесь, дома пока тебе делать нечего. И если честно, — посмотрел он на меня в упор, — я бы хотел, чтобы этот дом стал твоим домом. Но решать тебе, любимая.
— Я уже все решила, — прижималась я к нему. — Давно. И никуда не уйду, пока не прогонишь.
— Дурочка, — поцеловал меня мужчина в лоб, — как можно прогнать ту, ради которой дышишь? — Он осторожно отстранил меня. — Прости, но мне нужно идти. Не наделай без меня глупостей, милая. Потом поговорим…
— Нет, Кэм! Потом не будет! — цеплялась я за него. — Не ходи туда! Не ходи! — И совсем тихо: — Или возьми меня с собой.
— Прекрати! — рявкнул он, встряхивая меня за плечи. — Соберись и успокойся! Это обычное задержание. Ничего серьезного!
— Не пущу, — обхватила я его шею, прижимаясь. — Что хочешь делай — не пущу!
— Ди! — не выдержал он, обнимая меня и ловко заводя мне одну руку за спину (сразу чувствуется полицейский стаж!). — Не истери. Принцесса, это моя работа! — Быстро защелкнул наручник на запястье и спинке кровати. Шериф при этом еще и извинялся, надо сказать, довольно мило: — Прости, моя хорошая. Я совсем ненадолго. Приеду — отопру. — И отошел от меня.
— Кэм! — дергала я кистью в бессилии с риском повредить себе сухожилия. Провела свободной рукой по лицу. — Ты не вернешься! — И снова дернулась к нему: — Кэм!!! КЭ-ЭМ!!!
— Я никогда тебя не покину надолго, — самонадеянно пообещал он мне, возвращаясь и целуя в губы. — Ведь ты у меня одна. — И ушел.
Я стекла на пол и горько заплакала. На прощание он мне улыбался: «Не наделай глупостей…» Все безнадежно. Кэм меня не услышал. Ни в одном из просчитанных мной вариантов он не оставался живым. Это был последний раз, когда я его…
«НЕТ!!! Кэмерона я не отдам!» — поднялась из глубины моей души какая-то странная жгучая сила, она вынудила меня встать, сосредоточиться и заставить нормально работать измученный страшными видениями мозг.
Теперь я отчетливо видела, что произойдет. Пока к его жилищу на автомобиле спешат полицейские, Джеффри Бейтс снова вошел в свое сумеречное состояние. И в этот самый момент он любовно поглаживает приклад своей винтовки, хихикая и что-то бормоча себе под нос. Запасные патроны крупного калибра лежат в карманах и россыпью на столе. Безумец поджидает гостей. Сейчас он называет себя «Господин Смерть». Вот он надевает очки, прислушиваясь к каждому шороху. Опять садится, на этот раз в холле, возле входной двери, и ждет моего прихода. Чем-то я приглянулась его альтер эго, внутреннему убийце, и свою соседку он не намерен упустить…
От отчаяния я завыла, словно волк на луну. Господи, как их спасти? — потому что погибнет не только Кэмерон, но и все полицейские на выезде.
Полиция едет арестовывать милого, безобидного пенсионера, местную достопримечательность и душку, а навстречу выйдет вооруженный маньяк с огромным опытом кровавых убийств, с повадками, инстинктом дикого животного-хищника. И стрелять мой сосед будет без предупреждения, в голову, на поражение.
У меня задергался лицевой нерв. Или слишком чуткая совесть?
Пах! Пах! Пах!!! — пули пролетят быстро и лягут точно и кучно. И когда убийца расправится со всеми, то последней Джеффри Бейтс прикончит свою жену, ту единственно любимую женщину, с которой прожил в браке почти сорок лет. Застрелит в упор, когда найдет ее в кладовке на кухне, дрожащей от страха. И потом пустит пулю себе в висок, не прекращая дьявольски хихикать. Потому что сейчас он сражается с полчищами демонов, обуревающими его больной разум, и он решительно победит их…
«Не наделай глупостей», говоришь? Вот и кто из нас сейчас дурит? Ты, наверно, шутишь?
Я с трудом дотащила за собой неподъемную кровать, чтобы дотянуться до сумочки. И первым делом схватила телефон, набирая номер Кэмерона. Но он не ответил. Тогда я послала ему текстовое сообщение, заранее зная, что он его никогда не прочитает, но надеясь на слепой случай. В этой жизни всегда есть слепой случай, способный все изменить. Жалко лишь, что эта возможность бывает не всегда вовремя…
«Не наделай глупостей?!!»
Ха! Это мое второе имя, я делаю их всю жизнь, и переучиваться уже слишком поздно.
— Мужчины! — злилась я, копаясь в своей сумочке одной рукой. — Всегда все знают лучше. Даже как умереть! — Выудила миниатюрный комплект отмычек, спрятанный в маникюрном наборе. И радостно хмыкнула: — Все же настоящая женщина должна иметь аксессуары на все случаи жизни!
Я помнила, как веселился Гарри, когда я попросила прислать мне отмычки.
— Ты собралась взламывать стальное сердце своего упрямца? — ржал в трубку друг и сыпал остротами: — Может, лучше я тебе сразу пришлю кувалду? Дашь по башке и поимеешь, пока тепленький…
В данный момент я бы шерифу не только по голове настучала, если бы это уберегло Кэмерона, но времени оставалось катастрофически мало…
Чертыхаясь на все лады, я с трудом сняла наручник, сильно исцарапав себе запястье. После чего, схватив ключи от своей машины, рванула на выход.
Как я доехала до места — не помню. Полностью выскочило из памяти. Судя по всему, я нарушила все правила дорожного движения в нашем штате. И если бы меня штрафовали, то лишили бы водительских прав навсегда.
Но зато я успела…
— Мистер Бейтс! Это полиция штата…
Все произошло одновременно: Кэмерон с пистолетом и полицейским значком наперевес начал подходить к гаражу Бейтсов, где, как он предполагал, засел хозяин; за спиной шерифа, на крыльце неожиданно появился Джеффри с винтовкой, готовый убивать; а я выскочила из машины и бросилась к любимому, ударяя его под колено и стараясь повалить с криком:
— Быстро стреляйте в Джеффри! Он опасен!
И звук выстрела…
Что-то сильно толкнуло в спину, бросая на падающего вместе со мной Кэмерона. В груди разорвалась жгучая боль и отказали ноги, я начала медленно-медленно проваливаться в густую черную пустоту.
Находясь где-то высоко над землей, я увидела и услышала…
Звуки ответного пистолетного выстрела — это шериф молниеносно вывернулся и не задумываясь пальнул в ответ. Лежа подо мной, он сумел перенаправить пистолет и выстрелил под прикрытием моей одежды… быстро. Просто невозможно быстро. Видимо, сказался навык боевых действий. Вместе с ним стрелял его напарник, который прибежал от машины на звуки пальбы.
Грохот падения мертвого тела. Это Джеффри Бейтс. На этот раз никто: ни мой сосед, ни его виртуальный двойник — более не воскреснут, чтобы убивать.
Тихий горестный вскрик соседки. Пыль на дороге от подъезжающих автомашин. Крики. Шум голосов.
— Джейн! — заорал Кэмерон, удерживая меня одной рукой. — Вызови «скорую»!!! — Напарнику. Безумный горячечный шепот, вторая рука зажимает куском моей блузки красную дыру на груди. — Сейчас, солнышко, я вызову медиков, и тебе уже не будет больно…
Я ненадолго вернулась. Вернулась, чтобы сказать…
— Джейни, я — Джейни, — прошептала я. — Мне не больно. Не так, как когда ты сказал… — Закашлялась. — Тогда, в кампусе… что ты не для меня… — И окончательно проваливаясь в черноту: — Люблю тебя до смерти…

Я ушла во мрак, где меня встретили знакомые оранжевые фасеточные глаза, лучащиеся добротой, нежностью и любовью.
— Здравствуй… папа, — приветствовала его. — Я вернулась.
— Здравствуй, моя дорогая маленькая девочка, — обняли меня ласковые шестипалые руки. — Я ждал тебя здесь, чтобы сказать то, о чем ты еще не знаешь.
— Разве я здесь не навсегда? — удивилась я, впитывая его огромную, безграничную любовь всей своей изголодавшейся душой.
— Нет, моя хорошая, — погладил он меня по волосам. — Это место для того, чтобы ты сделала свой выбор. От меня, последнего представителя исчезнувшей расы каргозов, тебе достались способности предсказания и предчувствия. Об этом ты уже знаешь, но доселе тебе было неведомо, — отец нежно погладил меня по щеке, — что над нами всегда тяготел Закон Равновесия.
— Что это такое? — нахмурилась я, не понимая.
— Когда ты встречаешь свою истинную любовь, дочка, — поцеловал меня в лоб Аран, — то встаешь перед выбором: либо любовь, либо способности. И такой выбор дается один раз. Его нельзя отложить или отодвинуть. Или ты будешь любить, или останешься со своим даром. Ты ведь уже почувствовала это?
— Да, — медленно сказала я, раздумывая. — В случае с Кэмероном мои возможности часто давали сбой. Я думала — это от нервного напряжения или стресса…
— Это подходил твой выбор, дитя, — прижал меня к себе отец. — У меня осталось мало времени. Скоро я должен буду присоединиться к своей расе и раствориться во Вселенной. Но ты всегда помни, моя ненаглядная девочка… — Он поцеловал меня в лоб. — Я люблю тебя больше жизни. Ты продолжение меня и всех, кто был мне дорог. Сделай свой правильный выбор и возвращайся к человеку, который сейчас плачет над твоим телом. — Он выпустил меня из своих надежных объятий, начиная тускнеть. — И помни, что все мы будем жить в твоих детях… Не дай сделать глупость любимому мужчине, позволь своим детям появиться на свет…
— Папа! — рванулась я к нему. — Папа, не уходи! Я не смогу без твоей любви! Папа!!!
— Сможешь, дитя, — донеслось до меня перед тем, как он исчез. — Ибо в твоей жизни уже давно живет другая любовь, которая даст тебе силы и поддержку. Не отвергай ее…
— Папа! — плакала я, протягивая руки к тому месту, где он был.
— Сделала ли ты выбор, последний потомок каргозов? — спросил меня безликий голос.
— Сделала! — выпрямилась я, вытирая щеки. — Я выбираю любовь и Кэмерона.
— Выбор сделан! — сообщил мне голос. — Возвращайся туда, где тебя ждут!
И темнота вокруг меня начала светлеть…
Я была на лужайке около дома. Но не в своем теле, а рядом, сверху, везде одновременно. Я видела многое…
Видела, как, стоя на коленях около мертвого мужа, покачивалась из стороны в сторону взъерошенная Кэролайн, раз за разом повторяя:
— Как ты мог! Как же ты мог?! Как ты посмел!!!
Наблюдала, как прибежавшая запыхавшаяся Синди бросилась на Коди, стоявшего с ошарашенным лицом, прижимаясь к нему всем телом и шепча:
— Только еще раз попробуй! Только один раз, и я сама тебя прибью! Как я без тебя, братишка?..
Смотрела, как один из полицейских, Брайан Симпсон, нагнулся над обезумевшим Кэмероном, держащим мое тело в объятиях, со словами:
— Шериф, парамедики приехали. Отдайте им тело…
— Не смей! — вскинул на него сумасшедшие глаза Маноло. С таким взглядом идут убивать. — Не смей так говорить о ней! — еще крепче прижимая обмякшее тело к себе. — Она жива! Слышишь! Жива!
Поежившись, Брайан не стал доказывать очевидное. Промычав:
— Ну, я пойду помогу леди, — сбежал от греха подальше, отправился успокаивать мою рыдающую соседку.
— Шериф, — подошли два медика с каталкой. Один проверил пульс и посветил фонариком, разглядывая зрачки, второй проверил дыхание. Парни переглянулись. — Наши соболезнования, но ваша девушка умерла… — Они потянулись за черным мешком на длинной молнии. — Дали указание: — Отойдите.
— НЕТ! — отшатнулся от них мужчина, лихорадочно вглядываясь в лицо любимой. — Так не может быть. Она обещала не уходить… Она обещала… — И внезапно успокоился. — Дайте мне пару минут с ней наедине, а потом можете забирать.
Парамедики повернулись спинами, уважая его право и давая возможность попрощаться, заодно прикрыли страдающего Маноло от посторонних любопытствующих взглядов. Парни в зеленой униформе тихо переговаривались между собой, заинтересованно обсуждая происходящее.
Именно поэтому никто не увидел, как смуглая сильная рука потянулась к лежащему рядом пистолету и крепко сжала рукоятку, медленно поднося оружие к виску.
— Если ты там, родная, — стоя на коленях, смотрел на распростертое тело Кэмерон со светлой улыбкой, — то дождись меня, пожалуйста, я сейчас…
Ну нет!!! Я не могла этого допустить. Не после стольких мучений. Это просто невозможно, насколько этот мужчина любит устраивать сложности из мелочей. Ну погуляла бы я немного, но все равно бы вернулась к нему! Я всегда к нему возвращалась, даже если не уходила.
И нырнула в свое тело, спеша предотвратить страшное событие…
Выгнулась дугой грудная клетка, пересохшие губы пытались сделать первый вздох, отдающийся везде пронзительной болью. Вырвался то ли стон, то ли хрип…
— Джейни! — уронил пистолет ошарашенный Кэмерон, поддерживая меня. Секунда ошеломления — и он дико заорал, испытывая необыкновенную радость: — Быстро сюда! Она жива! Я же говорил!
Рухнувшая на землю тележка парамедиков, топот ног и шквал удивленных вскриков. Надеюсь, током меня эти болваны не будут бить? Я категорически не согласна!
— Не дождешься, — успела сказать я, пока сознание не упало в благословенную черноту, спасая меня от нахлынувшей острой боли.

Веки словно налиты свинцом. Металл электродов холодит кожу.
Пи-ик, пи-ик! — Писк хорошо знакомых еще по палате Кэмерона приборов.
Пи-ик, пи-ик! — Ой, нет! Я так уже просыпалась раньше, только не могу сразу вспомнить подробности.
В ноздри ворвались резкие запахи лекарств и антисептика. Грудь страшно болела, голова словно ватная. Под закрытыми веками яркие красные всполохи. Я в больнице?
— Ты только выживи, не умирай, — словно в горячке твердил Кэмерон, держа меня за руку и подавляя рвущиеся из груди всхлипы. Теплые соленые капли падали мне на лицо. — Умоляю тебя, — голосовой пароксизм. — Заклинаю. Только выживи. Позволь мне сказать, как я тебя люблю. — Совсем тихо: — Я… без тебя не смогу…
Что-то болезненно лопнуло внутри, будто отзвук поврежденной струны.
— Это я знаю. — Смахнув слезы украдкой, я наконец открыла глаза. Улыбка на моем лице стала торжествующей. — И не надейся, что я этого не слышала! Теперь не отвертишься!
— Ди, — бросился он на колени около кровати, на которой я лежала, вся опутанная проводами. Крик — нет, это даже не крик — рев счастья: — Господи, Ди!
— Я еще пока не «господи», — слабо улыбнулась я, испытывая глубокое чувство удовлетворения.
— Ди, ты что творишь? — Снова крик. Да что ж такое?!
Оказывается, случайно коснувшись носа, я задела один из проводов и развезла побежавшую кровь, буквально несколько капелек.
Кэмерон судорожно схватил салфетки, лежащие сверху на тумбочке, практически под рукой, и ринулся меня спасать, словно это опасная боевая рана, угрожающая моему существованию.
— Не господи… Да и вряд ли им стану… — Отмахиваясь от настойчивой заботы, я прошептала: — И мне интересно, когда же до тебя дошло, что ты меня любишь?
Хватит глупости молоть, сначала самое важное!
— Я знал это с того момента, как впервые увидел тебя, — бережно приложил мою ладонь к своей заросшей щетиной щеке Кэм. — Ты была такая худенькая, почти прозрачная, с такими яркими голубыми глазами… так восторженно на меня смотрела, что я ощутил себя способным подарить тебе целый мир…
— А потом ты испугался, — продолжила за него я, отводя глаза и снисходительно пожимая плечами, — что тебе это будет не под силу и попытался отыграть все назад.
— Ну-с, — ворвался в палату мой замечательный доктор, гениальный еврей с глазами цвета спелого терна и ранней сединой в волосах. Строго посмотрел на меня. — Вам, милая молодая леди, следует сейчас спать и набираться сил. А вам, молодой человек, — сдвинул он брови в направлении Кэмерона, — несмотря на вашу должность, следует унести отсюда ваш тухе… зад и позволить вашей невесте набираться сил. Дайте своей даме еще поспать. Сон — самое лучшее лекарство.
Кэм насупился, но с места не двинулся. В глазах шерифа зажглись опасные огоньки. Черт, чтобы его из моей палаты наружу вытащить, нужно взвод морских котиков вызывать, а поблизости столько не наберется.
— Доктор, — улыбнулась я врачу, — если уж этот упертый неандерталец все же решил на мне жениться, то лучше я буду держать его при себе. Я слишком долго за ним гонялась. Боюсь, еще один такой пробег мне будет не под силу.
— Полчаса, — недовольно кивнул доктор, проверяя показания приборов. Поднял палец: — Ни минутой больше! — и удалился, оставив нас одних, по пути бросив с чисто медицинской небрежностью: — Там за дверью очередь из желающих повидать мисс Доусон. Боюсь, мне их просто не сдержать!
И точно, буквально через пару минут в палату просочился бледный, похудевший Гарри, с прицепом в виде противного крашеного блондина, молодого человека с таким кислым выражением лица, будто он проглотил с полдюжины лимонов. Похоже, этому новому увлечению Гарри совсем не понравилось, что внимание любовника сейчас принадлежит не ему всецело.
Все же у Гарри потрясающая способность выбирать себе в партнеры неподходящих людей. Все, как один, эгоисты и рвачи. Но Гарри на редкость достойный мужик. Как же так? Надо бы им все-таки заняться, пока не женился…
— Как ты могла позволить сделать в себе дополнительную дырку? — с громогласным упреком подскочил друг к моей кровати и ткнул в меня пальцем.
Я прикрыла рот ладонью и незаметно хихикнула. Гарри обожает проверки на прочность, есть у него такая привычка.
Потом он злобно зыркнул на застывшего Кэма и рявкнул:
— А ты куда смотрел? Я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть! А ты чуть ее не потерял!
Кэм просто онемел от удивления, он Гарри Фуарреза таким никогда не видел. Хорошо, что Гарри частично восстановил в определенных кругах прежнюю репутацию, а то Кэм из ревности вполне способен убить соперника.
— Ты же говорил, — немедленно надулся крашеный блонди, словно свободно гуляющий по задворкам Лонг-Айленда дикий индюк, — что самое дорогое у тебя я?
— Не вмешивайся, — отмахнулся от него Фуаррез. — Мало ли что я говорю в постели. Не надо придавать значение подобным вещам!
— Ты в своем репертуаре, — улыбнулась я ему. — И я тоже рада тебя видеть. — Кивнула на его спутника: — Представишь нас?
— Я бы без этого точно обошелся, — пробормотал Кэмерон, сжимая мои пальцы. По большому счету сейчас его, кроме меня, никто особо не волновал.
— Марк Каннингем, — пожал плечами под легким пиджаком Гарри, внимательно меня разглядывая, — но это не стоит твоего внимания. — Он присел на второй стул. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
— Ты об этом пожалеешь! — взвизгнул блондин, краснея и начиная подпрыгивать, вероятно, чтобы казаться выше и грознее. — Я могу и уйти! — Сделал шаг по направлению к двери. — Уже ухожу!
— Сделайте милость, — пробурчал Маноло. — Мы поскучаем без вас.
— Не будь таким букой, — укорила я любимого. — Все же он мне почти родственник.
— Что? — выгнул брови Марк. — Я не хочу иметь ничего общего с этой мочалкой! — Пренебрежительно: — Кто она, и кто я!
— Минутку! — остановил Гарри начавшего подниматься с недвусмысленными намерениями Кэмерона. — Я сам! — И выкинул блондина за шиворот в коридор. Картинно отряхнул руки и вернулся ко мне. — Извини, но он сам навязался. Мне просто нужно было проявить твердость.
— Видимо, твердость у тебя проявилась в другом, — хихикнула я. — Прощаю.
— Извините. — В палату зашел Кристиан, сопровождаемый неутомимой Чарлой. — Я на минутку, просто узнать, как ты себя чувствуешь…
— А с каких это пор, — напрягся и прищурился Фуаррез, не отрывая взгляда от женщины-психолога, — сюда допускаются журналистки? Причем вынюхивающие грязные скандалы для желтой прессы? — Он фыркнул: — Вам, дама, сексуальных приключений в своей жизни не хватает, так вы в чужую лезете?
— О, как интересно! — изумилась я такому повороту. Нет, я просматривала ее раньше, но очень бегло, больше на предмет профессионализма и задания. Диплом психолога у нее точно был. — И как же вы совмещаете две профессии?
— Я здесь в другом качестве, — ощетинилась Чарла. Сорчер посмотрел на нее с презрением, свойственным настоящей аристократии по отношению к папарацци, и отодвинулся. Брюнетка поежилась и бросилась в бой, норовя нанести Гарри болезненный удар: — Это ты потому так говоришь, что из-за меня тебя бросил Кевин!
— И это ты надоумила его меня обчистить, — не вступая в долгие дебаты, уверенно кивнул Фуаррез. — Мои детективы очень долго гонялись за ним по всей стране, но когда нашли, то оказалось, что денег у него нет. Средства успешно перекочевали на твои счета.
— По обоюдному согласию, — вздернула подбородок Чарла. — Он сам сделал мне такой подарок за определенные услуги делового характера. Я не знала, откуда у него деньги!
— Вы мне не нравились с самого начала, — сообщила я авантюристке. — Но я не имею привычки уничтожать людей только на основании симпатии или антипатии. А оказалось, что вы сделали больно моему лучшему другу и намеревались причинить боль моему любимому, так что, — нехорошо улыбнулась я, — совесть меня мучить явно не будет. — С предвкушением: — У вас столько грязных тайн и секретов, что даже стараться особо не придется.
Брюнетка съежилась, как будто став меньше ростом, и зябко передернула плечами.
— Мои родители знают о вашей второй профессии? — встал Кэмерон, складывая на груди руки. Пока я валялась в отключке, он успел переодеться в черные рубашку и джинсы, сняв с себя заляпанную моей кровью форму шерифа.
— Что мы должны знать? — очень вовремя заявились в палату миссис и мистер Маноло.
— Я увольняюсь! — выкрикнула Чарла, быстро выметаясь наружу. Дама решила не рисковать. Что ж, весьма правильное и очень своевременное решение. Лучше потерять деньги, чем все. Зная мстительный характер мамочки Кэма, она не остановится, пока не закопает журналистку, причинившую вред ее обожаемому сыну… если не физически, то морально.
— А вы тут зачем? — уставился на них Кэмерон, сдвинув брови.
— Сынок! — кинулась ему на грудь всхлипывающая Эдна. — Мы как узнали о перестрелке, так сразу бросились сюда. Ты же мог пострадать! Работа в полиции опасна!
— Здравствуйте, — проявила я неуместную вежливость, потому что до сего момента меня упорно не замечали. Не буду следовать их примеру, все же будущие родственники пожаловали. Придется соблюдать политес хотя бы на людях.
— Я не ранен, — заверил мать сын, ласково целуя в макушку и дружески кивая отцу. — Пострадала Джейни, закрыв меня собой.
Родители Кэма посмотрели на меня с глубоким сомнением и ярко выраженной подозрительностью. Точно, лежа на кровати, опутанная проводами и трубками, я выглядела как пример самой настоящей симулянтки.
Супруги с большим трудом переварили сообщение и сменили тактику.
— Примите, мисс Доусон, наши самые искренние пожелания в выздоровлении, — чопорно сказал Эдвард. Его застывший взгляд немножко оттаял, на породистом лице проявилось выражение чуть снисходительной благожелательности. — И от всей души благодарим вас за спасение сына…
— Лучше признайте, — фыркнул Гарри, не выдержав, — что Ди прекрасная партия для вашего сумасшедшего отпрыска.
— Этот предмет, — осторожно ответил мистер Маноло, бросая на Фуарреза косой недобрый взгляд, — еще требует дополнительного обсуждения…
Ну вот, учитывая непримиримую позицию родителей, сейчас начнется знатная склока, которой я вынести пока не в силах и участвовать в ней совсем не желаю!
Но тут подоспела поддержка в виде тяжелой кавалерии.
— Что это значит? — влез в разговор молчавший до этого Кристиан. — Вы считаете, что мисс Доусон недостаточно хороша для вашего сына? — Он набычился. — Мы считаем, что все наоборот! Весь Джейнтаун!
— Моей жене нужно отдыхать, — начал подталкивать родителей к выходу из комнаты Кэмерон. — И обсуждать мы ничего не будем. Либо вы ее признаете, либо…
— Вы уже поженились? — с ужасом вытаращила глаза Эдна, кривя насиликоненый рот надувной куклы. Нервно ломая пальцы, будущая свекровь выпалила: — Когда успели?
— Это вопрос времени, — заверил ее сын. — Я буду стоять перед Джейни на коленях и долго умолять. Умолять до тех пор, пока она не согласится!
Я ущипнула себя за руку: это Кэм, или мне померещилось? Неужели начались тяжелый бред и галлюцинации?
Как по команде «налево кругом», родители Кэма рванули к двери со жгучим желанием срочно ретироваться, чтобы не провоцировать сына на дальнейшие действия. Это они напрасно, слишком поздно спохватились. Мой любимый упертостью весь в них пошел. Ежели втемяшит себе что — бульдозером не сдвинешь! Тут и Киллдозер положение не спасет!
И все же мне стало жаль Кэмерона. Полный разрыв с родителями, какими бы они ни были — штука очень для него болезненная, а к тому все идет, и что бы я ни сделала, ничего не поменяю.
— Пойду-ка я их поуговариваю, — артистически подмигнул мне Гарри и чмокнул в лоб, исчезая из моей палаты со словами: — Вы еще просто себе не представляете, как вам не повезло, что ваш сын отдал предпочтение Джейн, а не мне! Я лучше! Намного!
Родители ушли в шоковом состоянии, даже начать ругаться были не в силах. О своем сыне как о гее они никогда не думали, а хитроумный Гарри заставил напрячься их нездоровое воображение. Представляю, что дальше будет — они ж устроят подпольное расследование жизни своего сына и станут приставать к Кэму с неприличными вопросами. Мама!
Широко улыбающийся Кэмерон проскользнул вслед за ними. По-моему, он предвкушает громкий скандал и втайне этому рад.
— Джейн, — присел рядом со мной Кристиан, — я хотел тебе сказать, что очень сожалею, что с тобой такое случилось. — Он криво усмехнулся. — И еще больше сожалею, что у меня никогда не было шанса стать для тебя кем-то большим, чем друг. Но я хочу, чтобы ты знала… — Он внимательно посмотрел на меня. — Я всегда буду рядом.
Дьявол и преисподняя! Знал бы он то, что знаю я… Хм, неудобно-то как! Ладно, хоть намекну, вдруг да поможет ему в дальнейшей непростой семейной ситуации.
— Месяца два… примерно, — кивнула я, потирая болезненно ноющую грудь немного выше ранения и чувствуя себя лохматой сивиллой, уродливой, древней и беззубой. К тому же бывшей.
Кристиан ко мне почти прилип, впитывая свои будущие жизненные данные.
— А потом ты будешь рядом с другой женщиной. — Моя усмешка получилась почти зеркальной. — Точнее, в течение жизни в разное время с тремя. Каждой из них ты будешь непоколебимо верен, пока они не…
— Пока они не?.. — разволновался Крис. — Что ты хотела сказать?
— Извини. Не могу, не имею права сейчас уточнять, да и не помню уже все до мельчайших деталей, а дар меня покинул. — Я вздохнула. — Ладно, не суть важно. Главное то, что я не твоя судьба, смирись. Так что я попробую сдержать Кэмерона, чтобы он не покалечил такого хорошего парня, пока ты будешь рядом…
— Кто будет рядом? — нахмурился мой будущий муж, заходя в помещение. Внимательно окинул меня взглядом и настырно вытурил мэра со словами: — Она устала, дай ей покой!
Я тихонько хихикнула.
— Ты знаешь, Джейн, — успел сказать Кристиан перед тем, как его выкинули в коридор, — что-то в тебе изменилось. Цвет волос стал золотой, ямочка на подбородке, родинка над верхней губой, глаза зелено-синие… Это отсутствие косметики?
— Держу пари, что у меня и отпечатки пальцев другие, — пробормотала я себе под нос. И громко, со вкусом: — Мог бы и не говорить даме, что она не накрашена!
Маноло плотно прикрыл дверь и вернулся на свое место, снова завладев моей рукой.
— Ты не думай, — предупредила я его, глядя с нежностью, — что я забыла, на чем мы остановились! Я хочу знать, что случилось после того, как я убежала из кафе.
— Ты даже не представляешь себе, — начал целовать мои пальцы мужчина, — как я себя казнил и метался после того, как ты убежала и исчезла. Сначала подумал, что ты уехала домой. Но оказалось, у тебя не было дома… Прости, — замялся он, — я не хотел об этом…
— У меня не было дома, — подбодрила его я, — но у меня был ты. Ты заменил мне дом. И в то время я глупо надеялась, что ты заменишь мне и семью. Точно, молоденькая идеалистичная дурочка. — Вздохнула. — Я была очень наивной, несмотря на все мое детство.
— Я убил твою надежду, Ди, — горько признался Кэм, не прекращая то целовать мои пальцы, то гладить.
— Со всеми бывает… — Дама умеет быть покладистой, когда нужно.
— Я того не хотел… — каялся Кэмерон. — Но и обманывать тебя считал себя не вправе, не хотел в отношении тебя быть непорядочным. Родные подыскали мне невесту, речь шла о слиянии…
— И такое бывает… — Я просто не могла эту реплику упустить.
Кэм закрыл глаза, безмолвно признавая мою правоту. Прижался лбом к моей руке, переживая спазм без слез.
— Кэм…
Он вздрогнул и поднял голову. Провел рукой по лицу:
— Очень долго искал тебя, даже нанимал для расследования детектива. Но ты как в воду канула. Хороший, высокооплачиваемый детектив тебя не нашел ни живой, ни мертвой, хотя собрал исчерпывающее досье о твоем прошлом. Когда я его прочитал, то был в ужасе. Сидел над ним и плакал.
Я улыбнулась ему ласково и с любовью:
— Это прошлое, Кэм. Забудь, как я забыла. Считай, меня до встречи с тобой не было…
Кэмерон продолжил:
— Представь мое удивление, когда на одном из приемов я увидел девушку, очень похожую на мою прежнюю пропавшую знакомую, но в то же время абсолютно другую…
— И ты опять нанял детектива? — подтолкнула я шерифа к продолжению разговора.
— Детектив в этом деле мне бы не помог, — грустно засмеялся Кэмерон Маноло. — Ты помнишь, сколько агентов спецслужб тебя тогда стерегли? Не подступиться было. Я даже по отцовским каналам пробовал тебя пробить — глухо. Ничего не известно. Просто могила.
— И ты решил, — хищно прикрыла я ресницы, — чтобы вызнать подробнее, я это или не я, подобраться ко мне поближе и самому выяснить, без детектива…
— Не сразу, — поправил меня любимый. Погладил теплым взглядом мое лицо. — Мы встречались трижды, прежде чем я решился и подал заявку на зачисление меня в группу твоей охраны. А потом проходил долгий отбор и проверки… — Он помолчал и спросил: — Ты, наверное, даже не помнишь этих встреч?
Я звонко хмыкнула. Лучше так, чем всхлипывать постоянно. А настроение было плакательным — наверное, из-за ранения.
— Девятнадцатое мая, — перечислила я, закусывая губу и с такой силой соединяя плотно сжатые веки, что перед глазами стояли красные и желтые пятна. — Второе и двадцать четвертое июня. Я не помнила тебя тогда, но что-то заставило меня обратить внимание на молодого красавчика, не сводившего с меня горящего взгляда. Так что я помню все…
— Ди, — чуть крепче сжал он мою руку, — ты сможешь меня простить? Когда-нибудь? Я был дураком, Ди. Засранцем. Полным кретином, конченым идиотом. Я не понимал… Прости меня, пожалуйста, прости!
— Я никогда не держала на тебя обиду, Кэм, — потянулась я к нему. — Ты наказывал не меня. Ты бичевал себя, именно свое сердце в клочья ты рвал. Себе не мог простить. Ну и мое заодно. — Потерлась о его руку щекой. — Но сможешь ли ты…
— Тсс, — приподнялся он и аккуратно уложил меня обратно на постель. Воспользовался моментом и прикоснулся к губам. — Я давно понял, каким придурком был все время. Просто никак не мог с этим смириться. — Он прикрыл глаза и шепнул: — Ты знала, что меня убьют, если я останусь рядом, да?
Я вздрогнула. Интересно, как угадал? Интуиция подсказала, или?..
— Знала точно, — кивнула я, невольно опуская глаза. — И, как бы ни старалась, не могла этого изменить. Оставался только один путь — убрать тебя подальше. Если бы я просто все объяснила — ты бы не ушел, предпочитая играть в героя. — Криво улыбнулась. — А я не хочу жить в мире, где нет тебя, Кэм. В нем холодно и неуютно. Во всяком случае, мне не понравилось.
— А теперь? — Синие глаза превратились в черные пистолетные дула, на скулах заходили желваки. Кэмерон напрягся, словно я его прямо сейчас куда-то выгоняю. — Имей в виду, я никуда не уйду!
Я с облегчением выдохнула:
— Теперь неопасно. Узел пройден. Мы преодолели его.
Он ласково взъерошил мои волосы, запуская в них пальцы. Губы беззвучно шепнули: «Люблю», — и всем телом он тоже беззвучно кричал это слово, не услышать этого мог только глухой.
— Прости меня, — нагнулся он надо мной, отводя от моего лица прядь светлых волос. — Я люблю тебя, Ди. Ты выйдешь за меня замуж?
— На одном из древних, уже давно исчезнувших языков, — прошептала я, жадно вдыхая его запах, — Ди значит «единственная». Я буду для тебя единственной? — встретила его пристальный, ожидающий моего окончательного решения взгляд.
— Клянусь, — коротко кивнул он. Не веря своим ушам, снова переспросил: — Так ты выйдешь за меня замуж? Правда, у меня сейчас нет с собой кольца…
Что?! Кольца? Он извиняется из-за несчастного ободка белого или желтого металла с пупырышками прозрачных камней, злосчастного выкидыша местных ювелиров, который для меня ровно ничего не значит, невзирая на размеры этого тысячу раз оболганного куска углерода? Из-за этого? Да как по мне, мы хоть ботинками обвенчаемся. Шляпами или автомобильными шинами. Желудями. Шишками. Боже-боже-боже, какая нелепость эти условности, это же просто детские глупости!
— Лучшее кольцо для меня, глупый, — счастливо засмеялась я, притягивая Кэмерона к себе за шею, — это кольцо твоих рук. — Потерлась носом о его рубашку. — Я выйду за тебя замуж!
— Ты не пожалеешь, любимая, — прошептал он мне, щекотно тычась носом в ухо и стараясь не давить на меня весом.
— Только у меня уже нет моих сверхспособностей, — тихо и доверительно призналась я, лишь самую малость сожалея о потере.
— Тогда, — ухмыльнулся Кэм, блаженно запрокидывая голову и закрывая глаза, — я точно самый везучий сукин сын на всем белом свете!

ЭПИЛОГ

Год спустя. Лас-Вегас 

— Ди, — остановил машину муж на людной улице. — Я хочу взять билеты на шоу Le Reve. Ты со мной?
— Не-а, — зевнула я, выбираясь из арендованной «тойоты». Меня шатало и поташнивало. Ненавижу жару. Кто придумал строить город в пустыне, здесь же сплошное пекло. — Я пойду в казино. Там кондиционер.
— Тогда встретимся там, — кивнул Кэмерон.
Спустя полчаса он нашел меня сидящей между игровым автоматом и рулеткой.
— Пошли? — протянул он мне руку.
— Знаешь что, — повернулась я к нему. С таинственным придыханием: — Милый, сыграй за меня в одну игру. Я хотела, но очень уж приспичило кое-куда.
— Эм? — удивился Кэм, окидывая взглядом гордо сияющее красно-оранжево-золотым великолепием вместилище людских пороков. Вид толпящихся искателей больших денег с горящими жаждой наживы глазами его неприятно задевал.
Я состроила умильную мордашку:
— Ну пожалуйста, сделай мне одолжение, а я пока быстренько в туалет. Хорошо? Скоро вернусь.
— Ты же знаешь, как я отношусь к азартным играм, Ди, — недовольно пробурчал Кэм, но послушно протиснулся и сел на мое место. И когда я уже удалялась по направлению к дамской комнате, раздался характерный звук монет, стук шарика, бегущего по кругу, и прозвучал восторженный многоголосый рев: «Джекпот!!! Джекпот!!!»
Я улыбнулась. Пусть у меня пропали выдающиеся мистические таланты каргозов, но я еще была и наполовину аршотом. И способность манипулировать, считывать информацию и незаметно управлять событиями никуда не делась.
— Ну знаешь ли! — взорвался муж, возвращаясь в машину с выигрышем. Он тяжело дышал и напоминал сейчас быка на корриде. Ноздри раздуваются, из-под ног летят комья земли… вот-вот затопчет.
— Да-а-а… — Я сладко потянулась, улавливая жаркую страсть под кипящим раздражением.
Обвиняющим тоном муж отчеканил:
— Ты сказала, что у тебя больше нет этих способностей.
Судя по его напряжению, до утра из номера мы не выйдем. Глядя на идущих нам навстречу прохожих, я хмыкнула и намекнула:
— Эй, мистер! Вы всегда можете покинуть эту лодку…
Муж на этот выпад разозлился еще больше и поднял руку с открытой ладонью, сигнализируя «Стоп!» и не давая мне продолжить. Я про себя улыбнулась: диагноз ясен. Похоже, мы не выберемся из номера не только ночью, но и в ближайшие сутки… Ладно, пожалею его сердце, а то оно может не выдержать.
— Любимый, — зажмурилась я. — Во-первых, я тогда не уточнила, каких именно способностей у меня не стало…
— Снова хитришь? — прищурился любимый, уже раздевая меня взглядом. Злость окончательно переродилась в страсть.
— Планирую наш бюджет, — хихикнула я. — Твои родители так хотели тебя купить, что ты в отместку отказался от наследства… — Я прикрыла ему ладошкой рот, останавливая возражения. — То есть у тебя есть лишь зарплата шерифа.
— Это немало, — поцеловал мне ладонь муж. — Вполне хватает на приличную жизнь в Джейнтауне.
— Согласна, — кивнула я, потягиваясь и привлекая его внимание к своей груди. — Но давай вспомним, что ты категорически отказываешься пользоваться моими деньгами…
— Я не альфонс, — отрезал Кэмерон. Тяжелое сопение и учащенное дыхание. — И жить на деньги жены не собираюсь! — Кэм тут же вскинулся: — Откуда у тебя деньги? Ты же подарила построенный тобой пенсионный городок Джейнтауну, и за это мэр сделал тебя пожизненным почетным жителем города!
— У меня есть Гарри и пара заначек, — закусила я губу, чтобы не рассмеяться над его озабоченным видом.
— И зная тебя, — сверлил меня взглядом муж, — эти заначки в несколько миллионов?
— Об этом история умалчивает, — скромно сказала я. — Никогда не знаешь, что и когда понадобится, верно? Вот мой дом…
— Твое прежнее жилище, — недовольно перебил меня Кэмерон, совершенно не терпевший упоминания о другом доме, кроме его, вернее — нашего.
— Вот мое прежнее жилище, — покладисто исправилась я, — мы абсолютно бесплатно отдали под библиотеку…
— И за это тебе платит департамент образования, — фыркнул муж.
— Но не город же, — надулась я. — И вообще, я должна была хоть как-то утешить Кэролайн, которая совершенно не виновата, что у ее мужа поехала крыша на старости лет. Теперь она заведует библиотекой и получает зарплату, которую я ей плачу из тех денег, что мне платит департамент образования…
Муж сверкнул глазами разъяренного бенгальского тигра, готовясь разразиться ответной хлесткой тирадой, потому что его до сих пор передергивало при воспоминании о том дне. Ни к чему хорошему сейчас эта ссора не приведет, поэтому я его сразу перебила, устремив ну очень задумчивый взгляд куда-то вдаль:
— А еще нам как можно скорей нужно отремонтировать детскую…
— Что?! — застыл с полуоткрытым ртом Кэм, позабыв гневаться. Просто каменная фигура Удивление. Секунда, еще одна. У него задрожали пальцы. — Ты… ты… мы беременны?
— Ага, — счастливо кивнула я. Показала руку, спрятав большой палец. — Четыре недели.
— Ди! — забросил назад чек мой шериф и полез обниматься.
А я в состоянии легкой, как воздушный шарик, светлой безмятежности подумала, что нужно сразу отремонтировать не только детскую, но и привести в порядок пару гостевых комнат. Потому что не пройдет и года, как к нам заявятся незваными его родители — познакомиться с единственным внуком или внучкой.
И еще… наследственность никто не отменял. Так что в совершеннолетие наших детей ждут прелюбопытные вещи. Надо как-то за это время успеть морально подготовить Кэма, а то он преждевременно поседеет. Полностью.
И еще нужно сообщить мужу, что к нам собирается нагрянуть Гарри, соскучившийся по мне. Нет, про «соскучившегося» лучше не говорить. Просто по делу… и без того хватит крику, что я снова ввязываюсь в авантюры. Но об этом позднее…
И я позволила увлечь себя поцелуями.

Июль 2015